Невыносимый опекун

Атака и поражение

Головокружение не заканчивалось. Казалось, я парю над полом вдоль покачивающихся стен. Я сочла бы полет галлюцинацией, если бы не крепкие руки, поддерживающие за спину и под коленями – Блейк нес меня по коридору в сторону ванной комнаты. В другой ситуации такая забота показалась бы романтичной, но его раздраженное дыхание выдавало настоящую причину. Он снова злился. И явно не планировал придержать мне волосы, пока я буду стоять на коленях перед унитазом.

Когда по глазам резанул яркий свет, я зажмурилась, а еще через секунду в лицо ударили ледяные струи воды.

– Ты что творишь? – завизжала я, рванувшись из кабинки, но Блейк снова сунул меня под душ.

– Заставляю протрезветь до того, как ты уделаешь гостиную.

– Отпусти! – извивалась я.

Платье и белье вымокли мгновенно и прилипли к телу, усиливая озноб. Кожа покрылась мурашками, плечи трясло от холода, а Блейку казалось было все равно – он ни на дюйм не отстранился, пока я дергалась, пытаясь выбраться.

– Хватит, – с трудом выдавила я через стучащие зубы.

Блейк крутанул вентиль, выключая воду, и я смогла, наконец, проморгаться. В голове не осталось ни клочка пьяного тумана. Тошнота тоже отступила, но вместо благодарности я выдала с жалобным всхлипом:

– Скотина.

– Выбирай выражения, кукла, – утратив остатки сдержанности, Блейк подался вперед. – Мое терпение небезгранично.

Таким я его по-прежнему боялась – когда он смотрел так, что в пугающем мраке зрачков можно было раствориться без следа. Струсив, я опустила глаза, и тут же пожалела об этом – вместо лица взгляд сфокусировался на его идеальных брюках. Вернее, на характерно выпирающей выпуклости в районе паха.

Блейк хотел меня.

А я стояла рядом практически голая – промокшая ткань ничего не скрывала.

Сглотнув, я отступила назад. Блейк дернул кадыком и отвернулся.

Не выдержал? Или вспомнил о ненависти?

Неужели Джеки права? И он не отомстил раньше не в силу возраста – да я уже и не была ребенком – а потому что считал привлекательной?

Повисшая в воздухе неловкость сгущалась с каждой секундой. Решив, что мне нечего терять, я осторожно взяла его за запястье.

– Кукла, ты… – хрипло выдохнул он.

– Ш-ш-ш, – притянув горячую ладонь ближе, я уложила ее себе на грудь, вынуждая легонько сжать съежившийся сосок.

По плану должен был сорваться Блейк, но вместо этого задрожала я – от одного лишь прикосновения у меня едва не подогнулись колени.

– Остановись, – его обволакивающий шепот не смог унять мой внутренний трепет.

– Тебе же нравится, – я упрямо удерживала руку Блейка, жар от которой проникал едва ли не до сердца. – И мне тоже.

Я еще помнила – правда, весьма расплывчато – что для шантажа надо снять видео, вот только смартфон остался в сумочке в гостиной, а я не могла и не хотела уговаривать Блейка переместиться. Я жаждала, чтобы он взял меня – здесь и сейчас – прямо на мокром кафеле. Или на пушистом коврике у раковины. Или напротив зеркала, стоя к нему лицом, чтобы я видела все, что он будет со мной делать. Черт! Да где угодно!

Но Блейк не спешил проявлять инициативу. Он по-прежнему не отстранялся и пристально вглядывался в мое лицо.

– Тебе нравится, – повторила я и в нетерпении провела кончиками пальцев по возбужденному члену.

Блейк судорожно втянул носом воздух и перехватил мою руку:

– Нет.

– Да, – я прильнула к нему всем телом.

Блейк не шелохнулся.

Я потянулась к нему губами. Интересно, дернется или нет? Но он даже не моргнул. Посчитав это разрешением, я осторожно поцеловала его в скулу, затем в подбородок, щеку. Щетина слегка покалывала губы, и мне нравилось это ощущение. Было, как в давних мечтах – когда я представляла нас вместе – и сейчас эта мечта сбывалась.

