Княжна для викинга. Книга 1

Глава 13. В гостях у монарха

- Это очень опасный и хитрый преступник. Беспринципный и жестокий! - бас начальника стражи эхом разносился по двору, залитому солнцем. Перед ним выстроилась шеренга подчиненных, которых он собирал всех вместе лишь в особых случаях. - Ради того, чтобы выбраться на волю, этот злодей, не колеблясь, перебьет вас всех. Посему никогда не приближайтесь к нему в одиночку. Не передавайте ему никаких предметов. Не отвечайте на его вопросы, если он обратится к вам. Даже не разговаривайте с ним, - начальник стражи отвесил подзатыльник самому молодому стражу, отвлекшемуся от назидательной речи и уже улыбающемуся кому-то из проходящих мимо девушек. - Он силен и вынослив. Если вам будет приказано вытащить его из ямы и проводить куда-либо – в конвое вас должно наличествовать не менее четырех, а он сам обязан быть связан.

****

- Пошел вниз, - один из стражей резко толкнул Рёрика в какую-то чернеющую пропасть, хотя рядом валялась веревочная лестница.

Глубина подземной темницы оказалась значительной. Рёрик еле успел ухватиться за торчащий из стены корень, что позволило ему кое-как приземлиться на ноги. Потолком узилища служил пол крыльца какой-то постройки. И лишь только Рёрик оказался на дне ямы, послышался грохот половиц – доски вернулись на привычное место. Сразу сделалось сумеречно. Струящиеся сквозь половички тонюсенькие лучики света едва освещали узилище, в котором пахло сыростью и плесенью.

- Добро пожаловать…- послышался голос где-то совсем близко от Рёрика. - Я Сверре…

Помещение оказалось небольшим, а обстановка скудной. Два лежака да какая-то бадья, от которой шла нестерпимая вонь. Глаза Рёрика быстро привыкли к полумраку темницы, и он различил молодого мужчину, поприветствовавшего его. Одежда на узнике была грязной, местами драной. Он лежал на правом боку, прижимая к животу левую руку.

- Рёрик…

- С удачным приземлением…- поздравил Сверре. А затем пояснил свои слова, одновременно кивнув на руку, которую прижимал к животу, - для меня оно выдалось не таким успешным...Ты как тут оказался? Накуролесил чего, небось?

- Ну, - подтвердил Рёрик, который сейчас не был расположен к пустой болтовне. Он шел за Харальдом. В итоге брата не отыскал и сам оказался схвачен. - Давно ты тут?

- Не очень. Но уже понял главное – отсюда не сбежать…- вопреки мрачности сообщения, лицо Сверре красилось неунывающей ухмылкой.

- Пробовал?

- Ну да, я так и сказал, - Сверре снова кивнул на свою длань, которая, очевидно была повреждена.

Неистовый викинг Сверре истосковался в одиночестве. Не подружиться с ним было невозможно. Он с готовностью принялся повествовать обо всем на свете. Вспоминал и последний поход к Царьграду, и многочисленных повстречавшихся ему женщин, и даже далекое, но прекрасное детство. Но для Рёрика наибольший интерес представляли иные сведения.

- Допустим, ты улучшишь момент, когда доску снимут, дабы спустить нам воду или еду…Полезешь наверх – спихнут вниз. А проявишь прыткость – так ткнут в тебя копьем. Эта яма у меня не первая. Сначала под открытым небом сидел. Там оно веселее: в облака глядишь и вроде не так уныло. Но если дождь пойдет, то худо совсем…Затапливало по пояс. В общем…О другом хочу рассказать. В той яме со мной сидел один человек…Бедолагой его зову, ибо без жалости даже мне было не взглянуть на него. Кожу сняли, зубы и ногти выдернули, ноздри порвали. Короче, вволю в пыточной погостил…- было видно, что Сверре давно ни с кем не разговаривал и теперь рад любому собеседнику, даже молчаливому. - Он сказывал…В одной из ям узник пошел на хитрость - претворился мертвым. Вроде как будто пал от неизвестной хвори. Думал, вытащат они его, а он от них умотает. Но нет. Накидали стражники в яму ему хвороста и поленьев, а потом подожгли, чтоб, наверное, не позволить заразе расползтись...Так и обратился в персть…Другой заключенный решил подкоп сделать. Да там тоже все не так гладко пошло. Землю рыл, а кидать ее стало некуда. В итоге заметила стража, что внизу как-то глины прибавляться стало…Вытащили его ночью да отдубасили так, что через несколько дней ему уже его лаз и вовсе не был нужен. Я сам тоже хотел убегнуть. Напрашивался на встречу к королю. Сказал, что, мол, со славянами за море ходил к грекам, знаю нечто важное…Думал, сопроводят меня к властедержцу, а я там по дороге уж как-нибудь улизну. А если нет, то на месте кого-нибудь в заложники возьму. Хоть самого короля! В итоге повели меня куда-то, не к королю, конечно. Связали руки за спиной, на шею удавку накинули, так и шел. Ни вздохнуть, ни двинуться…

