В объятиях лжи
Габи фыркнула, скрестив руки на груди.
– Я никуда не уйду. Это её дом.
Неожиданно для самой себя, я рассмеялась. Это был нервный, срывающийся смех, рождённый от абсурдности всей ситуации. Пьяная перепалка на пороге моего дома в десять утра. Логан Вандербильд, разгневанный наследник, и моя лучшая подруга, готовая разорвать его на части.
Габи посмотрела на меня, потом на Логана, фыркнула ещё раз и с достоинством, на которое только была способна в пижаме и с растрёпанными волосами, повернулась и пошла наверх.
– Я в душ. Постарайтесь не убить друг друга.
Она убежала на второй этаж по лестнице и было слышно как на втором этаже дверь в ванную захлопнулась. В гостиной воцарилась тяжёлая тишина. Логан смотрел на меня, его гнев немного поутих, сменившись холодным, оценивающим взглядом.
– Ты понимаешь, что в твоём состоянии тебя нельзя показать и врагу, не то что моему отцу? – спросил он уже более спокойно.
– Спасибо за комплимент, – буркнула я, потирая виски.
Он не ответил. Вместо этого он достал телефон, отыскал номер и поднёс трубку к уху.
– Да, это Вандербильд. Мне нужна ваша команда. Полный комплект: визажист, стилист, парикмахер. Адрес я вам отправлю. У вас есть час.
Он положил трубку и посмотрел на моё изумлённое лицо.
– Что? Ты думала, я позволю тебе пойти туда в том виде, в каком ты есть?
Я хотела возразить, сказать, что справлюсь сама, но один взгляд на нашу захламлённую гостиную и воспоминание о моём отражении в зеркале заставили меня замолчать. Он был прав. Я была катастрофой.
Примерно через час дверной звонок снова прозвучал, на этот раз более деликатно. Логан открыл дверь, и внутрь вплыла небольшая группа людей с чемоданами на колёсиках, наполненными кистями, фенами и стойками с одеждой. Они выглядели как десант из другого, безупречного мира.
Логан жестом указал на меня.
– Вот ваш проект. Сделайте из неё… человека. И чтобы ни намёка на сегодняшнее утро.
Стилист, утончённая женщина лет сорока, окинула меня критическим взглядом.
– Не беспокойтесь, мистер Вандербильд. Мы справимся.
Я стояла посреди своей же гостиной, чувствуя себя вещью, проектом, который нужно срочно исправить. Логан наблюдал за этим с довольным видом режиссёра, который только что запустил самый амбициозный спектакль в своей жизни. А мне оставалось только подчиниться и надеяться, что этот спектакль не закончится для меня полным крахом.
То, что последовало дальше, напоминало хорошо отлаженную операцию по похищению и перевоспитанию. Логан бесцеремонно указал мне на лестницу, ведущую наверх. Его взгляд не оставлял сомнений – возражения не принимаются. Меня буквально затолкали в душ, где я под присмотром парикмахера смывала с себя последствия вчерашнего бунта. Вода была почти кипятком, но даже она не могла сжечь стыд и смутное возбуждение от происходящего.
Пока я вытиралась, команда профессионалов уже развернула свой штаб в моей спальне. Мной вертели, как марионеткой. Визажист, хрупкая девушка с руками-бабочками, нанесла на моё лицо тональный крем, скрыв следы бессонной ночи. Вместо моих привычных подчёркнутых стрелок и тёмных теней, она использовала палитру нюд-оттенков – лёгкие дымчатые тени, подводку, которая лишь подчеркнула разрез глаз, и помаду цвета спелой вишни, которая делала мои губы соблазнительно-влажными. Я смотрела на своё отражение и не узнавала себя. Это была не я – это была утончённая, загадочная версия меня, которую я видела только в глянцевых журналах.
Парикмахер, мужчина с идеальной укладкой и пронзительным взглядом, не стал выпрямлять мои непослушные волосы. Вместо этого он уложил их в мягкие, бархатные волны, которые ниспадали на плечи и слегка обрамляли лицо. «Образ интеллектуальной соблазнительницы», – как он это назвал. Я чувствовала себя героиней старого голливудского фильма.
