Лично возвращаться в Россию, даже на короткое время, Гольдштейн, разумеется, не собирался.
Он вспомнил и вызвал в Вену своего однокашника по университету, Элгазы Юнусбекова, который в своё время сделал успешную карьеру в центральном комитете комсомола Таджикистана, а затем, как это нередко случалось с успешными комсомольцами, оказался на службе в КГБ республики.
Элгазы был очень обязан Лазаридису, потому что его жизненная карьера могла закончиться, не начавшись: на выпускном курсе университета он был задержан милицией при покупке порнографического журнала у студента из Восточной Германии. История грозила сексуально озабоченному таджику потерей не только комсомольского билета, но и близкого диплома, а при худшем стечении обстоятельств она могла обернуться и уголовной статьёй.
К счастью, Элгазы был в приятельских отношениях с Лазаридисом и тот, используя своё положение в парткоме, помог замять дело в самом его начале.
Юнусбеков оказался человеком благодарным и, вернувшись в родной Душанбе, к каждому празднику передавал Лазаридису посылки: ароматные ленты сушёных дынь, мешочки с жареными фисташками и прочие экзотические дары солнечного Таджикистана.
Они периодически перезванивались, не теряя друг друга из виду, но даже не предполагали, какой полезной для обоих окажется однажды эта связь.
В девяносто первом году полковник Элгазы Юнусбеков остался без своей влиятельной должности.
Это было досадно, но не смертельно: его родовой клан стоял не в последних рядах – многие родственники по мужской линии занимали ответственные посты на разных уровнях республиканской власти.
Резкая смена политического строя, нарастающий хаос, безусловно, повлияли на общее благополучие Юнусбековых, но не могли в одночасье изменить исконное положение клана в древней иерархии местных родов. Конечно, в новых условиях они встали перед необходимостью заново подтверждать свою силу и влияние, но и это уже бывало в истории рода, в том числе – и после утверждения советской власти.
Элгазы собрал у себя дома наиболее авторитетных родственников. Они долго и обстоятельно обсуждали наступившие перемены, и пришли к выводу: на коне теперь усидит тот, кто оседлает наркотрафик.
Опий-сырец, героин, гашиш в последние годы потекли с афганской территории с нарастающим напором.
В республиканском КГБ этой проблемой раньше было занято целое специальное управление. Тогда, при отлаженной системе охраны границы, при серьёзной поддержке Москвы, контрабанду в значительной мере удавалось перекрывать, но теперь, когда Лубянку жестоко трепали её внутренние проблемы, и когда ей стало не до бывших окраин, положение в корне изменилось.
Юнусбековы вознамерились перенаправить через себя один из рукавов этой неодолимой и бурно ветвящейся реки наркотиков.
Наладить связь с производителями зелья не составляло проблемы – на афганской стороне издавна проживала немалая часть представителей их рода, а вот дальнейший сбыт в серьёзных масштабах виделся пока задачей неразрешимой…
Но боги, похоже, к Элгазы равнодушны не были: в один из дней в его доме раздался нежданный телефонный звонок. Подняв трубку, он сразу узнал звучавший без каких-либо интонаций голос:
– Здравствуй, мой драгоценный друг! – возникший из неизвестности Лазаридис, не тратя лишних слов, пригласил Элгазы прилететь в Австрию. – Я встречу тебя в Вене. Надеюсь, у тебя есть возможность не отказать мне в этой просьбе?
Юнусбеков был твёрдо уверен, что Валерий Сергеевич не стал бы его вызывать ради экскурсии, а потому сразу ответил согласием.
– Прекрасно! – заключил Лазаридис. – У нас будет, что обсудить…
Элгазы не особо удивился в аэропорту, когда протянувший ему вяловатую руку приятель представился неожиданной фамилией. Он ещё раньше понял, что в жизни Лазаридиса произошли коренные перемены.
В оплывшем холёном господине было сложно узнать прежнего тощего партийного функционера.
Полнота господина Гольдштейна была своеобразной: она свисала, нарастая от ушей к подбородку и от подмышек к седалищу, образуя фигуру из двух разновеликих груш, поставленных друг на друга. Он с юных лет ненавидел свою внешность, а потому фотографировался только по крайней необходимости – на документы, и зеркалами почти не пользовался, даже брился и завязывал галстуки – больше наощупь.
