– Сколько время?
Я вздернула голову. Тут же принялась перекладывать папки из одной руки в другую, чтобы полезть за телефоном и посмотреть который час.
Не успела.
Ливанов догадался повернуть руку и взглянут на циферблат своих заморских дорогих часов, которыми не так давно он хвалился на корпоративе в честь заключения одного важного контракта.
– Осталось сорок минут, а нам ехать через весь город. Все из-за тебя. Мы опаздываем. Быстро в машину,– распорядился.
После головомойки мне не хотелось никуда ехать, а тем более в одном салоне с Арестом Модестовичем. Но пришлось. На горизонте маячил день расплаты за съемное жилье. А других доходов, кроме зарплаты, у меня не было. И в ближайшее время не предвиделось.
Молча юркнула в салон, не дожидаясь повторения выволочки.
– Если мы не успеем, я тебе вкатаю такой штраф, что мало не покажется, – пригрозил Ливанов.
Петр Юрьевич, наш шофер, спешил изо всех сил. Он подрезал автомобили. Он рвал когти на красный. Проскакивал в последний миг перед шлагбаумом. Одним словом, делал все что мог. Но с пробкой даже он, бог дорог, не в состоянии совладать.
– Ну все. Опоздали, – проревел Ливанов, когда стало ясно, что мы не успеваем к сроку.
Я выглянула на улицу и заприметила знакомый козырек.
– Может быть, поедем на метро? – уже с давних пор передавалась притча из уст в уста, что даже король поп музыки не раз и не два не брезговал спуститься в преисподнюю общественного транспорта и добраться до места назначения в особо сложных ситуациях.
– Ты в своем уме? – заорал на меня Ливанов. – Чтобы я, да как голь перекатная, плебеи подзаборные, лимита понаехавшая спустился в метро? Да не может такого быть. Да ни за что и никогда. Когда такое случится, это будет последний день в моей жизни.
Начальник вымещал на мне свою ярость, оскорбляя и унижая.
– Я хотела как лучше, – залепетала, вжимаясь в кресло.
Лучше бы молчала. Корила себя за длинный язык. За неумение молчать. За то, что согласилась подменить Алевтину. Хотя, от последнего пункта в моих мысленных терзаний отказаться никак не могла. Арест Модестович поставил перед фактом. И спасти меня могло только чудо.
– В следующий раз думай что говоришь, дура! – еще больше распалялся Ливанов-младший. – Ты свою голову зачем носишь? Для шляпы? – мужчина ругался как мог. – Чего замолчала? – ему явно не хватало диалога.
Не знала как реагировать на подобного рода оскорбления. В жизни никогда ни с чем подобным не сталкивалась.
Пассовала.
– Я… мне…
От дальнейших объяснений меня спас телефон.
Он зазвонил. Громко. Из нагрудного кармана Ливанова.
Я возблагодарила всех богов, пославших вызов на мобилу начальника.
– Да. Я, – рявкнул в трубку мужчина.
Он злился и совершенно этого не скрывал.
Трубка о чем-то вкрадчиво заговорила.
По лицу Ливанова пошли тру…красные пятна. Глаза медленно начали вываливаться из орбит, наливаться кровью.
– Да. Да. Скоро. Тут пробка. Осталось немного, – униженно залепетал он.
Я прислушивалась, да только все бестолку, собеседник Ливанова голоса не повышал.
– Так точно. Как штык, – растерянно произнес мужчина.
Заметила бисеринки пота на лбу у Ареста Модестовича.
– Быстро из машины. Пятнадцать минут, – заорал он, как только связь прекратилась.
– Что…? – я открыла рот, желая разъяснения ситуации, но меня уже тянули за руку из машины.
– Метро. Бегом. Надо успеть, – не своим голосом орал Ливанов, выдергивая меня на проезжую часть, совершенно не обращая внимание на сигналившие рядом машины.
Я с трудом удерживала равновесие, чтобы не упасть. На мне были удобные туфли на каблуках, но даже их не готовили к испытаниям, устроенным судьбой.
Чтобы я еще когда-нибудь поехала в метро со своим начальником, да ни за что на свете. Будь проклят тот миг, когда предложила это сделать.
Я возненавидела Ливанова сразу же как только он уселся на освободившееся свободное место и не предложил ни сесть мне, не взять себе в руки документы. Папки с бумагами держала я, стоя на каблуках, при этом балансируя таким образом, чтобы не упасть.
А он, этот лощеный уро…уважаемый господин, сидел, развалившись как ему было удобно и с интересом пялился по сторонам. Его внимание привлекла сисястая краля с перламутровой помадой на губах, жующая жвачку и выдувающая пузыри. Взгляд шефа то и дело нырял в ее декольте.
– Молодой человек, уступите бабушке место, – рядом с Ливановым остановилась уже не молодая женщина с сумкой на колесиках в руках.
– Вы это мне? – удивился он, когда понял к кому обращаются.
– Вам. А кому еще?
Поблизости сидели только молодые мамочки с детьми, пара стариков и беременная женщина.
– С какой это стати? – удивился Ливанов.
– Потому что старость надо уважать, – ответила женщина, опираясь на ручку тележки.
– Да вы старше меня всего на пару лет, а мне до пенсии еще далеко, – ответил Арест Модестович, не собираясь уступать место. – Кроме того, билет я так же купил, так что имею право. Ищите свободную лавку дальше.
И отвернулся в другую сторону, показывая своим видом, что разговор закончен.
– Хам, – выплюнула женщина, с чем я была внутренне согласна.
– Старуха, – ответил ей в тон мужчина, совершенно не стесняясь того, что все пассажиры вагона наблюдали за перепалкой.
Мне стало жутко неудобно за своего начальника, за его поведение, его снобизм, его низкое поведение. Я медленно двигалась в сторону, делая вид, что не с ним и его совершенно не знаю.
Если бы мои руки были свободны, то обязательно прикрыла ими лицо, лишь бы не испытывать испанский стыд за знакомого человека.