Затем настал черёд стилиста. Она привезла с собой целую стойку с платьями. После недолгого осмотра она выбрала одно – длинное, цвета тёмного сапфира, из тянущегося бархата. Оно было безупречно скроено – с глубоким, но элегантным V-образным вырезом, открывающим ключицы, и длинными рукавами. Платье облегало фигуру, подчёркивая каждый изгиб, но не крича о вульгарности. Оно было мощью, облечённой в бархат. Когда я надела его и встала перед зеркалом в полный рост, у меня перехватило дыхание. Это было оружие.
– Ну что, проект готов? – раздался снизу голос Логана.
Сердце ёкнуло. Мне предстояло спуститься. Это было до смешного пафосно, как в тех дурацких ромкомах, где героиня в роскошном платье медленно сходит по лестнице, а герой смотрит на неё с замиранием сердца. Только в моей версии герой был социопатом, а героиня – его марионеткой.
Я сделала глубокий вдох и вышла на лестничную площадку. Первые шаги по ступеням вниз дались с трудом – мешали и каблуки, и ком в горле. Я чувствовала на себе взгляды.
Логан стоял внизу, у подножия лестницы. Он уже переоделся в идеально сидящий тёмно-серый костюм. Его взгляд, обычно такой насмешливый и холодный, теперь был прикован ко мне. Он не сказал ни слова. Его глаза медленно скользили по мне, от каблуков до самых волос, и в них читалось нечто большее, чем просто удовлетворение от проделанной работы. Это было чистое, неприкрытое восхищение, смешанное с охотничьим азартом. Его губы на мгновение приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но слова застряли где-то внутри.
Сзади из гостиной выскочила Габи. Её глаза стали размером с блюдца.
– О, БОЖЕ! Элис! Ты выглядишь… божественно! – она всплеснула руками и начала прыгать на месте, как восторженный ребёнок. – Я просто… Вау! Ты как с обложки!
Я смущённо улыбнулась, спускаясь к ним. Логан, наконец, пришёл в себя. Он сделал шаг вперёд.
– Принимаю, – произнёс он, и в его голосе прозвучала лёгкая, непривычная хрипотца. – Есть шанс, что они тебя не съедят.
– О, спасибо за такой лестный комплимент, – парировала я, но без привычной колкости. Я сама была под впечатлением от своего преображения.
– Ты просто не представляешь! – продолжала Габи, хватая меня за руки. – Ты как королева! Настоящая! Этот цвет… он просто создан для тебя!
– Я рада, что тебе нравится, – я рассмеялась, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.
– Логан, ты должен прислать мне фотографии! Обязательно! – потребовала Габи, размахивая руками.
Он лишь слегка кивнул, не отрывая от меня взгляда.
– Посмотрим.
Я повернулась к Габи.
– Ключи от дома у тебя. Чувствуй себя как дома. И… не устраивай слишком диких вечеринок.
– Обещаю, только лёгкий беспорядок, – подмигнула она. – А теперь идите, Золушка! Не заставлять принца ждать!
Логан жестом указал на дверь.
– Поехали. Мы и так опаздываем.
Мы вышли из дома. Вечерний воздух был прохладен и бодрящ. Он подошёл к своей машине – огромному, брутальному внедорожнику, который выглядел как его продолжение. Он открыл мне дверь. Жест был безупречно вежливым, но в его глазах читалась всё та же властная уверенность.
Я села в салон, пахнущий кожей и дорогим парфюмом. Он обошёл машину, устроился на водительском месте и завёл двигатель. Рев мотора отозвался гулким эхом в тихой улице.
– Ну что, готова к спектаклю? – спросил он, выруливая на дорогу.
– Как никогда, – ответила я, глядя в окно на уплывающие мимо огни моего скромного района. – Надеюсь, твои родители оценят мои актёрские способности.
– Они оценят твой внешний вид, – сказал он, бросая на меня быстрый взгляд. – Остальное… постарайся не испортить.
Мы ехали в напряжённом молчании. Я чувствовала, как бархат платья прилипает к ладоням. Предстоящий вечер казался одновременно и самой большой авантюрой в моей жизни, и самым страшным испытанием. Но, по крайней мере, я выглядела так, будто была создана для этого мира. И, возможно, в этом и была моя сила.
Дорога в поместье Вандербильдов пролегала через затемнённые улицы, постепенно сменявшиеся широкими залитыми светом проспектами, а затем и вовсе уходя в частный сектор, скрытый за высокими заборами. Молчание в салоне стало настолько гнетущим, что я не выдержала.
