Нехорошее чувство, что происходит именно то, чего мы опасались. Данко одевается и перед тем, как выйти, неожиданно сует мне что-то в руки, – «Спрячь это». Он выходит, а я остаюсь сидеть на диване, рассматривая давнюю записку Рейна. Я не знаю, что с ней делать. Успеваю накинуть халат.
Данко возвращается в сопровождении высокого военного. Я выхожу в другую комнату. Мать собирается в магазин, отец, как обычно по выходным, – в яхтклуб. Я остаюсь одна. И прячу записку за манжет халата.
Дверь в комнату открывается, ко мне вплотную подходит огромный плотный военный и будто нависает надо мной, зажимая в угол. И вновь я чувствую себя заторможено, как под гипнозом. Он требует отдать то, что я прячу. Я молчу. Он угрожает личным досмотром. От этого я прихожу в ужас и отдаю записку.
Затем военный уводит Данко, как мне сказали, в военкомат.
Вернувшись в спальню, я вижу беспорядок, ящики стола выдвинуты, все перевернуто, – тут явно был обыск. Оставшись одна посреди разгрома, я пытаюсь собраться с мыслями.
Я перебираю вещи в ящике письменного стола, где хранятся мои документы, блокноты, фотографии и т. п. У меня страх, что вдруг что-то пропало. Машинально нахожу конверт со старыми письмами и открытками родственников, и достаю оттуда фото Рейна. Оно на месте. Когда Данко попросил меня спрятать письма Рейна и все, что его касается, я практически сгребла все, что было, в один пакет, – но это фото… На него моя рука не поднялась… Взгляд Рейна с этого фото пронзил меня насквозь, как и всегда. Я так ношусь с ним, а ведь он просто предатель… Я смутно помнила слова Рейна, – ты все забудешь, все исчезнет, положи мое фото сюда (он показывает мне это место), здесь оно сохранится.
Вскоре Данко возвращается домой и сообщает, что его забирают в армию.
5.5. Амнезия
Позднее вечером мы садимся ужинать. На душе удивительно скабрезное чувство, как будто совершилось нечто пакостное, и мы сильно в этом запачкались. Я поделилась своими переживаниями с Данко. И он вдруг предлагает: а хочешь все забыть? По молодости и малоопытности я с готовностью соглашаюсь, полагая, что беспамятство – прекрасное решение моих проблем.
Данко показывает мне на бутылку, которая уже пару дней стоит на телевизоре. Это настойка с корнем женьшеня. Корень этот в прозрачной бутылке напоминает фигурку человека. «Если выпьешь, – все забудешь». Мы открываем бутылку и пьем; я быстро ощущаю, что мое сознание затуманивается. Мне кажется, что я вижу, как Данко выливает содержимое своего стакана в цветочный горшок, полагая, что я не вижу. Я же продолжаю пить и пить эту огненную жидкость пока не засыпаю.
«Корень женьшеня в прозрачной бутылке напоминает фигурку человека».
Наутро я обнаруживаю себя в постели. И первое, что вижу, свою руку и на ней странную отметку, как будто от укола. «Что это?» – удивленно спрашиваю я у Данко. Он берет мою руку в свои, и вторя моему удивлению, отвечает: «Я не знаю. Откуда у тебя это?»
Я поворачиваю свою руку так и эдак, разглядывая ее со всех сторон.
Потом мое внимание переключается, и я с некоторой претензией произношу: «Не сработало, – я все прекрасно помню».
Однако… Теперь мне интересно, когда именно я перестала замечать, лежит ли камень под деревом, где, как я полагала, были закопаны письма Рейна.
И эта чуть покрасневшая отметина у меня на руке… Недавно я решила разобраться, что это было. Уединившись, я вошла в медитативное состояние, и увидела, что Данко делает мне инъекцию безыгольным шприцем, когда я крепко уснула. А значит, настойка с корнем была просто снотворным.
