Лекарь. Палач

Глава 1

Начиналось все до обидного банально. Осеннее теплое утро. Я пораньше пришел на работу, собирался выпить кофе. Что могло пойти не так?

– Иван Сергеевич! Вы не могли бы подойти ко мне в кабинет? – голос проректора по университета я узнал сразу.

– Да, сейчас буду, – ответил я, только успев включить кофемашину.

Голос проректора показался немного сдавленным. Может приболел?

– Звали, Андрей Васильевич, что случилось? – сказал я с удивлением.

Увидеть в кабинете сотрудников полиции, было как минимум странно.

– Иван Сергеевич, сотрудникам правоохранительных органов необходимо оказать максимальную поддержку, нужны сведения медицинского характера, – хриплость в голосе проректора стала заметной.

– Конечно, Андрей Васильевич, – сказал я спокойно. – Правда не понимаю, чем мои скромные познания могут помочь.

К обычной медицине я не имел отношения. Знания в области химии и медицинской биотехнологии вряд ли окажутся полезными.

– Я не прошу стать экспертом в юридическом смысле, в деле работают криминалисты, – цепкий взгляд молодого майора заставил напрячься. – Ваши знания могут помочь в первые часы расследования.

– Простите! – не смог сдержаться. – Какого расследования?

– Здесь как раз тот самый случай, когда рассказы не помогут, Иван Сергеевич, – вздохнул майор. – Пройдемте, пожалуйста, с нами.

Вспоминая позже события того осеннего утра, я был уверен, что поворотным моментом был именно этот. Когда, спускаясь по потертым ступенькам, я еще мог повернуть назад. Только я пошел вперед.

Во дворе университета было необычно тихо. Небольшая площадка посреди двора была полностью оцеплена полицейскими, некоторые держали на поводке огромных овчарок. Оглядевшись, я понял, что во дворе нет студентов. Университет был окружен машинами и десятками полицейских.

«Запрещенные вещества может нашли? – пытался я понять, зачем понадобился человек, разбирающийся в растворах. – Тогда попросят проверить компоненты. Хотя химики подошли бы больше».

Чем интересно я могу помочь? Я занимался разработкой новых лекарственных препаратов, методов диагностики и лечения с использованием живых организмов. Знал все о тканях и биологических жидкостях, белках, ферментах. Промолчал из вежливости, сказали же, оказать помощь.

Лучше бы были запрещенные вещества, даже и смертельно опасные.

– Иван Сергеевич, подойдите поближе, – посмотрел на меня майор. – Группа криминалистов скоро подъедет. Сейчас нужно ваше мнение.

Скорее всего, вот эти секунды, пока я не переступил за круг, можно все же считать последним моментом, когда я мог повернуть назад.

Круг, оцепленный полицейскими, в диаметре составлял метров двадцать. Я посмотрел под ноги и остановился. Осознание того, что песчаная поверхность внутри круга насквозь пропиталась кровью, пришло не сразу.

– Что это? – сдавлено спросил я, застыв на месте.

– Пока еще ничего, – на удивление майор говорил спокойным голосом. – Проходите дальше, есть вопросы по жертве преступления.

– С вами все в порядке? – участливо спросил капитан, стоявший рядом.

«Да я уже никогда не буду в порядке», – молнией пронеслось в голове.

Я посмотрел вниз. На темно-бордовом песке лежало то, что осталось от человека. Внутри все застыло, мозг категорически отказывался работать.

– Можете высказать свое мнение по данному происшествию? – голос майора прозвучал глухо, потому что немного шумело в ушах.

– Послушайте, я не медицинский эксперт, – сдавленно проговорил я.

– Я в курсе, – парировал майор. – Криминалисты, эксперты и патологоанатом едут на место происшествия. Скажите свое мнение.

– Время смерти должен определять все же патологоанатом, – сказал я.

– Определили уже, – вступил капитан. – Почти полночь. Тело оставили в том состоянии, в котором и нашли утром.