– Надеюсь, твой отец оценит мои старания так же, как ты, – сказала я, глядя на его профиль, освещённый приборной панелью.
Логан коротко усмехнулся.
– Мой отец оценивает только два критерия: полезность и происхождение. Ты не проходишь ни по одному. Так что просто не мешай мне своими выходками.
– Выходками? – я повернулась к нему. – Это как? Как та выходка в «Сапфире»? Когда ты чуть ли не разложил меня по частям на своём столе?
Его пальцы слегка сжали руль.
– Ты сама этого хотела, Элис. Ты могла остановить меня. Но не сделала этого. Твоё тело кричало «да», даже если твой разум пытался убедить себя в обратном.
– Ты невыносим, – прошипела я, чувствуя, как жар стыда заливает щёки. – Ты пользуешься своей властью, чтобы манипулировать и унижать.
– Власть – это единственный язык, который понимают такие, как ты, – его голос был спокоен, но в нём змеилась привычная мне ядовитая уверенность. – Ты бунтуешь, потому что боишься признать, что хочешь принадлежать тому, кто сильнее. Мне.
Больше я не сказала ни слова. Бессмысленно. Он видел мир через призму своего превосходства, и никакие доводы разума здесь не работали.
Вскоре мы свернули на длинную подъездную аллею, обрамлённую вековыми дубами. В конце её возвышался особняк в стиле неоклассицизма – громадный, белоснежный, с колоннами и бесчисленными окнами, из которых лился тёплый свет. Он выглядел как дворец из сказки, но сказка эта была холодной и бездушной.
Логан открыл мне дверь. Я вышла, поправляя своё бархатное платье, и последовала за ним к массивной дубовой двери. Её открыл сам мужчина, который, без сомнения, был отцом Логана.
Артур Вандербильд. Он был выше сына, с седыми висками и пронзительными голубыми глазами, которые казались лишёнными всякой теплоты. Его взгляд скользнул по мне с головы до ног – медленный, оценивающий, безразличный. Я почувствовала себя экспонатом на аукционе.
– Отец, – кивнул Логан. – Это Элис Рид.
Артур не протянул руку, не улыбнулся. Он лишь кивнул, столь же скупо, и развернулся.
– Идём. Ужин ждёт.
Мы последовали за ним через громадный холл с мраморным полом, по которому наши шаги отдавались гулким эхом. Всюду блестело золото – в лепнине на потолке, в рамах картин, в деталях мебели из тёмного дерева. Богатство здесь было не для комфорта, а для демонстрации силы. Я не могла сдержать лёгкого восхищённого вздоха.
– Нравится? – тихо спросил Логан, наклонившись к моему уху.
– Это… грандиозно, – призналась я.
– Пустышка, – отрезал он. – Этот дом дорогая пустышка.
В столовой нас ждал длинный стол, накрытый белоснежной скатертью и уставленный хрусталём и серебром. За столом сидела женщина с печальными глазами и мягкими чертами лица – Элеонора Вандербильд, мать Логана. Её улыбка, в отличие от улыбки мужа, показалась мне искренней, хоть и уставшей.
Мы сели. Логан – рядом со мной, его родители – напротив. Началась сервировка. Блюда сменяли друг друга – лангустины в сливочном соусе, трюфельное ризотто, мраморный стейк с овощами гриль. Всё было безупречно, но я ела без аппетита, чувствуя на себе тяжёлый взгляд Артура.
Элеонора попыталась завести светскую беседу.
– Расскажите о себе, дорогая. Чем вы занимаетесь?
– Я писатель, – ответила я, откладывая вилку. – Недавно подписала контракт с «Вертиго Пресс».
– О, как интересно! – её глаза оживились. – А что вы пишете?
– Психологические триллеры. О тёмных сторонах человеческой души.
– Звучит… мрачновато, – заметила она, но без осуждения.
– Реальность часто бывает мрачнее вымысла, – парировала я.
Тем временем Артур закончил с основным блюдом и отпил из бокала с красным вином. Его взгляд упал на меня.
– Итак, Логан, как вы познакомились с мисс… Рид?
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Логан, не моргнув глазом, взял инициативу.
– Мы встретились в клубе. Элис работает там официанткой, чтобы оплачивать счета, пока её литературная карьера не пошла в гору. Я был впечатлён её… целеустремлённостью.