- Ох, и мне б к королю…- в меру своей натуры Рёрик сейчас желал только одного – прикончить обидчика. А дальше будь, что будет.

- Не попадешь к нему, не мечтай. Трусливый он. Скорее обложится, чем тебя примет. Понимает, что загнанный зверь опаснее вольного.

- И что, много тут таких ям? - Рёрик уже примерно понял, во что вляпался, и настроение его спустилось к полу.

- Как грибов в лесу! - усмехнулся Сверре. - Во всех сидеть – не пересидеть. Пока не загнемся...В яму швыряют, если уже на волю не собираются отпускать. До тебя тут со мной благородный человек обретался, папаши прославленного сынок...И матушка у него принцесска…Уморили. Могли бы выкуп потребовать, ан нет, погубить им отрадней...Король, сволота, ему не сокровища нужны, а кровь наша…

- Как звали? - в горле Рёрика вдруг пересохло. При упоминании о том неведомом узнике что-то кольнуло его в самое сердце. А во рту будто появился привкус железа.

- Кого? Короля?

- Узника твоего…- Рёрик уже будто знал горький ответ. Откуда-то. Беда не приходит одна. Сначала красавица-любимая. Теперь вот и брат. - Который вчера еще живой был…

- Харальд…- не замечая перемены в лице своего слушателя, трещал Сверре. - Сдружились мы с ним. Славный человек такой. Был. Сам почти не говорил, все больше слушал, иногда улыбался. А потом занемог. Холодно здесь. Простыл, наверное. Бо кашлял долго. Хрипло так, надрывно, словно собака лает. Потом столь ослаб, что и слова произнести уж был не в силах…

- А ты не мог на помощь позвать?! - Рёрик не желал верить в услышанное, хотя знал, что Сверре говорит правду. Знал еще до того, как тот начал рассказывать.

- Да ты чего так осерчал? Звал я ему помощь. Но тут вопи – не вопи, итог один. Они будут токмо рады, если мы здесь издохнем скорей, - Сверре перевернулся на спину, аккуратно придерживая сломанную руку.

****

День сменял ночь, а зима - лето. Так минул год. И лишь в узилище царили извечные полумрак, сырость и холод. Прежде Рёрик не задумывался над тем, каково это сидеть запертым, когда полное сил тело хочет движения. Теперь размахнуться б и метнуть копье…Или пробежать бы тысячу шагов до реки…Раздеться и нырнуть в воду…Плыть до дальнего берега, пока не кончатся силы. А потом упасть лицом в песок и отдышаться. Но в этой поганой темнице едва ли развернешься.

Как это ни удивительно, но присутствие Сверре сказывалось на Рёрике положительно. Если б не болтовня соседа, в этой яме было бы совсем невыносимо. Правда, через месяц, Сверре не только развлекал, но и действовал на нервы. Замкнутость пространства обеспечивала взаимную усталость друг от друга. И все же Сверре был полезен. Он не только повествовал, помогая скоротать время, но и отгонял крыс, пока Рёрик спал. Правда, Рёрику тоже приходилось сражаться с грызунами, пока почивал Сверре. В такие моменты оказывалось скучно. Но доносящиеся с крыльца голоса стражников также иногда могли сойти за развлечение, особенно для того, кто обладал чутким слухом и мог разобрать суть бесед. От нечего делать, Рёрик иногда слушал эти разговоры. И вскоре уже знал, чем живет каждый его страж, какие заботы и радости присутствуют в жизни безликих сторожей.