– Судя по основным признакам, погибшая – молодая девушка, примерно двадцати-двадцати двух лет, – заговорил я официально сухим языком.

– Допустим, – проговорил майор.

Я физически не мог оторваться от распластанного тела в форме звезды. Некогда красивые перламутровые волосы были раскиданы по земле и измазаны грязью и кровью. На расстоянии полуметра от рук и от ног жертвы в землю вбиты деревянные колья, высотой примерно двадцать сантиметров. Руки и ноги прочно примотаны толстым жгутом к выступающим колышкам. Живот девушки был разрезан сверху донизу, что создавало жуткую картину.

– Разрез идет строго посередине тела, начинается немного ниже грудины и доходит до лобковой области, – продолжал я, скрывая дрожь в голосе. – Длина разреза составляет примерно сорок сантиметров. Стенки живота вывернуты, скорее всего, для изъятия внутренних органов.

– Вы можете определить, какие органы вырезаны? – спросил майор.

– Конечно, – кивнул я. – Отсутствует печень.

– Остальные органы на месте? – недоверчиво переспросил капитан.

– Да, все остальное, судя по всему, не тронуто, – сказал я. – Разумеется, точные результаты даст только аутопсия, посмертная экспертиза.

– Понятно, – кивнул майор. – Что еще вы можете сказать?

Не хотел я ничего говорить о том, что видел распростертым на залитом кровью песке и что когда-то было молодой девушкой.

– Solum corpus purum in forma… stellae potest aperire operatori viam ad immortalitatem… in plena luna… – услышал я собственный тихий голос. – Только чистое тело в форме звезды… открывает делателю путь к бессмертию… в полный круг луны…

– Что вы сказали? – напряженно спросил майор.

– Простите, ничего, – встряхнулся я. – Тело прочно привязано к четырем деревянным кольям, на небольшом расстоянии от рук и от ног жертвы.

Откуда взялось это высказывание? Да еще на древней латыни.

– Ваше мнение, зачем понадобилось вырезать печень? – спросил лейтенант. – Предполагается подпольная торговля органами?

– О нет! – включился внутренний эксперт. – Подобные операции проводятся в соответствующих условиях в медицинских учреждениях. То, что мы наблюдаем, никакого отношения к торговле органами не имеет. Печень, вырезанную подобным способом, нельзя уже никому продать.

– Зачем тогда вырезать? – удивленно спросил капитан.

– К сожалению, не могу ответить, – задумчиво проговорил я.

– Вы можете охарактеризовать другие повреждения? – менторским языком спросил майор, демонстративно отвернувшись от жертвы.

О других «повреждениях» я тоже ничего говорить не хотел.

– Глазные яблоки впалые, выглядят пустыми и поврежденными, – как можно нейтральнее проговорил я.

– Вырезанные глаза сложно не заметить, – спокойно сказал майор.

– Строго говоря, глаза не вырезаны, – резко выдохнул я.

– Что это значит? – спросил требовательно майор. – Как я лично вижу, глаза жертвы отсутствуют. Поясните, что вы имели в виду.

– Боюсь, вам это точно не понравится, – я с трудом сдерживался.

– Работа у меня такая, в которой мало что может нравиться, – парировал майор. – Профессор, говорите все, что видите на месте преступления!

За что же мне такое наказание? Я никогда не работал с тканями и жидкостями, вырезанными напрямую из человеческого тела.

– Глазницы выглядят пустыми и поврежденными, – сухо повторил я.

– Вы это уже сказали, – прокомментировал капитан.

– Вы не поняли, господин капитан, – из последних сил я пытался говорить сдержанным тоном. – Стекловидное тело, было изъято, точнее сказать, очень аккуратно высосано, когда жертва была еще жива.

– Я правильно понимаю, глаза вырезали, когда девушка была еще жива? – ровный голос майора все же дрогнул. – Вы в этом уверены?

– Глазницы не вырезали, повторяю еще раз, – способность спокойно говорить покидала меня. – Жидкость из глаз высосали каким-то устройством при жизни жертвы. Аккуратно изъяли все содержимое, словно вычерпали. Видите, остались только сморщенные оболочки, роговица провалилась.