Артур медленно поставил бокал. Его губы искривились в подобии улыбки.
– Признаться, я ожидал, что твой выбор падёт на кого-то из нашего круга. А не на очередную авантюристку, жаждущую либо кошелёк, либо место в постели наследника.
Тишина повисла густая, как смог. Я почувствовала, как сжимаются кулаки под столом. Логан напрягся, но я опередила его.
– Вы ошибаетесь, мистер Вандербильд, – мой голос прозвучал удивительно спокойно. – Меня не интересуют ни кошельки, ни постели. Меня интересуют истории. А у вашей семьи, я уверена, они весьма… захватывающие.
Логан издал сдавленный звук, похожий на смех, и прикрыл рот рукой. В его глазах читалось нескрываемое удовольствие. Артур нахмурился, но ничего не сказал.
Оставшуюся часть ужина мужчины обсуждали бизнес – слияния, поглощения, акции. Я лишь краем уха слушала их разговор, поддерживая беседу с Элеонорой о литературе и искусстве. Она оказалась на удивление начитанной и тонко чувствующей.
Когда подали десерт, Артур отодвинул тарелку.
– Что ж, Логан, твой выбор… нестандартен. Мне есть над чем подумать. – Он поднялся. – Прошу прощения, у меня дела.
Он направился к выходу. Сердце заколотилось у меня в груди. Это был мой шанс.
– Мистер Вандербильд! – я встала, и мой голос прозвучал громче, чем я планировала.
Он остановился и медленно обернулся. Логан удивлённо посмотрел на меня.
– Элис…
– Можно мне с вами кое-что обсудить? – выпалила я, не отрывая взгляда от Артура. – Наедине.
Его холодные глаза сузились. Он смерил меня взглядом, затем кивнул в сторону коридора.
– Пройдём в мой кабинет.
Логан вскочил.
– Отец, я не думаю…
– Это не твоё дело, Логан, – Артур отрезал его ледяным тоном. – Мисс Рид проявила инициативу. Я ценю это в людях. – Он посмотрел на меня. – Идём.
Я, не глядя на Логана, чьё лицо выражало смесь ярости и недоумения, последовала за Артуром Вандербильдом в самое логово зверя. Моё сердце бешено стучало, но в груди горел огонь решимости. Пришло время задать вопросы о моём отце.
Глава 22
ЭлисПока я следовала за Артуром Вандербильдом по бесконечному коридору на второй этаж, в голове крутилась одна мысль: «Что сейчас думает Логан?» Самовлюбленный, напыщенный индюк, наверное, решил, что я побежала умолять его отца ускорить нашу «свадьбу». Как бы не так. Каждая клеточка моего тела была напряжена, но не из-за брака с его сыном, а из-за возможности наконец получить ответы.
Артур шёл впереди, его осанка была прямой, плечи – отведены назад. Он излучал такую уверенную мощь, что казалось, даже воздух расступается перед ним.
– Этот дом построил мой дед, – его голос, глухой и лишённый эмоций, разорвал тишину. – В 1920-м году. Говорят, первый владелец повесился в одной из комнат на третьем этаже. Не вынес бремени богатства. – Он бросил взгляд через плечо. – Слабаки всегда находят оправдания.
Легкая дрожь пробежала по моей спине. Это была не экскурсия, а тест. Проверка на прочность.
– Жутковатая история, – заметила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Реальность часто бывает жутче вымысла, мисс Рид, – парировал он, и в его тоне я уловила слабый отзвук моих же слов, сказанных за ужином. – Как и люди.
Мы дошли до массивной двери из тёмного дерева. Он открыл её и жестом пригласил меня войти первой. Жест был формально вежливым, но в нём сквозила та же снисходительность, что и во всём его поведении.
Кабинет был таким, каким я его и представляла – огромным, обшитым панелями из красного дерева, с громадным столом и высокими стеллажами, забитыми книгами в одинаковых кожаных переплётах. Воздух пахло старым пергаментом, дорогим табаком и властью.
Артур прошёл к одному из стеллажей, провёл рукой по корешкам книг, и бесшумно открылся потайной отсек. Внутри стояло несколько бутылок выдержанного виски. Он достал одну и два массивных хрустальных бокала.
– «Macallan 50 лет», – произнёс он, как бы говоря сам с собой. – Выпьете?