- Принимай корм, оборванцы, - послышался скрипучий голос стража, а затем показался котелок, стремительно спускающийся вниз при помощи веревки и раскачивающийся из стороны в сторону.

- Опять эта гадостная похлебка…- Сверре лениво пополз к котелку. - Вторую руку бы сейчас сам сломал себе за кусок мяса.

- Ну что, кривой, как там твоя деревушка? Отстроили свои курятники? – выкрикнул вдруг Рёрик, обращаясь к стражу, который уже собирался приставить на место доску.

- Ты почем знаешь о моей деревне? - страж завис над ямой. В его чуть скошенных глазах показалось удивление.

- Как мне о ней не знать? Это ж я. Я, говорю! Я твою захудалую деревеньку спалил! - заявил Рёрик неожиданно. - Не знал?!

- Ничего себе…- удивился Сверре, засовывая в рот отвратные ясти. - Разве ты?

- Не лезь, - бросил Рёрик соседу тихо. А затем громким голосом продолжил беседу со стражем, который пока ничего не ответил, но прибывал в неприятном изумлении. - Ну что рот разинул? Сказать нечего? Али язык зажевал?

- Врешь, не был ты там, - возразил страж наконец.

- Вот же тупица...А чего меня тогда в ямку спустили? - Рёрик размахнулся и подкинул вверх комок земли, почти долетевший до лица молодого стража. - А я все сижу тут и думаю, узнаешь меня али нет…Ты ведь меня видеть был должен, коли отбивался вместе с прочей деревенщиной…Или, может, ты в лесу прятался, а не бился храбро?!

Страж хотел что-то возразить, но тут чья-то рука потащила его за локоть.

- Не разговаривай с ним, тебе же сказано было! - напомнил молодому стражнику его сослуживец. Он был старше, опытнее и имел запоминающий орлиный профиль, который придавал его облику суровости. - А ты ешь и молчи! Или воды не дам! - погрозил Рёрику орлиноносый, после чего на яму была накинута доска.

- Ну мне-то оставь там этой снеди неповторимой…- Рёрик забрал у Сверре плоскую лопатку, заменяющую ложку, и принялась поглощать противный ужин.

- Зачем ты донимаешь щенка? - полюбопытствовал Сверре, утирая усы и бороду, отросшие непомерно за время его заключения. Гадкая трапеза насыщала быстро, есть больше не хотелось. - Злой ты какой. Я вот только с врагами нещаден, а ты и этого недотепу затравить готов. То кривым его назовешь. То пошутишь над ним так, что даже я тут рдею от стыда. Теперь про деревню его понадобилось тебе вспоминать...

- Да я, вообще, не знаю, что там у него за деревня, - ухмыльнулся Рёрик, бросив ложку в опустевший котелок. - Вот помои. Кто только такую мерзость настряпал…- утерев рот, Рёрик запрокинул голову и закричал, - Э, кривой, забирай свою посудину!

- Я не уразумел, это ты спалил деревню ему или нет? - Сверре даже приподнялся на локте.

- Не, не я. Его деревеньки в моем списке нет, - Рёрик улегся на спину, уложив руку под голову.

- А зачем взял на себя?! - недоумевал Сверре. - Своих грехов мало?!

- Хочу выбраться отсюда. И да, своих много. Лишнее уже не тяготит.

- Выбраться, заедаясь к этому недорослю? - усмехнулся Сверре. - Как узнал, что ему вообще что-то там сожгли?

- Услышал их разговор, пока ты спал и рот свой держал закрытым, - усмехнулся Рёрик.