Юнусбеков отметил, что прежними у его приятеля, пожалуй, остались лишь манера скупо и точно излагать мысли, да ещё ровный, бесцветный голос.
Уже с первых минут разговора о деле они поняли, что отныне нужны друг другу, как никогда раньше.
Главной проблемой была кандидатура человека, который стал бы связующим звеном между высокими договорившимися сторонами. Такой человек нужен был в России, в Москве.
– Поищи-ка в памяти кого-либо из твоих коллег по КГБ, – неожиданно предложил Гольдштейн. – Многие из них сорвали с себя погоны вместе с былыми идеалами и ушли в коммерцию. А некоторые – вообще доедают последнюю пшёнку и, с голодухи, готовы работать хоть ночными сторожами.
И тут Юнусбеков вспомнил майора Нестерова, который до крушения системы месяцами не вылезал из командировок в Душанбе и в пограничные с Афганистаном таджикские селения.
Майор в те времена обслуживал направление по контрабанде наркотиков, прошёл необходимую подготовку, и был уже в своём деле серьёзным специалистом. Они, работая с Юнусбековым в одной служебной связке, сдружились. Элгазы, зная местные неписанные законы, а также людей, облечённых в горах и долинах его родины негласной, но реальной властью, не раз выводил Антона из-под смертельной опасности…
– Координаты помнишь этого майора? – поинтересовался Гольдштейн.
– Был домашний московский телефон, думаю – он не изменился.
– Ты ведь назад через Москву полетишь? – вопрос Сержа звучал уже как руководство к действию.
***
Гольдштейну и его партнёру из Душанбе действительно удалось заполучить весьма и весьма ценного специалиста, который возглавил их бизнес в России.
Антон Нестеров, известный своему новому окружению как Анубис, за дело взялся энергично и беспримерно жёстко – за полгода подмял под себя многих разрозненных конкурентов, безжалостно уничтожая непокорных и щедро поощряя встающих под его руку.
Анубис профессионально владел приёмами вербовки, и круг его пособников стремительно расширялся, да к тому же он – прекрасно зная, какими методами могут работать против него люди в погонах – легко предугадывал и упреждал их действия.
***
Зден своевременно проинформировал обо всём своё руководство. В Тель-Авиве задумались, но решили пока смотреть на тему сквозь пальцы:
– В этом есть даже какая-то историческая справедливость: адекватный ответ цивилизованного Запада сиволапой Москве за прошлую наркоатаку. И что весьма пикантно – исполнитель тот же!
В конце-концов, эта информация – наш полновесный шекель, который при необходимости можно обменять на какие-нибудь лубянские рубли – по согласованному курсу, в рамках сотрудничества против международной наркомафии…
Глава 6
Сержу Гольдштейну было известно, что Растопчин ещё в девяносто первом году отправлен на пенсию, но старый чекист оставался крайне опасным – он один знал истинную роль Валерия Лазаридиса в контрабанде наркотиков, и его давно следовало убрать.
Не мог Серж простить генералу и укрытой тонны героина: это была куча денег, его личных денег, которыми не нужно было делиться даже с Элгазы – терять такой куш очень не хотелось.
Чтобы поставить окончательный крест на «Белом караване», Гольдштейн рассчитал путь, который показался ему единственно возможным.
***
Когда-то, профессионально оценивая опасность, что могла угрожать лично ему в ходе операции, Растопчин назначил себе дублёра по «Белому каравану». Имя преемника и способ связи с ним он доложил Лазаридису.
– Вы ручаетесь за него? – недоверчиво щурясь, спросил тогда Лазаридис.
– Да, я знаю полковника Стрижакова, как добросовестного, исполнительного офицера и надёжного человека, – отвечал генерал. – Но и он получит от меня пока лишь пакет с краткими инструкциями, который вскроет в случае моей смерти.
Вы сможете с ним связаться при первой же необходимости напрямую, а дальше – как сами решите по обстоятельствам…
***
Анубис был вызван в Австрию и там получил приказ хозяина на устранение генерала Растопчина.
– Попробуй захватить живым, – напутствовал он Анубиса. – Но, если возникнут какие-то сложности, помни: главная задача – убрать!