Теперь я знаю, как потеряла память – гипноз, химия (скополамин – стирает конкретно выбранные воспоминания), магия, плюс собственное желание. Но только я не знаю, как до этого дошла…
5.6. Экс-супруг: начало пути осведомителя, причины и следствия
Несколько лет назад Данко вдруг вышел со мной на связь. Нашел меня через сайт Одноклассников. Предлагал встретиться. Мы некоторое время переписывались. Мне было интересно, как у него дела. Тогда я еще была в состоянии «амнезии». Мы прекрасно общались по интернету. И когда Данко заговорил о встрече, я ответила, что меня беспокоит вопрос доверия, ведь он сотрудник органов.
После этого тон нашего общения изменился. Данко сказал, что давно не связан со спецслужбами. Казалось, он надеялся, что я никогда об этом не вспомню. Тут наше общение и прекратилось, хотя незадолго до этого он сам предлагал мне помощь в память о том прекрасном, что было между нами…
Наши супружеские отношения с Данко закончились нехорошо. Практически сразу после обыска, его мать стала говорить о том, что Данко надо делать карьеру в армии по линии кгб и развила бурную деятельность в этом направлении. Я не возражала. Эта аббревиатура не говорила мне ни о чем. Мне лишь сказали, что в армии Данко будет так лучше, и что это открывает определенные перспективы. В своих письмах из армии Данко иногда делился подробностями о том, как идет у него этот процесс.
Но… Надо же так случиться, неожиданно в СССР началась Перестройка. И по телевизору, и в прессе стали появляться потрясавшие меня и пронимавшие до мозга костей материалы о неизвестной для меня ранее стороне деятельности кгб.
В какой-то момент я поняла, что не хочу, чтобы мой муж был связан с этим. Я написала ему откровенное письмо. И через несколько дней после этого он неожиданно приехал. Я показала ему эти журналы с душераздирающими историями. Он смотрел на меня как-то настороженно, может быть, даже испуганно, и почти ничего не говорил.
На следующий день рано утром, когда мы еще спали, раздался телефонный звонок. Данко коротко ответил, оделся и, молча, вышел. Только вечером он сообщил по телефону, что больше не вернется.
Не так давно я пыталась поговорить с Данко, набрав оставленный им же номер телефона, – но он бросил трубку, как только понял, кто ему звонит.
Что Данко сделал на самом деле с переданными ему мною письмами Рейна? Сейчас я думаю, что выманить их у меня было его первым заданием по линии кгб. Обыск в квартире был нужен, чтобы убедиться, что зачистка была произведена добросовестно. А сунутая мне в руки записка…
Говорят, что для того, чтобы стать сотрудником этих органов нужно обязательно сдать кого-то. Возможно, так Данко и поступил: сначала вложил мне в руки записку Рейна, а потом сам же дал на меня наводку. Думаю, что и тот утренний звонок был как раз из органов. Видимо, Данко разъяснили, что ему не подходит неблагонадежная жена, и был дан приказ о разводе.
Но это, конечно, только часть правды, видимая с моей стороны.
На самом деле, что пришлось пережить Данко, страшно представить. Думаю, все началось с угроз проблемами в армии, были и драки до нее. Навсегда пострадало лицо…
Скорей всего, Данко уверяли, что забрать у меня письма и все, что связано с памятью о Рейне, нужно для моего же блага и безопасности. Ну, а уже значительно позже, когда мы были в переписке несколько лет назад, Данко упомянул о том, что на самом деле он был в армии снайпером, и воевал в Афганистане, о чем я и не подозревала. Тогда мои письма ему в армию уходили на почтовый адрес в Литве, в небольшой городок под Каунасом. В те годы мы все сильно переживали о том, чтобы военнослужащие не попали в Афганистан. А о том, что было в реальности, как оказалось, и не знали. Было у него и ранение. И, по-видимому, развод мог стать для Данко спасением от чего-то более необратимого. Ведь погибнуть на войне так просто, и такая смерть не вызывает ненужных вопросов.
Благословляю тебя, Данко.