- Кажись, дождь начался. Прислушайся…- Сверре обратил подбородок ввысь, полагая, что это улучшит его слух. - Вот в такую же пору и заболел твой братец…- шмыгнув носом, сообщил Сверре. - Не кручинься. Все не так плохо…Знаешь, когда я попал сюда, то тоже был печален. Но потом понял, что мне еще повезло…

- Ну да, могли и сразу голову твою окаянную отнять…

- Да что голова…Я про другое. Мы с тобой тут хоть вдвоем сидим. А как рассказывал все тот же бедолага, - Сверре снова вспомнил своего прежнего знакомого, - много здесь в казематах короля люда заморили. Кидают, к примеру, человека в яму одного. Днем говорить ему не с кем. А ночью грызуны ему уши или нос обгрызают. И спать не может, и не спать не может. А яма еще глубже, чем эта. Но меньше гораздо. В ней нельзя лечь и вытянуться во весь рост. Так и пребывать, полусогнувшись. Разве что встать на ноги да так и спать, как конь. Доверху далеко. А там над головой - настил из досок. А на доски те – землицы набросают. И единственное, что видно бывает и то на мгновение – это рыло стража, что еду на веревке спускает. А если, скажем, свиноподобный тот забудет о заключенном, то и вовсе от удушья умереть можно в эдаком земляном мешке…Но знаешь, что я думаю?..- балабол Сверре никак не мог нарадоваться, что у него появился слушатель. В обычное время Рёрик и сам любил поговорить о том да о сем, но сейчас ему было не до болтовни. Сначала потеря Вольны. Затем Харальда. А теперь еще эта поганая темница. И неизвестно, что дома делается в его отсутствие, как мать без него. - Я думаю, что нам сейчас вот такая земляная яма не грозит. И знаешь, почему? - не дождавшись ответа от угрюмого товарища, Сверре продолжил дальше, - нужны мы им пока. Но только интерес к нам пропадет – и все, считай, отпели свое. Запихнут в ту яму, из которой уж не выбраться. Никто не услышит наших стенаний, жалоб и проклятий...Так что…Если чаешь убегнуть отсюда, то поторопись.

- Да я и так уж тороплюсь, - сплюнул Рёрик. - Еще годик на их вареве – и я уже не смогу никуда бежать, даже если меня об этом попросят…

- Умышленно так кормят, чтоб сил нам меньше оставалось, - предположил Сверре. - Знаешь, тот бедолага рассказывал, что его работать заставляли. Мы вот с тобой тут сидим в бездействии…

- Я б теперь что-нибудь поделал, - Рёрик уже и правда был готов к труду. Безделье оказалось неожиданно мучительным.

- Да не, ты погоди. Думаешь, нас воду заставят носить или дрова колоть?! Это слишком прекрасно. Вот бедолага говаривал, на самый гнусный труд его приневоливали – нечистоты убирать заставляли с зари до заката.

- Не боись, нас не заставят…- хмыкнул Рёрик.

- Это почему? - удивился Сверре.

- Потому, что мы слишком для них опасны. Даже ты со своей изломанной рукой. Нечистоты убирать, это, конечно, не секирой махать, но тоже неизвестно, чем увенчается…Нас работать заставить – это все равно что к воротам подвести и открыть их…- усмехнулся Рёрик.

- Это ты прав…Коли бы мне сейчас только наверх из этой ямы выбраться, да так чтоб несвязанным быть…- мечтательно протянул Сверре. - Я бы уж там нашелся, как стрекануть…Ох, еще б и королевскую дочку успел умыкнуть…- расхохотался мечтательный Сверре. - Знаешь, я ведь уже давно с бабами кое-как…Привык все наспех. То там я, то сям, не до заигрываний мне, времени нет…Хорошо, если вообще поймаю какую-нибудь бабенку более или менее смазливую. А тут, представь, из Царьграда вернулся, к жене бегу со всех ног…Ни еды, ни воды мне не надобно с дороги, только она одна у меня на уме! Хватаю ее ненаглядную…А она орать во все горло…

- Чего это она?!

- Да то! Разозлилась, что сразу юбку ей задрал, - прыснул смехом Сверре. - Видите ли, поцеловать забыл, поговорить и всякое такое…А я и правда уже отвык от нежностей подобных…

В следующий раз, когда отодвинулась доска, над ямой показался орлиный профиль сурового стражника.