Запустив пальцы свободной руки густые волосы Блейка, я потерлась о напрягшийся торс. Вторая продолжала поглаживать его член.

– Долорес, – рваное дыхание щекотало висок. – Так нельзя.

Но мы оба понимали, что пути назад нет.

– Можно, – прошептала я и впилась в его губы.

Шум адреналина в ушах заглушил остаток связных мыслей, потому что Блейк ответил. Все мое сознание растворилось в этом поцелуе. Там же тонула логика и оправдания.

Я не хотела думать, а что будет завтра. Было только сегодня. Сейчас! Наше сбивчивое дыхание. Наши губы. Наши долгие, глубокие, жадные поцелуи. Я чувствовала, как от них щеки заливает жар и спускается по телу к низу живота.

– Хочу тебя… очень… – дрожащими пальцами я дернула заевший ремень.

Ухватив за талию, Блейк вжал меня в стену. Я с готовностью развела ноги, и застонала, не в силах терпеть. От возбуждения глаза застилало мутной пеленой. Я продолжала наощупь выцарапывать запутавшуюся в шлевках пряжку и изнывала от желания – как безнадежная нимфоманка.

Горячая ладонь скользнула по моим волосам, ото лба к затылку. Стиснула промокший пучок… и с силой отстранила!

Я непонимающе уставилась в потемневшие глаза Блейка. Что? Что я сделала не так?

Он медленно подался назад:

– Завтра мы оба пожалеем.

– Говори за себя, – выдавила я, не узнав собственный голос.

Ноги стали ватными, словно не принадлежали мне, едва Блейк сделал шаг к двери.

– Ты же тоже этого хочешь! – теперь я тряслась от накатившей истерики. – И вот так просто уйдешь?

Не верилось, что он оставит меня – дрожащую, распаленную, в промокших во всех смыслах трусиках – но Блейк даже не обернулся.

Задев локтем вентиль, я опустилась на колени. Слезы досады смешались с горячими струями воды. Я не могла поверить, что сукин сын умудрился снова меня унизить!

– Я отомщу, – прошипела я, сжимая кулаки.

Третьего раза не будет – пришла моя очередь отыграться. Я заставлю его заплатить. Очень дорого.

Утром царящее на кухне напряжение можно было резать ножом, но я предпочла круассан. Размазывая по воздушному тесту тонкий слой апельсинового джема, я исподтишка следила за Блейком, который возился у кофеварки. Голова нещадно раскалывалась, вынуждая время от времени потягивать растворенный в воде аспирин – я закинула в стакан сразу три таблетки, но даже увеличенная доза не спасала от похмелья.

– Где эти чертовы фильтры? – Блейк первым нарушил молчание и принялся яростно шуршать по полкам с упаковками мюсли.

– Закончились еще вчера, – я сделала очередной глоток. – Хочешь, научу трюку с туалетной бумагой? Кофе будет не хуже, чем в «Старбаксе».

– Обойдусь, – Блейк по-прежнему не смотрел в мою сторону, словно опасался зрительного контакта.

Меня же раззадоривала перспектива встретиться взглядами. Приспустив с плеча полупрозрачный халат вместе с лямкой пеньюара, я разжала пальцы, удерживающие нож. Тот со звоном прокатился по полу, разметав вокруг прилипшие к лезвию крошки. От противного дребезжания боль в висках запульсировала с удвоенной силой, но я смогла не поморщиться и с картинно улыбнулась, когда Блейк обернулся на звук.

– Упс, – прикрыв рот кончиками пальцев, я изобразила смущение. – Какая я неуклюжая.

Актерская игра оказалась посредственной, зато ракурс вышел идеальный – от плавного движения шелк сполз ниже, практически обнажая соски. Для усиления эффекта я закинула ногу на ногу, демонстрируя отсутствие трусиков.

– Долорес, – Блейк нервно двинул желваками. – Прикройся немедленно.

Еще чего! Пусть видит, от чего отказался. И кусает локти – отгрызает до самых плеч!

– А что тебя смущает? – я кокетливо захлопала ресницами.

Даже если он не завалит меня прямо на столе, утренний стояк я ему точно обеспечу. И пусть хоть лед прикладывает по дороге на работу!

