– Бес меня дёрнул положить тогда в сумочку мой дневник, – легонько стукнула себя по лбу Зина и широко вытаращив глаза в сторону Германа, укоризненно произнесла, – И у смелости моей другая составляющая. Вот уж правильно, Германчик – особенная.
Все помнят, потому как были очень удивлены тогда, как на прошлом предновогоднем корпоративе скромная и тихая до того Зиночка, надев на лицо маскарадную маску БДСМ-мной кошки, ловко запрыгнула на стол и, стоя на нём, громогласно декларировала свой студенческий скабрезный стишок про мартовского кота, вычитывая его из потёртой тетради в клеточку.
У подъезда кот Мартын -
Чёрно-белой кошки сын
Двух друзей собрал на сходку,
Чтоб озвучить им наводку :
Вам, ребята, невдомёк -
В голове у вас пенёк
Март запудрил вам мозги
Вы сейчас себе враги.
Рыже-белому коту
Он сказал начистоту :
Доведёт тебя до ручки
Мутное коварство сучки.
Да и ты, Василий Рыжий
Стал давно хвостом бестыжей
Мурки, чёрт её дери!
Не коты, а – дикари.
На себя вы посмотрите
Оба вы как-будто спите
Исхудали: кожа, кости
Издыхаете от злости.
Не поделите вы Мурку
Ох, поедите вы в дурку!
Каждый день как псы дерётесь
Всё никак не разберётесь
Под хвостом чьё место то,
Что давно как решето.
Мурку знают все дворы
Поддавала там "жары".
Ну а вы, учуяв март,
Без мозгов ушли на старт
Кошке драной покорились
В шкуру вшивую вцепились.
Мыши, крысы – все смеются
В спины вам уже плюются :
Обезумели коты
Стали Муркины шуты.
Долго их журил Мартын -
Чёрно-белой кошки сын.
И на вечер строил планы…
К Мурке он убрал преграды
Перед этим она ненадолго в тайне запиралась с Германом в коридорном туалете. «Не ссы, Зинка, приземление будет скорым, поверь. Это – совсем коротенькая дорожка. Тяни». Она и поверила. Потом были её стихи про любовь – про несчастную, конечно. Финалом этому неожиданному представлению была продолжительная Зинина истерика с крокодильими слезами. Еле тогда все успокоили её. Стриптиза на столе так и не дождались. Вот и – «скорое приземление».
– Ну вы сравнили! Слова рифмовать, да к тому очень фигово и пьесы писать. Я ни черта в них не смыслю. Что это такое вообще? Когда я в последний раз в театре была? В пятом классе … Когда вместе со всеми требовала у электрической гирлянды: «Раз, два, три – ёлочка гори!». Может вам ещё в стихах пьесу набросать? Хотите?
– Ну вот и предложения начали поступать. Значит, мы уже серьёзно обсуждаем возникшую проблему, – деловито спокойным тоном сказал Лёшка, – Зина, кажется, начала сыпаться.
– Дурак в третьей степени! – огрызнулась на своего бывшего Зина.
– Зря ты на себя наговариваешь. Стихи хорошие. Не Цветаева конечно, но ..,– Сергей Ефимович показал большой палец правой руки и тут же подтвердил, – Правда, Зин, – левая рука продублировала жест правой.
– Ну спасибо, Сергей Ефимович, комплимент что надо, – теперь уже Зинины два больших пальца были торжественно вздёрнуты вверх. В ответку, – Куда уж мне до Цветаевой.
Было хорошо заметно, что Зину задело нечаянно-неуклюжее или, напротив, осознанно-колючее (кто ж его знает) подбадривание замдиректора. Она завелась и обернулась в сторону, хихикнувшей в унисон после тирады Ефимыча, троицы:
– А вот на счёт таланта я бы сильно поспорила. У нас, усраться какие, более талантливые товарищи в коллективе есть. Не ты ли, Жека, предлагал на полном серьёзе назвать новые вафли с арахисовой халвой «Небо в клеточку»? А главное – и, конечно, гениальное предложение – дать технологам-формовщикам задание, чтобы на каждой вафле было ровно тридцать сеть клеток. Да чего уж там – предложил бы ещё тысяча девятьсот добавить. Среди вашей «развальновской» тусовки они конечно же были популярны. Но вот беда – мало вас, а значит и прибыли от твоего либерального креатива «Валошкi» получили бы …, – Зина показала шиш.