- Эй, ты, с худой десницей, - позвал стражник Сверре. - Поднимайся сюда…

- Зачем? - поймав здоровой рукой колыхающуюся лестницу, выкрикнул Сверре.

- Вылезай, сказано тебе, треклятый! - гаркнул страж.

****

Без Сверре в яме сделалось совсем скучно. Рёрик хотел поспать, но свалившаяся на него мышь, прогнала сон. Придавив полевку, Рёрик поднял голову и постарался определить время суток. Сквозь щели между досками не поступало света, не слышалось голосов и шагов. Стало быть, ночь. А Сверре все нет.

Наутро ничего не изменилось. Котелок с отвратной жижей, плоская обгрызенная ложка и моська косого стража.

- Кривой, где Сверре? - полюбопытствовал Рёрик. Но страж не отвечал, а только молча спускал на веревке еду. - Оглох?! Сосед мой где? Ответь, будь так добр. А взамен я расскажу, что делал с твоей сестренкой в тот день, когда ты прятался от меня в лесу…

- Четвертовали его! Вчера еще! - сорвался страж. - И у меня нет сестренки!

- Ах ты ж, черт. Ну, значит, это была твоя мамка! - издевательски вывел Рёрик. - Я особенно не вникал, не до того мне тогда было. Но дюже на нее ты похож. Хотя нет, она краше, конечно…

- Заткнись, нелюдь! - завопил молодой страж. - Или я…

- Ну-ну, чего ты разгневался? Мы с тобой аки родственники теперь, - Рёрик паскудно рассмеялся. - Полагаю, можешь меня батюшкой теперь называть…

- Подлец! Негодяй! Ты ответишь мне за все! - молодой страж уже много дней сносил всякого рода унижения, выплескиваемые из этой ямы. И никакие методы не могли заткнуть рот заключенного попросту потому, что в отношении него были даны особые указания. Его было велено кормить и поить, а также позвать ему лекаря, если он вдруг заболеет. Вероятно, король желал продлить мучения своего узника, который, возможно, был еще нужен для чего-то. - Ты за все поплатишься!

- Я уже сотню раз слышал речи, подобные этой. Дальше бахвальства заячьи душонки вроде тебя обычно не идут…- зевнул Рёрик нарочито громко. И тут ему на голову свалилась какая-то дощечка, скользнула по волосам и шмякнулась на землю. Он поднял вещицу и оглядел. Это оказался овальный деревянный спил, вероятно, с небольшой ветки. На нем было изображено чье-то лицо. - Ты что-то обронил, кривой…

- Что? - страж растерянно прижал ладонь к запазушке. Он только сейчас понял, что наклонился над ямой слишком сильно. Портрет любимой, который стоил немало, но был больше дорог его сердцу, теперь валялся где-то на дне грязной ямы. Страж стал в ужасе всматриваться в полумрак, где Рёрик как раз разглядывал находку. - Отдай немедля. Положи в котелок!

- Чего за побрякушка? - поинтересовался Рёрик, делая вид, что рассматривает портрет. - Баба твоя?

- Не твое дело! Я сказал, безотложно положи в котелок!

- Понятно…И что, она из той же горемычной деревеньки? Надо при случае навестить и ее. Ну, после твоей мамки, разумеется. Я не привереда, мне любая сойдет…А эта вроде пригожая…

- Заткнись, охальник! - вопил молодой страж, который совсем выпустил из памяти то, что портрет имел с оригиналом самое отдаленное сходство, приметное только истовому поклоннику. - Верни вещь! Тотчас положи в котелок!

- Ну да, «тотчас», - оскалился Рёрик. - Спустись по лесенке да и забери у меня, коли ты такой могучий.

- Я приказал тебе вернуть вещь! - молодой страж уже совсем утратил самообладание, руки его тряслись от гнева и обиды.

- Пошел вон отсюда, слабак. Спать буду. С твоей зазнобой в обнимку.

Молодой страж разверещался столь громко и возмущенно, что Рёрик даже перестал разбирать его слова. Казалось, отчаянный влюбленный сейчас повалится в яму вслед за утраченным портретом, поскольку вновь накренился, словно ива над заросшим прудом. И тем не менее был избавлен от досадного падения рукой все того же стражника с орлиным носом.