Ликуя, я отбросила волосы назад, чтобы не скрывали грудь. Мигрень сменилась торжествующей музыкой. И это было только начало – я готовилась припомнить Блейку каждую свою слезинку. Никому не позволено унижать Долорес Рэдман!

– Послушай, – Блейк сглотнул, собираясь с мыслями. – Мне жаль, что вчера я позволил себе лишнее.

Он явно не привык оправдываться – слова дались с трудом – а я не собиралась облегчать ему задачу.

– Извинения принимаются только в денежном эквиваленте. – Хотелось добавить, куда он может засунуть свои сожаления, но вместо этого я лишь уточнила елейным голоском: – Хотя, так и быть, бриллианты тоже сойдут.

– Не сомневался, что ты все сведешь к деньгам! – в карих глазах сверкнул недобрый огонь.

Злость Блейка ожидаемо вытеснила чувство вины.

– А как иначе? – ответно завелась я, вскакивая со стула. – Должна же девушка чем-то питаться.

– Есть и запивать устрицы «кристаллом» – разные понятия.

Кто бы говорил! Легко строить из себя непритязательного, когда запястье украшают часы от Картье.

– А ты хочешь, чтобы я давилась супом из одноразового стаканчика в «Сабвее»?

– Я хочу, чтобы ты стала личностью, – его губы сжались в тонкую линию. – А не пустышкой с обложки, которой все досталось просто так.

Теперь он прикрывался благими намерениями. Вот мерзавец!

– Ну извини, что у моего отца были деньги, и он не попрошайничал, шатаясь по Гарлему.

– В отличие от тебя Тэд заработал каждый цент! – с презрением отбил Блейк. – А ты… ты даже не пыталась!

В ответ я ехидно поджала губы. Как он смеет упрекать? Сам тоже не с нуля начинал, а пришел к отцу на все готовое!

Меня раздражал прессинг. Блейк словно намеренно вталкивал меня в унылую схему, по которой жил сам. Кто, черт побери, придумал это правило, что после школы нужно полностью распланировать свою жизнь?

Пойти в элитный университет, который закончили родители. Заниматься никому не нужной благотворительностью, чтобы пресса восхваляла в публикациях. Устроиться на престижную работу и каждый день доказывать обществу свою успешность.

А что, если я этого не хотела? И мечтала пойти своим путем. Вдоволь натусоваться на Ибице – до шоколадного загара и шального блеска в глазах. Наесться пиццы в Риме и распивать спуманте, приплясывая босиком в фонтане под свист карабинеров[12]. Отправиться в кругосветку с красавцем-капитаном, который днем учил бы меня управлять яхтой, а вечером страстно вжимал в палубу – так, что на утро от дикого секса ныла бы каждая мышца.

Я хотела увидеть мир. Узнать его. Прочувствовать! И только потом возвращаться к рутине, если возвращаться вообще.

Для Блейка подобные мысли наверняка были кощунством.

– Ты слишком поверхностная, Долорес, – он предсказуемо подтвердил предположение. – Поэтому Тэд и изменил завещание – знал, что ты не сможешь заниматься фирмой. Ты вообще не сможешь работать. Нигде.

– Почему это? – вспылила я.

И ведь знала, что высокомерный мерзавец брал меня на слабо, но не сдержалась.

– Уверен! И готов заключить пари. Заработаешь тысячу долларов за этот месяц – я открою твои проклятые кредитки.

Серьезно? Так просто?

– Принято! – в запале воскликнула я.

– Не продавая и не закладывая драгоценности, – нравоучительным тоном пояснил Блейк. – Не занимая у подружек, не раскручивая парней. Именно заработаешь.

– Легко! – не унималась я.

Тысяча долларов – не самая большая плата за финансовую независимость.

Сам того не зная, Блейк упростил мне задачу. Не придется снимать видео и шантажировать – всего-то надо найти работу на месяц. Вот Джеки и Бри удивятся, когда я позову их в «Пер Се»[13]! А потом мы на целый день завалимся за покупками в «Блумингдейл»!

Я была уверена в победе, но пыл угас, едва Блейк вышел из гостиной. Он словно забрал с собой мою смелость, и на смену улетучившемуся куражу пришли сомнения.