Отказаться значило проявить слабость, неуважение. Я кивнула.
– Спасибо.
Он налил золотистую жидкость в оба бокала, протянул один мне, а сам откинулся в кожаное кресло за столом, указывая мне на кресло напротив.
– Итак, мисс Рид, – он сделал небольшой глоток. – Что заставило вас просить приватной беседы? Если это о браке с моим сыном, то, уверяю вас, моё мнение не изменится за один вечер.
Я мягко улыбнулась, пряча за этим жестом бурю внутри.
– Нет, мистер Вандербильд. Это не о Логане. – Я сделала паузу, собираясь с духом. – Я хотела спросить… знаете ли вы моего отца? Томаса Рида.
Он не изменился в лице, лишь его пальцы слегка сжали бокал.
– Я знаю, кто вы, мисс Рид. Элис. Дочь Томаса.
– А знаете ли вы, – я сделала глоток виски, чувствуя, как обжигающая жидкость согревает меня изнутри, придавая смелости, – что я ваша крёстная дочь?
Теперь он поднял на меня взгляд. В его глазах мелькнуло что-то… удивление? Но оно тут же исчезло.
– Томас был моим другом. Лучшим другом, – его голос приобрёл несвойственную ему мягкость, но в ней слышалась какая-то искусственность. – Мы вместе учились. Две противоположности – он, гуманитарий, мечтавший помогать людям, и я, прагматик, видевший спасение в деньгах. – Он усмехнулся, и это было странное, беззвучное движение губ. – Однажды он подрался за меня с тремя старшекурсниками, которые решили, что я слишком зазнаюсь. Вылил на них ведро с краской в лаборатории химии. Мы потом отскребали её с пола всю ночь.
История была забавной, но рассказывал он её с каменным лицом, будто зачитывал отчёт. Во мне всё сжалось. Этот человек знал моего отца. Он был частью его жизни. Но между ними лежала пропасть.
– Почему вы спрашиваете о нём сейчас? – его голос снова стал острым, как бритва.
Я глубоко вздохнула. Прямых доказательств у меня не было, и раскрывать все карты было опасно.
– Мне кажется… мне кажется, что его смерть не была случайной.
Артур Вандербильд медленно поднялся со стула. Он подошёл к окну, заложив руки за спину, и смотрел в ночь.
– Элис, – произнёс он, и впервые назвал меня по имени. – Твой отец был моим другом. Я был на его похоронах. Я общался с врачами. У него было слабое сердце. Врождённый порок. Он знал об этом. Его смерть была трагической, но естественной.
Его слова звучали гладко, отточенно, как заученная речь. Но что-то в них было не так. Слишком уж он поспешил меня разубедить.
– Но… – я попыталась возразить.
Он резко обернулся.
– Ты молода. У тебя бурное воображение, это понятно. Но не стоит тратить его на поиски призраков. Твой отец умер. Прими это. И займись чем-то стоящим. Своей книгой, например. Или… моим сыном.
В его голосе снова зазвучала привычная насмешка. Он подошёл к столу и поставил недопитый бокал.
– Теперь, если ты простишь, у меня срочный звонок. Конкуренты не дремлют. – Он направился к двери, не оглядываясь. – Логан ждёт тебя внизу. Не заставляй его скучать.
Он вышел, и дверь бесшумно закрылась за ним. Я осталась сидеть одна в его громадном, давящем кабинете, с бокалом виски в дрожащей руке и с тяжёлым, холодным камнем на душе. Он лгал. Я была в этом уверена. Каждое его слово, каждый жест были частью тщательно отрепетированной роли. Но зачем? Что скрывал Артур Вандербильд? И какую роль в этом играл мой отец?
Шаги Артура затихли, слившись с гулкой тишиной особняка. Я осталась одна в его кабинете, и воздух, казалось, сгустился, наполненный тяжестью невысказанных тайн. Моё сердце колотилось где-то в горле, подгоняемое адреналином и остатками виски. Он лгал. Я чувствовала это каждой клеткой. Его рассказ о смерти отца был слишком гладким, слишком отполированным, как официальное заявление для прессы.
Я не могла просто уйти. Не сейчас, когда я была так близко.