Как хорошо, что я так и не успел сегодня позавтракать, даже выпить кофе. Молоденький лейтенант, скорее всего успел. На характерные звуки идущей обратно пищи полицейского я не обратил особого внимания.

– Давайте для протокола повторим еще раз, – майора и правда задело, голос подрагивал. – Жертву привязали к выступающим деревянным кольям. Затем, как вы говорите, изъяли… ммм… высосали некую жидкость из глаз…

– Стекловидное тело и есть жидкость, – перебил я, решив зачем-то разъяснить анатомические подробности. – Точнее гелеобразное прозрачное вещество, которое заполняет пространство между хрусталиком и сетчаткой.

– Лекции оставьте студентам, – отмахнулся майор.

Прав, конечно, чего это меня понесло?

– Меня интересуют только детали преступления, – продолжил майор после паузы. – Девушку привязывают к колышкам, высасывают жидкость из глаз, правильно я понимаю? Жертва находилась в сознании?

– Скорее всего, под воздействием сильного парализующего вещества, –вздрогнул я. – Изъятие стекловидного тела требует точности, значит жертва была, по крайней мере, неподвижна. Ответить на вопрос, была ли девушка в сознании, не могу. Недостаточно данных для таких выводов.

– Зачем преступнику делать такое, когда жертва жива? – спросил майор.

– Стекловидное тело после смерти затвердевает, – коротко ответил я. – Преступнику, судя по всему, нужна была активная жидкость.

– Для какой цели? – переспросил капитан.

– На данный вопрос я не могу дать ответа, – проговорил я.

– Хорошо, – выдохнул майор. – После этого преступник вырезает печень жертвы? Данная операция проводилась, когда жертва была уже мертва?

– О да! – вскинулся я. – В процессе изъятия стекловидного тела жертва уже была мертва. Скорее всего, от болевого шока и от сильной потери крови.

– Вы можете хотя бы предположить, зачем преступнику могли понадобиться… хм… жидкость из глаз и печень жертвы? – спросил майор, внимательно смотря прямо мне в глаза и явно изучая реакцию.

Понятно теперь, почему позвали меня. Метод необычного убийства был напрямую связан с биологическими жидкостями. И следователи хотели знать, зачем убийце потребовались извлеченные компоненты из тела жертвы.

– Не надо на меня так смотреть, – бурно отреагировал я. – В биотехнологии не проводятся подобные операции. На живых людях без наркоза уж точно. И не в подобной последовательности. Откуда я могу знать?

Я замолчал, восстанавливая дыхание, которое перехватило от ужаса.

– Что вы можете сказать о преступнике? – вступил капитан. – Я имею в виду для таких действий нужна специальная подготовка, навыки, знания?

– Конечно! – воскликнул я. – Это очевидно! Такое мог сделать только профессионал, причем гениальный. На земле, еще и темной ночью, аккуратно изъять стекловидное тело из обоих глаз практически невозможно. Сделать настолько ровный надрез и вырезать печень в принципе невозможно.

– Значит мы ищем профессионального врача, медика, – сказал майор.

– Хирурга, – сказал я уверенно. – Такое обычный врач или медик не сделает. Опытный и высоко профессиональный хирург может, да и то с большим трудом. Не понимаю, как подобное вообще возможно?

– Час от часу не легче, – в голосе майора звучала обреченность. – Значит ищем «злого гения». Понять бы зачем он это делает?

– Corpus in cruce extensum… radix vitae et liquor crystallinus… Vitae potionem tribuunt…, – прошептал я едва слышно. – Тело, растянутое на кресте… корень жизни и кристальная жидкость… даруют напиток жизни…

– Что вы сказали сейчас? – требовательно спросил майор.

– Случайно вырвалось, простите, – стушевался я. – К докладу готовился на научной конференции. Вот и запомнил некоторые цитаты.