В попытке их развеять я подошла к окну, откуда открывался роскошный вид на Централ Парк, где, не затихая, бурлила жизнь большого города. Люди привычно мчались куда-то. Кто-то разминался и бегал по дорожкам, кто-то устраивал пикник, кто-то выгуливал питомцев. На открытой площадке возле Боу Бридж свадебный фотограф снимал очередную лавстори. Двое бездомных, расположившись на ступенях статуи генерала Шермана, передавали друг другу стаканчик с кофе. Бизнесмены в одинаково безликих деловых костюмах спешили в офисы.

Я чувствовала себя божеством, которое наблюдает сверху за общей суетой, а все эти крошечные мельтешащие фигурки казались насекомыми. Как муравьи в муравейнике или как блохи на гигантской зеленой собаке.

Весь мир лежал у моих ног, и я не могла упустить шанс вернуться к привычной жизни.

– Вызов принят, – хмыкнула я, гордо вскинув подбородок.

Я покажу Блейку, на что способна!

Тысяча долларов… за ночь

– Спрошу, но не обещаю, что выгорит, – вздохнула Джеки, дожевав кусок сэндвича с тунцом. – Чак настроил отчима против меня, и тот может проигнорировать звонок.

– Я узнаю у мамы, нужен ли им кто-нибудь в галерею, – Бри, замявшись, покрутила в руках стаканчик со смузи.

Мы встретились в уличном кафе, куда я экстренно вызвала обеих, сбросив лаконичное «SOS!» в общий чат. После сериала «Сплетница» нашим любимым местом сборов были ступени Метрополитен-музея, но эта привычка быстро изжила себя. Кому захочется лечить цистит от посиделок на холодном мраморе? Да и счищать птичье дерьмо с дизайнерской юбки – не самое приятное из занятий.

Трендом этого лета единогласно выбрали сеть «Фрэш», где подавали идеальные свежевыжатые соки и низкокалорийные салаты, вот только я в своем нынешнем положении не могла себе позволить шиковать даже там, и пока подруги завтракали, скромно потягивала принесенную с собой минералку.

– Не отчаивайся, – Джеки погладила меня по плечу.

– Кто же знал, что так тяжело найти работу, – я подперла подбородок ладонью и в задумчивости уставилась на здание Карнеги-холла через дорогу.

Возле него под громкий гул перфораторов суетились ремонтники в оранжевых жилетах – меняли тротуарную плитку у одного из входов. Чуть дальше, на углу разгружался фургон службы доставки, а в соседний цветочный магазин курьер заносил коробки с розами.

У всех была работа! И только я без результата убила на поиски больше недели. Теперь от срока, озвученного Блейком, оставалось двадцать дней.

Основная проблема заключалась в имени – Долорес Рэдман не могла устроиться посудомойкой или курьером. Как только я бы сунулась в тот же «Федекс»,[14] меня бы задергали СМИ, а высокооплачиваемые должности были мне недоступны из-за отсутствия профильного образования или опыта.

– Я не могу сдаться, – я со вздохом покрутила на пальце любимое кольцо с россыпью бриллиантов, прикидывая, как бы его заложить без лишнего шума. – Дело уже не в кредитках… Он сожрет меня, если я проиграю это проклятое пари!

Главную ошибку я допустила в первый же день, самоуверенно заявив, что устроилась ассистентом в арт-студию на Бродвее. Приходилось каждое утро рано выходить из дома, чтобы Блейк не догадывался о моем провале. Я слонялась по Пятой Авеню, заглядывала в торговые центры, убивая время, а к вечеру возвращалась в пентхаус, изображая счастливую усталость.

Ни Джеки, ни Бри не обрадовали меня хорошими новостями, и я снова нырнула в Интернет. Изучила доступные вакансии, переключилась на соцсети – не нашла и там – зато от души наставила лайков фотографиям подруг, и вскоре забыла о поиске. Так прошла еще одна неделя, в конце которой Блейк ненавязчиво осведомился:

– Как, ты говоришь, называется студия? Я сегодня буду в районе Бродвея и могу тебя подвезти.

Неужели догадался? От неожиданности я стушевалась и ляпнула, что уволилась.