Сделав глубокий вдох, я на цыпочках, словно вор, начала исследовать кабинет. Мои пальцы скользнули по корешкам книг в стеллажах – классическая литература, исторические труды, биографии великих предпринимателей. Всё аккуратно, всё на своих местах. Ни намёка на личное. Ящики массивного стола были заперты. Я потянула один из них – тихий щелчок. Замок поддался. Внутри лежали папки с документами, но названия были зашифрованы кодами и номерами проектов. Ничего, что могло бы мне помочь.
И тогда я вспомнила про тайник.
Подойдя к стеллажу, я повторила движение Артура – провела рукой по определённому ряду корешков. Секция бесшумно отъехала в сторону. Бутылки виски стояли ровным строем. Но в глубине, за ними, лежала тонкая, неприметная папка из тёмной кожи. Сердце заколотилось чаще. Я достала её.
Внутри не было документов. Там лежала единственная фотография. Старая, потрёпанная по краям. На ней были двое молодых людей в академических мантиях – мой отец, Томас Рид, с беззаботной, широкой улыбкой, и Артур Вандербильд, его лицо уже тогда было серьёзным, но в глазах читалось что-то, что я бы назвала дружелюбием. Они стояли, обнявшись, на фоне университетского здания. А на обратной стороне фотографии чьим-то уверенным почерком было написано: «Т. и А. Orion & Hound».
Orion. То самое имя пользователя из письма, которое нашла Габи. Orion_77. А «Hound»… Это был Артур? Они были не просто друзьями. У них были кодовые имена. Это было что-то большее.
Руки дрожали. Я достала телефон, сфотографировала снимок с обеих сторон и быстро отправила Габи.
Я : Нашла это в тайнике Артура. Orion & Hound. Изучи всё, что сможешь. Срочно.
Положив папку точно на место, я закрыла тайник. Мне нужно было убираться отсюда. Сейчас же.
Я вышла из кабинета и почти бегом направилась к лестнице. Но, подойдя к ней, я замерла. Снизу поднимался Логан. Его шаги были тяжёлыми, решительными. Он поднимался, не сводя с меня взгляда, и его глаза горели холодной, сдержанной яростью. В них не было и тени того восхищения, что я видела ранее.
Я инстинктивно начала отступать, поднимаясь спиной вверх по лестнице, не в силах оторвать от него взгляд.
– Логан? Что… что происходит? – мой голос прозвучал слабо и испуганно.
Он не отвечал. Он просто поднимался, пока не оказался на одной ступеньке со мной, вплотную ко мне. Его тело излучало такое напряжение, что воздух вокруг, казалось, трещал.
– Логан, – снова попыталась я, но он грубо схватил меня за руку и потащил обратно по коридору, к кабинету отца.
Он втолкнул меня внутрь, и я едва удержалась на ногах. Дверь с грохотом захлопнулась.
– Объясни, – его голос был низким, опасным шёпотом. – Объясни мне, что, чёрт возьми, тебе нужно от моего отца?
– Я… я просто хотела поговорить, – попыталась я вырваться, но его хватка была стальной.
– Поговорить? – он фыркнул, и его лицо исказила гримаса презрения. – Прямо посреди ужина? Ты взяла и бросила меня, чтобы побежать к нему? Что следующее? Присосёшься к его кошельку? Или, может, решила, что у него член больше, чем у меня? Что он даст тебе больше?
Его слова, грязные и унизительные, вонзились в меня как нож. Слёзы, которые я сдерживала, выступили на глазах.
– Это не так! – мой голос дрожал, прорываясь сквозь ком в горле. – Ты не понимаешь… это не про деньги и не про… это!
– А про что?! – он крикнул, и его голос прозвучал оглушительно в тишине кабинета. – Скажи мне! В чём, черт возьми, проблема? Почему ты не можешь просто играть по моим правилам?
Правду я сказать не могла. Не ему. Не сейчас.
– Я не могу… я не хочу больше этого, – я протёрла слёзы тыльной стороной ладони. – Этот спектакль… я хочу домой.
Я сделала шаг к двери, но он был быстрее. Он схватил меня сзади за шею, грубо притянул к себе. Его губы оказались у самого моего уха.
– Домой? – он прошипел. – Ты думаешь, это так просто? Ты входишь в мою жизнь, врываешься в мой дом, пудришь мозги моему отцу, а теперь хочешь просто уйти? Ты здесь, потому что я этого хочу. И ты уйдёшь, только когда я скажу.