Ричардин поджала губы, ожидая развязки.
– Эшсен Джайн, кажется. Про него была родительская рассылка: блестящий выпускник и все такое… – начал Ларти и осекся на полуслове, посмотрев на дочь.
– Есть некоторая вероятность, – продолжила Иверин, – сексуальных отношений между нами, – с облегчением выдохнула она, передавая информацию в надежные руки. – Наверное, лучше, чтобы вы были в курсе. И мне нужно понять, к каким последствиям это может привести.
Ларти поставил чашку на стол и поднес руку к виску.
– Но у вас же разница… Сколько ему? – спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Двадцать шесть, – вместе ответили Иверин и Ричардин.
– Семь лет разницы… – грустно подытожил Ларти и вопросительно посмотрел на Ричардин в поисках поддержки.
– Ты посещаешь его курс?
– Закончила эту программу в прошлом году.
Ларти взял кружку, потом снова поставил ее и с тревогой посмотрел на дочь.
Ричардин молчала, Иверин знала, что означает это молчание. В ее голове прокладывались разные линии развития событий, затем оценивались как деструктивные, нейтральные и оптимальные, оценивалась их вероятность, сопутствующие запускающие факторы. Но поделившись с матерью, она словно передала проделанную ею ту же работу на проверку.
– Детка, ну почему он? – задал риторический вопрос Ларти. – У вас столько замечательных ребят на вашем потоке и… А как же Арен? Через год вы разъедетесь по профессиональным корпусам, появятся новые знакомства.
– Иверин, – начала Ричардин, и они с Ларти повернулись к ней, обратившись в слух. – Ты права, ситуация нетипичная. Формально вы ничего не нарушаете, возраст согласия пройден, тебе девятнадцать. Но этически картина другая. Начав отношения с курсанткой, он создает плохой прецедент. Что если другие преподаватели последуют его примеру? Что если ему разонравится эта курсантка и он захочет сменить ее на другую? – Иверин опустила глаза, послушно играя скромность. – Да, это неприятно, но фантазии отличаются от реальности, – продолжила она. – Для корпуса эта ситуация не желательна, они постараются устранить ее и не допустить повторения. У него и у тебя в личном деле появится соответствующая запись. Я не буду спрашивать, стоит ли оно того. Но я прошу, чтобы ты хорошо подумала.
Вердикт был вынесен.
– Ив, подумай о профессиональном распределении. Вдруг для направления, которое ты выберешь, это окажется критичным? – поделился своими опасениями Папа Лари.
– Спасибо. Это все, что мне нужно было услышать, – Иверин улыбнулась. – Мам, как думаешь, сколько мы сможем встречаться до того, как корпус узнает?
Ричардин задумалась, раскидывая в уме очередную сеть подсчетов.
– Если вы не будете пересекаться в корпусе, встречаться только у него… Насколько я помню, у Вудсона, которого сменил Джайн, была стойкая неприязнь к учебному городку, и коттедж он снимал ближе к выезду из городской зоны…
– Из-за пасеки, – улыбнулась Иверин, вспомнив чудаковатого преподавателя.
– … позитивный расклад – около двух месяцев. Потом регулярность ваших встреч вызовет внимание в учебном корпусе, а до этого, естественно, у Службы Дружеских Связей.
– Значит, я рассчитываю на полтора, – подвела итог Иверин. – Мам, а что у него со здоровьем?
– Информация закрыта для обсуждения, – покачала головой Ричардин.
Это означало, что настаивать бесполезно.
– И что, мы будем делать вид, что все в порядке? – уточнил Ларти.
– Решать Иверин.
В своей комнате, в мессенджере, ее ждало сообщение
«Спокойной ночи, Иверин»
«Мог найти мой ник в мессенджере в общей учительской базе», – успокоила себя она, отгоняя мысли о том, где и что еще он мог найти. «Не буду отвечать», – она перевернула коммуникатор экраном вниз, решив проигнорировать его самовольное вторжение.
Но спустя минуту передумала.
«Спокойной ночи, Эшсен»
Глава 9
Суббота – день творческой работы и волонтерства. Нужно было связаться с Люкой, скоординироваться на сегодня. Сделать свои обычные дела по дому.
Позавтракав, она уехала к Люке. Волонтерство в Садовом центре до трех, приобщение к природе и ценности чистых продуктов. Подруги с удовольствием выбирали овощи из мягкой земли, взяв задание у кураторов. Чтобы избежать рассказов о себе, Иверин расспрашивала Люку о покупках для ее нового творческого проекта, стараясь незаметно проверять, который час. В три они попрощались с сотрудниками центра, пообещав приехать на следующей неделе. В три тридцать она уже была дома, пытаясь одновременно съесть тост и принять душ.
Остановившись на шортах, майке и рубашке, выехала к нему. По договоренности он ждал ее у себя в коттедже. Она прислонила велосипед к забору когда-то белого, заросшего домика, входя на его территорию. Он сидел на крыльце, ожидая ее. Она подошла и села рядом.
– Привет, – поздоровалась она.
Эшсен не ответил. Она подвинулась ближе. Он хотел обнять ее, но не был уверен что это уместно. Поэтому он сделал лишь небольшое встречное движение, пересев плотнее к ней.
– Зеркалишь? – спросила она.
Эшсен подумал, что она права, он чувствует себя менее виноватым, когда инициатива исходит от нее.
– Боюсь тебя спугнуть, – улыбнулся он.
Она положила свою руку на его, переплетая их пальцы в замок. Ей понравилось ощущение и то, как их руки выглядят вместе.
– А что бы сделал, если бы не боялся? – спросила она.
Он посмотрел на нее. Она почувствовала, как он сжимает сильнее ее пальцы, сплетенные с его. Она выдержала его взгляд, не убирая руку, разрешая ему делать то, что он хочет.
– Дальше, – тихо попросила она.
Он встал, не выпуская ее руки, так что ей пришлось встать вместе с ним.
– Еще дальше? – уточнил он.
Она медленно кивнула. Эшсен подошел к двери и также за руку провел ее в дом. Иверин шла за ним, осматриваясь.
Пустующие полки намекали, что у бывшего владельца имущества было значительно больше, чем у настоящего. Маленькая гостиная и кухня с легкостью могли выглядеть столь же нетронутыми в нежилом доме. Спальня выходила окнами в сад, стеклянная дверь отсюда вела на небольшую террасу. Ни одной фотографии или брошенной книги, а ведь он живет здесь уже несколько месяцев. По-военному безупречно заправленная постель с темно-зеленым покрывалом. Гардероб с зеркалом на дверце. Единственное украшение – замершие часы на стене напротив кровати.
Эшсен остановился. «Если бы у меня были мозги, я бы ее отпустил», – подумал он. Выпустил ее руку и отошел к стене.
Она увидела на его лице уже знакомое выражение.
– Иверин… – начал он.