- Не разговаривать с ним, чего бы он там ни плел! - рявкнул старший на младшего.

- Но он…- начал было молодой страж.

- Все! Больше ни слова! - гаркнул старший. - Еще раз обратишься к нему, и я прикажу тебя выпороть!

Когда яму вновь загородила доска, Рёрик с досадой повалился на свою лежанку, отшвырнув в сторону портрет незнакомки. Не такого исхода он ожидал, бессчетное количество дней допекая самого юного и впечатлительного своего сторожа.

****

В яме было сумрачно, сыро и холодно. Сверре так и не вернулся. Переловив мышей и крыс, Рёрик проспал весь день. И, как это обычно с ним бывало, положение стало выправляться в тот миг, когда все надежды уже пошли на убыль. С наступлением ночи послышались голоса и грохот отодвигаемой в сторону доски.

- Достанем этого висельника и поучим его прилежанию, - грозил чей-то яростный глас наверху.

- А если вернется Жано?! - беспокоился второй голосок, который, как различил Рёрик, принадлежал влюбленному стражу.

- Жано пошел спать, вернется только к рассвету, - пояснил третий невозмутимый голос, в котором были трезвость ума и расчет. - А до восхода мы с этим твоим наглецом давно закончим, там делов-то на мгновение…

Поправив ремень и обувь, Рёрик спешно пустился на поиски портрета, выведенного рукой мастера на спиле. Оказалось, что изображение валялось возле лежанки Сверре, и Рёрик поднял его из грязищи в тот последний миг, когда сверху уже сбросили веревочную лестницу.

- Вылезай, мразь, - приказал яростный глас.

- Иду, - с готовностью отозвался Рёрик, воодушевленно поднимаясь по лесенке.

Как и предупреждал Сверре, наверх было лучше не высовываться без веских причин. Не успел еще Рёрик окончательно выбраться из ямы, встать на ноги и расправиться, как тут же получил по лицу чьим-то башмаком, благо, не деревянным.

- Да погоди ты, - утерев выступившую кровь со ссадины на лице, Рёрик поднял вверх руку.

Было темно и ветрено. Луну и звезды съела прожорливая туча. Лишь костер в нескольких шагах от крыльца, то и дело грозящий затухнуть, давал скудное освещение. И все же присутствующие разобрали в руках узника портрет, из-за которого все началось.

- Давай сюда, - приказал тот хладнокровный страж, чей голос был невозмутим.

- Даю, - Рёрик протянул ладонь молодому стражу, над которым глумился уже не первый день.

- Гляди-ка, как хвост поджал, - посмеивались стражники. - Удалец только из ямы вякать!

А юнец тем временем озарился улыбкой, различив бесценную вещь. Потянулся за ней. Но не успел забрать спил. Рёрик тут же ухватил его за одежду и спихнул в яму, из которой сам только что вылез. Ногой стряхнув вниз и лесенку, и портрет, Рёрик перепрыгнул через крылечко туда, где трепыхался на ветру костер.

Длинные копья были обращены на внезапно вырвавшегося заключенного, как и взгляды взбудораженных стражей. Рёрик уже не впервые оказывался перед неприятным выбором. Для себя из двух путей он всегда выбирал рискованный, но сулящий множество выгод, нежели осторожный и обещающий меньше потерь.

Пламя костра было слабым. Одна половина дров прогорела, а другая - превратилась в рдеющие раскаленные головешки. Натянув на ладонь край рукава, Рёрик схватил краснеющие угли и метнул их в лицо того стража, что был к нему ближе.

Бросок Рёрика не мог быть слишком точен, учитывая сам снаряд, который так и хотелось поскорее выпустить из рук. Горячие угли обжигали кожу, причиняя боль. Однако цель была достигнута. Страж завопил, хватаясь за лицо и выпустив копье. Подхватив на лету оброненное соперником оружие, Рёрик развернулся и со всего маху вонзил копье в третьего подоспевшего стража. К этому моменту второй немного пришел в себя и с алеющей маской на лице бросился в атаку. Но и он оказался пронзен грозным оружием, пробившим даже его доспехи.