Не любил супы, котлеты,
Только сладкое любил…
Пела рыжеволосая женщина в цветастом фартуке. Она обмазывала коржи шоколадным кремом, а рядом стояла малышка Нина в голубом ситцевом платье в белый горошек, точно сошедшая с того черно-белого снимка, что Эрик оставил на столе. Ее длинные каштановые волосы были распущены, а на голове красовался обод с кроличьими ушами. Она тоже размазывала густой крем игрушечной лопаткой и подпевала чудесным детским голоском.
– Каждый день везли купцы
Мед, варенье и печенье,
И торты, и леденцы…
Женщина сложила коржи, тщательно выверяя, ровно ли они слегли, после чего украсила верхушку торта взбитыми сливками. А Нина в это время раскладывала кусочки клубники и малины по воздушным подушкам из сливок, следуя нерушимому правилу «одну – на торт, одну – в рот». И все это время они напевали детскую песню про сластену-короля.
Наконец, когда торт был готов, мама взяла нож и стала аккуратно нарезать великолепную шоколадную гору.
– Ну? Где твой Монстр? – спросила женщина.
– Вон там, – маленький пальчик указал в угол кухни.
Эрик не смог разглядеть того, кто прятался в углу, картинка была размыта, но он точно видел чью-то тень.
– По-прежнему злой? – спросила мама.
Малышка кивнула.
– Вот, – женщина положила кусок торта на тарелку и придвинула дочери, – отнеси ему! Даже самые злые любят сладкое! Вот увидишь, как только он его съест, сразу подобреет!
Малышка сползла со стула, взяла тарелку и осторожно донесла до угла.
– На, поешь! – сказала она, поставила тарелку в углу и вернулась за стол.
Они пили мятный чай и наслаждались тортом. Эрик даже ощутил его вкус – невероятно сочный и приторно сладкий, совсем как любят дети.
– Ну, как там твой Монстр? – поинтересовалась женщина.
Нина посмотрела на тень.
– Не ест, – огорчилась она.
– Смотри, какой гордый! Хочет показать, что наши подачки ему не нужны. Поверь мне, когда мы выйдем, он тут же съест все до последней крошки!
И Нина верила. Когда она потом возвращалась в кухню, тарелка Монстра была пуста, как мама и говорила. А значит, он обязательно подобрел, и его уже не стоит бояться!
– Ну же, Нина! Вот мои два яблока, а вот твои два яблока. Сколько всего яблок у нас?
Отец с Ниной за детским столом в ее спальне, они решают детские задачки. Нина ерзала на стуле и болтала ногами.
– Не знаю…
– А ты сосчитай!
– Раз, два, три, четыре… Четыре! – воскликнула Нина, хотя радость ее была далека от искренней.
Отец следил за беспокойными взглядами дочери по сторонам. Ее явно что-то отвлекало. Она собирала брови домиком, когда возникали очередные симптомы навязчивых галлюцинаций.
– Что такое, зайка? – спросил отец.
– Это все Монстры. Они опять показывают плохие картинки, – пробубнила девочка в ответ.
Отец вздохнул.
– А знаешь, что? – вдруг сказал он и отложил сборник задач. – Давай сделаем так! На каждую плохую картинку мы ответим им хорошей!
– А как это? – округлились глаза девочки.
Отец достал альбом для рисования и карандаши с фломастерами.
– Они ведь не умеют рисовать хорошие картинки! Давай покажем им как!
Нина перестала ерзать и сосредоточенно вникала в затею отца.
– Давай нарисуем им… слона! – предложил отец и протянул дочери карандаш.
– Зеленого! – воскликнула Нина и с радостью начала водить карандашом по листу.
– Он будет жить в большом дворце из мармелада, а в башне будет жить… воробей! Желтый воробей! – рассказывала девочка, воплощая в жизнь чудных животных. – А вот тут будет река из мороженого!
– А вот тут давай будут расти кусты с пряниками!
– Да!
– Вот, смотри, слон сорвал себе три пряника, а воробей подлетел и сорвал себе два пряника. Сколько всего пряников они сорвали с куста? – говорил отец, пририсовывая коричневые пряники.
– Пять! – ответила Нина, не раздумывая.
– Умница!
Нина продолжала придумывать новых обитателей фантастического мира, рассказывая об их особенностях. А отец с улыбкой смотрел на дочь, уверенный, что в скором времени они навсегда избавятся от недуга.
В следующую секунду громко завыла сирена где-то совсем рядом. Эрик обернулся и увидел малышку Нину, сидевшую посреди огромной темно-красной лужи. Трупы ее родителей лежали рядом. Она держала их за руки.
Нина расцепила руки, и Эрика вырвало из потока видений. Это был самый быстрый отходняк, который он когда-либо испытывал. Сердце бешено колотилось, а сам он ловил воздух ртом.
– Прости, прости, – шептала Нина, зажмурив глаза, – иногда их так сложно остановить…
Оглядевшись вокруг, Эрик понял, что по-прежнему сидит на кушетке. Не в кухне, не в детской спальне, не посреди огромной кровавой лужи, а на своем балконе. Эти видения казались такими реальными!
– О, Нина! – воскликнул он, пытаясь отдышаться. – Мне так жаль! Так жаль!