Соврал ведь только наполовину. Не было в научном докладе подобных цитат. Где же я слышал подобное? Посмотрел еще раз на тело жертвы. Что-то в последней фразе майора навело на мысль, что видит он это не первый раз.

– Простите, вы уже видели подобное, верно? – медленно спросил я.

– Ладно, оставим секретность, – махнул рукой майор. – На территории вашего университета найдена уже третья жертва. Вас позвали специально, чтобы понять назначение изъятых из тел жидкостей и тканей.

– Господи, сохрани и помилуй! – непроизвольно вырвалось.

– Вот именно, – проговорил майор. – Что делать не представляю. Где искать зацепки? Какие? Да и мотив меня волнует… Зачем он это делает?

– Периодичность установлена? – спросил я, не знаю зачем.

– Да, сутки, – майор ответил коротко. – Если специалисты правы, и преступление совершено в полночь, прошли ровно сутки после прошлого преступления. Также как, и между первым и вторым преступлением.

– Странно, – пожал я плечами.

– Какие-то предположения должны у вас быть? – посмотрел майор.

– Медицинская биотехнология тут совершенно не причем, да и медицина в принципе, – сказал я на автомате, сосредоточенно размышляя.

– Почему? – спросил майор уже с напором. – Вы же сами сказали, что сделать подобное мог только хирург, профессиональный врач.

– Да, сказал, – кивнул я. – Только профессия убийцы не самое главное.

– Что тогда? – сквозь зубы процедил майор.

– Не знаю, – потер я переносицу. – Не могу пока объяснить.

– Ладно, – в голосе майора сквозило напряжение. – Если что-нибудь вспомните, сразу расскажете, договорились?

Я молча кивнул. Цели ввести майора полиции в заблуждение у меня не было. Как я мог сказать то, чего не мог вспомнить? Память упорно молчала.

Дальше события смешались, как в поломанном калейдоскопе. По сути, я не соврал сотрудникам полиции. Доклад на научную конференцию закончить нужно было. По технологиям передовой медицины.

Делом всей моей жизни были передовые разработки в области медицинской биотехнологии. Мы занимались разработкой методов доставки лекарств в органы человека, что позволяло лечить ранее неизлечимые болезни.

Стереть однако из головы растерзанное тело не получалось. Всю ночь снились кошмары распластанной на земле молодой девушки.

Не выспавшись, на следующее утро пришел к профессору истории.

– Игорь Станиславович, можно у вас кое-что спросить, – осторожно начал я. – Относительно исторической тематики.

– Конечно, – с готовностью закивал профессор.

– Вы можете рассказать об алхимиках, – немного запнулся.

– Какой период вас интересует? – не удивился Игорь Станиславович.

– Русские алхимики меня интересуют, – проговорил я.

– Ну ранние влияния пришлись на эпоху Ивана Грозного, алхимия проникала вместе с приглашенными иностранцами, врачами, аптекарями, – сказал Игорь Станиславович. – Широкая тема. Что именно вас интересует?

– Если бы я знал, – вздохнул я. – Некоторые, так сказать, детали преступления…навели на мысль… Чем занимались русские алхимики?

– Алхимики в целом искали философский камень, пытались превратить металлы в золото, составляли гороскопы, – спокойно ответил профессор. – Для многих целью было создание «живой воды», эликсира бессмертия.

– При помощи каких ингредиентов алхимики пытались создать, как вы сказали, эликсир бессмертия? – спросил я быстро.

– Ну вы спросили, – покачал головой профессор. – Откуда у историка познания в медицине, тем более в алхимических практиках?

Я быстро понял свою ошибку. Да и толком не понимал, зачем спросил. Весь вечер искал описания того, чем занимались русские алхимики.

Цитаты. Вот что меня волновало. Как в сознании всплыли подобные высказывания, я по-прежнему не знал. Но упоминание «живой воды» и странные обороты давали довольно точные отправные точки для поиска.

Устало откинулся в кресле. Зная, что после полуночи услышу телефонный звонок. От майора. Все равно вздрогнул. Не от неожиданности.