– Там мало платили, – на ходу придумывала я, наспех сунув ноги в лоферы и схватив со столика смартфон. – Так что сегодня я еду на новое собеседование.

Юркнув из гостиной в лифт, я сбежала от новых вопросов, но только не от проблем. Спускаясь в лобби, я успела смириться с мыслью, что мне не заработать денег, а значит, пришла пора посетить ломбард. Когда разморозят кредитки, я спокойно выкуплю украшения… если только Блейк не узнает про обман.

– Вряд ли он следит за мной, – буркнула я себе под нос, выбегая на улицу.

Стадия торга с совестью успешно завершилась поиском ближайшего отделения «Кэш Америка».[15] Я успела пролистать с дюжину адресов, когда смартфон услужливо подкинул баннер с лаконичным посланием «Хочешь зарабатывать 1000 долларов в видеочате? Напиши нам!»

Весь экран занимала брюнетка в латексном белье и маске, выгнувшаяся в манящей позе.

От внезапно свалившейся идеи я замерла посреди Мэдисон Авеню. И почему мне сразу не пришла мысль о вебкаме?[16]

Плевать, что творится с другой стороны экрана. Я все равно этого не увижу. К тому же, на мои фото и видео в сети наверняка дрочил не один извращенец. Ну а чтобы не провоцировать СМИ, можно надеть парик или маску, как у модели с баннера, и ни один репортер меня не вычислит.

Решившись на авантюру, я долго прыгала по ссылкам, пока, наконец, не нашла нужный контакт. Ответ на письмо пришел в течение сорока минут, а еще через полтора часа укачиваний в шумных вагонах сабвея я заходила в разукрашенный подъезд пятиэтажки в южном Бронксе.

Район вопреки ожиданиям оказался приличным, как и студия со стильной мебелью.

– Привет, я Кейша, – пухленькая афроамериканка с дредами встретила меня у двери.

– Ло, – я ответно изобразила радость, решив, что проще отзываться на часть настоящего имени, чем выдумывать какую-нибудь «Клеопатру».

– Ты без опыта? – уточнила Кейша, делая какие-то пометки в планшете, и жестом предложила присесть.

– Никогда не работала, – призналась я, плюхаясь в ближайшее кресло. – Но наслышана.

– Новеньким мы предлагаем два варианта. Первый – общаться с потенциальным клиентом бесплатно и приглашать в приват, за который он будет платить поминутно. И второй – показывать шоу для большего охвата с чаевыми ото всех желающих. При желании можно сочетать. Студия забирает пятьдесят процентов, остальное твое.

– Мне подойдет, – закивала я, мысленно подсчитывая количество дней, в течение которых удастся заработать нужную тысячу.

– Извращенцев и халявщиков можно блокировать сразу. Как привлекать клиентов, решаешь сама. Хочешь – танцуй стриптиз, убирайся без одежды, занимайся спортом или ласкай себя, – Кейша повела плечом, перечисляя варианты. – Запрещено лишь показывать кровь, даже искусственную, и применять вместо секс-игрушек посторонние предметы.

– Я хочу быть в маске.

– Без проблем, подберем что-нибудь, – ее широкую улыбку можно было печатать на буклете стоматологического центра. – Когда начнешь?

– Да хоть сейчас.

– Отлично, у нас как раз есть свободная комната. Можешь работать в ней, как только решим вопрос с документами.

Оказавшись в нежно-зеленом будуаре, я взбила волосы и примерила маску с вуалью. Она почти целиком скрывала лицо, сводя на нет риск скандала с прессой.

Расстегнув блузку, я приняла вызывающую позу и взглянула на свое отражение в зеркале. Стройная, пластичная, и без комплексов. Как раз то, что нужно для вебкама.

– Утрись, дядя Блейк, – усмехнулась я.

И, сделав селфи, отправила его на знакомый номер с сообщением:

«Тысяча в месяц? Ха! А как тебе тысяча за ночь?»

За одну трансляцию столько не получить, но я не могла не поддеть Блейка. Ответ прилетел мгновенно.

«Ты что творишь?»

«Работаю, как ты и хотел».

Хихикнув, я отключила звук и отложила смартфон. Пусть видит, что я не читаю, и бесится.