Прости меня.
Прощаю тебя.
“На самом деле он был в армии снайпером, и воевал в Афганистане”.
6. «Это что-то оккультное»
Жизнь полна парадоксов. Читая это повествование, психиатр будет подозревать у героини шизофрению. Психолог будет говорить о связи с собственным подсознанием.
Что касается духовной сферы, – один очень уважаемый мною православный священник сказал, что то, что со мной произошло, – это нечто оккультное. Он посоветовал мне держаться от всего этого подальше. Но… «держаться подальше» никак не решало моей проблемы. 30 лет жизни я изо всех сил старалась держаться подальше, но это не сработало – результат оказался прямо противоположным.
6.1. Христианство и каббала
Христианство долго удерживало меня от того, чтобы разобраться в случившемся. С одной стороны, оно помогало. Я наконец обрела систему координат, разобралась в том, что такое хорошо, и что такое плохо. Но спустя годы стало понятно, что это только верхний слой. Под ним – своеобразная ловушка. То, что выглядит как «хорошо» на поверку может быть, ох, как плохо. Спустя годы оказалось, что для принятия правильных решений необходимы большая мудрость и жизненный опыт.
Размышляя над ответом священника, я решила копнуть в сторону слова «оккультное». Среди разнообразных направлений оккультизма упоминают каббалу. Интересно, что это?
Я вспоминаю одну из татуировок на руке Рейна. Это звезда Давида – Маген Давид, или «Щит Давида». На кольце же у него был выгравирован тетраграмматон. Рейн предсказывал мне будущее. И теперь, когда память вернулась, я понимаю, что почти все предсказания сбылись. Плюс ко всему наше телепатическое общение… Что если посмотреть, не связано ли это как-то с каббалистическим знанием.
Я снова вспоминаю линию на ладони Рейна, и его предсказание о том, что он пропадет, но спустя много лет вернется. Рейн пытался подготовить меня. Но тогда я еще не знала, что предсказания исполнятся. А слова Рейна – были лишь слова. Когда он исчез логичней было решить, как меня и убеждала тетя, что я для него – лишь курортный роман, который он не хотел затягивать.
6.2. Исполнение пророчеств
Теперь же картина выглядит по-другому: досрочная демобилизация из армии по состоянию здоровья – проблема с документами на вокзале – исчезновение – отсутствие контакта; скрытый конфликт с влиятельнейшим человеком, – обыск, – изъятие писем; несовпадение примет – возвращение мне памяти – исполнение предсказаний…
Да, в случае возникновения у меня неудобных вопросов поставить диагноз «шизофрения» могло бы стать «хорошим» решением. Я вспоминаю, как виртуозно тетя манипулировала мной в то жуткое время, когда Рейн пропал. Я доверяла ей, хотя… в какие-то моменты и испытывала сомнение. Я полностью доверяла бабушке, но именно в момент исчезновения Рейна ей стало хуже, что странно. Говорят, случайностей не бывает. И как бы само собой вышло, что вместо нее доверенным лицом стала тетя, хотя я и чувствовала подсознательно разницу между ними.
Конечно, я описываю события, глядя на них со своей стороны. Только в конце расследования я стала осознавать, что, наверное, у того, что делала тетя, тоже была обратная сторона. Быть может, ее подтолкнула болезнь, быть может, страшные обстоятельства, о которых я не знаю, или моя собственная карма прошлых жизней, когда, возможно, я сама причинила ей подобный вред. И теперь мы больше не должны друг другу.
И теперь я благодарна тебе, тетя, потому что произошедшее научило меня многому.
7. В последний день
В последний день в Москве перед отъездом Рейн буквально настоял на том, чтобы мы заехали к моим родственникам. Зачем? Если он, по утвердившейся в моей голове на долгие годы версии моей тети, планировал меня бросить…
Потом, проводив его, мне пришлось снова вернуться к ним, чтобы забрать гражданскую одежду, которую я одалживала для Рейна у знакомых.