– Слушаю, – коротко сказал я, включая звонок.

– Вы не могли бы спуститься? – прозвучал сухой голос майора.

– Нашли еще один труп? – безликим голосом спросил я.

– Да, – спокойно ответил майор.

– Хорошо, сейчас спущусь…, – ответил я, на ходу надевая пиджак.

В этот раз тело нашли на территории студенческого общежития технического столичного университета. На другой стороне города.

На спортивной площадке позади одного из корпусов стояло уже знакомое оцепление из десятков полицейских и натренированных овчарок.

Медленными шагами я подошел к распростертому на земле телу.

– Что можете сказать? – голос майора прозвучал глухо.

– Девушка, примерно двадцать два или двадцать три года, – собственный голос прозвучал очень сухо. – На первый взгляд все признаки совпадают с предыдущим убийством. Впавшие морщинистые глазницы и рассечена брюшная полость. Высосано стекловидно тело и извлечена печень.

– Намного спокойнее реагируете на преступление, – отметил капитан.

– Второе убийство уже, – медленно проговорил я.

– Четвертое, – прозвучал голос майора.

Точно. Майор же сказал, что было найдено три жертвы. Между убийствами проходят ровно сутки. Поэтому я и ждал звонка.

– В полночь, он совершает убийства ровно в полночь, – пробормотал я.

– Совершенно верно, – сказал майор.

– Corpus purae virginis… sub lumine frigidae lunae iacet… dum stellae plenum circulum peragrant…, – услышал свой голос. – Тело чистой девы… лежит под светом холодной луны… когда звезды обходят полный круг…

– Что вы хотите сказать? – взметнулся майор.

Промолчал, понимая, что подготовка к докладу уже не прокатит.

Откуда это берется? Памяти у меня не было от слова совсем. Всегда записывал каждую мелочь в блокнот, с которым не расставался.

Здесь пожалуйста. Длинные цитаты на древней латыни.

– Подробности можете какие-нибудь сказать? – присел капитан рядом с трупом. – Есть следы, которые помогут найти убийцу? Оставляет он метки?

– Такое ощущение, что кто-то спугнул убийцу, – пробормотал я.

– Вы на удивление правы, – проговорил капитан. – Поздно ночью в возвращалась группа студентов, которая и позвонила в полицию.

– Как вы определили, что преступника спугнули? – майор пристально посмотрел в глаза.

– Надрез неровный…, – сказал я, пытаясь сглотнуть ком в горле.

– Придется все объяснять подробнее, – сказал капитан.

– Первую часть операции… убийца провел как обычно, – сдавленным голосом проговорил я. – Внешний разрез брюшной полости ровный. В предыдущей жертве печень была вырезана филигранно, очень точно. Поэтому и сказал, что преступник очень опытный и даже гениальный хирург.

– Здесь же можно видеть, как соскочил скальпель, рука дрогнула, – продолжил я. – Он очевидно не успел довести операцию до конца. Маленький кусочек остался, буквально пришлось вырывать печень и убегать…

– Сходится с показаниями свидетелей, – кивнул майор.

– Так кто-то видел преступника? – спросил я с интересом.

– Вы даже не представляете, как сложно собрать показания свидетелей, – вздохнул капитан. – Все видят разные вещи. Обще описание – высокая, темная фигура в плаще. Предположительно мужчина. Только одна деталь совпадает. Несколько человек сказали, что убегавший хромал на правую ногу.

– Да, по таким параметрам преступника не найти, – задумчиво сказал я.

Оказавшись наконец дома, я даже не пытался лечь спать. Ощущение узнавания убивало. Расположение тела жертвы, время убийства, промежуток в сутки. Все приводило к одному логичному выводу. Ритуальные убийства.

Причем и о мотиве убийцы догадаться было не сложно.

Изъятые жидкости использовались для приготовления раствора. Алхимики веками пытались создать «эликсир бессмертия». Методы получения были разные. Проводились и научные эксперименты с жидкостями человеческого тела, когда из крови, слез и других жидкостей выпаривались и извлекались ингредиенты. Кроме того, проводились и экзотические практики.