Сорок минут в сети заметно развеяли мой энтузиазм, но я упрямо держалась, продолжая надеяться на щедрые чаевые. Пока никто не согласился на приват, и мне оставалось лишь томно смотреть в камеру и по-кошачьи изгибать спину.

Я ждала, а чат заполнялся сообщениями от извращенцев:

«Покажи сиськи».

«Сними трусики».

«Вставь себе палец в задницу».

Игнорируя самых наглых, я отчаянно заигрывала с перспективными клиентами, и к концу второго часа разжилась первыми заработанными четырьмя баксами.

Вот зараза! Даже в самом паршивом «Тако Белл»[17] платили больше. Если продолжать в том же темпе, нужную сумму не заработать и к Рождеству!

В досаде прервав трансляцию, я потянулась за сигаретами.

– Как дела? – в комнату заглянула Кейша.

– В целом нормально, – вздохнула я. – Жаль, денег маловато.

Следом за ней в дверь протиснулся худощавый парень, косивший под Снуп Догга – широкая золотая цепь на шее смахивала на веревку, а от пестрого принта на футболке рябило в глазах. Меня напряг его взгляд – оценивающе-сальный – но он вел себя безобидно и даже изобразил сочувствие:

– Так бывает, когда начинаешь. Зато с постоянными клиентами заработок стабильный.

– Понимаю, – через силу улыбнулась я. – Просто обидно потратить весь день на озабоченных и ничего с этого не иметь.

– Если хочешь больше денег, есть вариант, – он многозначительно поиграл бровями и снова уставился мне в вырез бюстгальтера.

Я не стала прикрываться, чтобы не прослыть ханжой – мои соски и без того сегодня лицезрели сотни извращенцев.

– И какой же?

Я ожидала услышать слово «эскорт» и мысленно посмеяться над предложением, но прозвучало иное.

– Мы с парнями снимаем фильм, – «Снуп Догг» кивнул в сторону соседней комнаты. – И нам не хватает девушек для массовки.

– Порно? – нервно усмехнулась я.

Прекрасно, вашу мать! А я еще наивно полагала, что ниже пасть невозможно.

– В главных ролях задействованы профессионалы. От тебя потребуется всего лишь помаячить на заднем плане.

– Спасибо, конечно, но я пас, – я потянулась за блузкой.

Вебкам мне не по зубам. Следовало принять факт как данность и возвращаться на Манхэттен – к новым издевкам Блейка.

– Как знаешь, но если что – деньги сразу. И маску можно не снимать.

Последний аргумент оказался решающим. После всего, на что я сегодня пошла, терять было нечего. Публичный позор мне не грозил, а раз никто не узнает, почему бы не рискнуть, если за это заплатят.

За стенкой на специальном подиуме стояла профессиональная камера. На диване напротив с комфортом устроилась пышная блондинка в кружевном белье, а рядом возвышались трое голых амбалов. От размера их членов у меня тревожно засосало под ложечкой – такими пожарными гидрантами можно было убить!

– Мик, ты справа. Чед, ты первый с Лаки, – командовал «Снуп Догг», расставляя всех по местам. – А ты, – он повернулся ко мне. – Присаживайся на подлокотник. Для вида к тебе подойдет Зейн.

– Нет! – отшатнулась я.

И чем я только думала, когда соглашалась? Они же… пустят меня по кругу, не моргнув!

– Брось ломаться, – хмыкнул кто-то из парней. – Просто сымитируем.

– Даже имитировать не буду! – в панике я продолжала пятиться назад.

– Тебя никто не заставляет, – «Снуп Догг» примирительно развел руками.

Амбалы продолжали хохотать и скалить зубы, а блондинка театрально закатила глаза.

– Отпустите меня! – от страха я почти визжала.

Никто не делал попытки приблизиться, но меня колотило в ознобе. Зачем я вообще сюда сунулась?

– Я спрашиваю: где она? – рявкнул из коридора знакомый голос.

В панике сердце ухнуло вниз. Нет! Только не он!

Через мгновение хлипкая дверь с грохотом распахнулась – Блейк высадил ее с одного удара. Следом на пороге возник его охранник с пистолетом в руках.