Я точно знал, что расположение жертвы и извлеченные органы относились к ритуалам черных алхимиков шестнадцатого века. Вопрос был только в том, где я видел подобное? И если видел, почему не могу вспомнить?

Глава 2

На третий день безумного калейдоскопа событий я с трудом встал. Мысли складывались в логичную цепочку. От которых становилось дурно.

Пришел в собственную лабораторию, созданную на стыке химии и медицинской биологии. Передовую и самую современную в стране.

– Здравствуйте, Петр Николаевич! – сказал я, открывая дверь.

Заведующий лабораторией собственно был и основателем. Мы вместе прошли сложный путь научных открытий, признанных во всем мире.

– Петр Николаевич, я к вам не по научным вопросам, – собрался с духом. – Скажите, где можно использовать жидкость из стекловидного тела?

– Так сразу сложно ответить на ваш вопрос, Иван Сергеевич, – пожилой ученый особо не удивился. – Ну строго говоря, это не жидкость, но прозрачный гелеобразный материал, состоит из воды и коллагена.

– Я в курсе, в каких экспериментах может использоваться жидкость?

– Использование человеческих тканей в научных экспериментах строго запрещено по этическим соображениям, – строго сказал Петр Николаевич. – Если же представить гипотетически, тогда компоненты стекловидного тела, гиалуроновая кислота и коллаген, могут применяться для создания биоматериалов. В хирургии, например, или в современной косметологии.

– Омоложение, – пробормотал я, сжимая ладони.

– Если упростить, то да, – покачал головой Петр Николаевич. – Только нужна очень серьезная научная база. Нужен, простите, сам материал. Стекловидное тело может быть извлечено только при жизни человека….

Пожилой доктор резко замолчал и посмотрел на меня. Даже сквозь толстые очки я увидел, как расширились от ужаса глаза добрейшего человека.

– Я не могу разглашать детали следствия, – сдавленно пробормотал я.

– Не нужно, голубчик, не нужно, – медленно сказал заведующий, отвернувшись. – Всегда поражался, как вместе с научным прогрессом в людях уживаются низменные инстинкты. Как до такого можно было додуматься?

– Если оставить в стороне этику, – решился я. – По вашему мнению, можно получить некое вещество для… так скажем… омоложения?

– В научном смысле нет, – быстро отреагировал Петр Николаевич. – Только если мы с вами не окунемся в темные воды древней алхимии…

Я непроизвольно вздрогнул. Умные люди мыслят одинаково.

– Хорошо, допустим, в рамках алхимии, – вздохнул я. – В каких практиках могла жидкость стекловидного тела? С какими ингредиентами?

– Такое практиковалось только ранними алхимиками, причем в запретной «черной алхимии», – сказал серьезно Петр Николаевич. – Правда для «вечного напитка» потребовались бы и другие компоненты.

– Какие? – невольно напрягся я.

– Печень, прежде всего, – ответил Петр Николаевич. – Данный орган богат кровью и питательными веществами, поэтому мог применяться для приготовления «вечного напитка». Печень использовали и как основной элемент в ритуалах по созданию искусственной материи, гомункулов.

– Sex virgines purae… esse debent… – собственный голос звучал странно глухо… – Шесть дев чистых… должно быть…

– Будет еще две жертвы, – прошептал я. – Всего шесть жертв.

– Что вы сказали, голубчик? – повернулся Петр Николаевич.

– Ничего, извините, что отвлек, огромное спасибо за помощь, – договаривал я уже, выходя из лаборатории.

Как сообщить майору, что еще будет две жертвы? Если из доказательств есть только странные цитаты на латыни, которые я почему-то знал?

Я разрывался между возможностью спасти будущих жертв и доводами рассудка. Подобные заявления будут звучать, как минимум странно.

Вышел во двор. Свежий воздух подействовал отрезвляюще, я несколько раз вздохнул и хотел идти обратно, когда заметил нечто странное.