Пылающие узы

Глава 4

Медра

Два месяца спустя

Огонь свечи мерцал на каменных стенах моей комнаты. Была прекрасная теплая ночь. Один из последних летних вечеров. Я могла почти наслаждаться им. Если не принимать во внимание тот факт, что я наслаждалась им из тюрьмы.

Я устроилась у одного из окон с высокими арками и провела рукой по малиновой занавеске, вышитой черными нитками в виде изгибающихся узоров, напоминающих крылья дракона.

Я одернула платье. Черное шерстяное платье, облегающее талию, со свободной юбкой и короткими рукавами. На юбке был разрез до колена, а под нее я надела обтягивающие черные легинсы. На рукавах красовался девиз Дома Драхарроу, вышитый красивым шрифтом красной нитью, которая сильно выделялась. Все в этом наряде казалось удушающим. На мне снова появилось клеймо высокородных.

Я коснулась рукой волос. Длинные рыжие локоны я заплела в низкую косу, но несколько свободных прядей касались кожи. Я распахнула одно из окон, чтобы впустить прохладный морской бриз. Немного лучше.

Раздался стук, которого я так боялась, но Блейк не стал дожидаться ответа. Дверь просто открылась, и он вошел, как будто ему принадлежала не только комната, но и все, что в ней находилось.

Сегодня он был похож на высокородного принца – смелый и потрясающе красивый. За лето его бледно-золотистые волосы отросли почти до подбородка, поэтому он зачесывал их назад и закреплял кожаной лентой на затылке. Такой стиль ему шел – подчеркивал острые углы лица и придавал властный вид. За лето он перестал бриться каждый день. Бороду он еще не отрастил, но щетина ничуть не смягчала его черты.

Теперь его губы изогнулись в сардонической улыбке, и я увидела его клыки.

Я поставила у камина два кресла, оставив между ними метр свободного пространства.

Мы уже делали это раньше. Раз в неделю, все лето. Слава богам, я видела его только по этому случаю. Еду мне приносили в комнату. Раз в день слуга сопровождал меня на прогулку по территории. После первых нескольких дней в попытках добиться ответов Блейк оставил меня в покое.

Наши маленькие свидания с кормлением стали регулярными. Но я не собиралась вечно продолжать в том же духе.

Я опустилась в кресло с высокой спинкой и перекинула руку через подлокотник.

– Ну? Давайте уже покончим с этим, – огрызнулась я.

Блейк поднял бровь, но сел в соседнее кресло. Его движения были медленными и обдуманными. Он хотел, чтобы это занимало как можно больше времени. Он хотел растягивать дело, провоцировать меня. Я стиснула зубы, но ничего не сказала, а просто уставилась прямо в огонь.

Он взял мое запястье, его пальцы обвились вокруг него с удивительной нежностью, от которой я только сильнее разозлилась. Тепло его руки было неожиданным. Его большой палец коснулся моего пульса, и на мгновение я почувствовала, как заколотилось мое предательское сердце.

– Было бы проще, – сказал он, наклонившись ко мне. Его голос был низким, – если бы ты перестала притворяться, что ненавидишь это.

Я резко повернулась к нему, в груди вспыхнул огонь.

– Не льсти себе. Если бы я могла, то позволила бы тебе умереть с голоду.

Его хватка усилилась. Не настолько, чтобы причинить боль. Но этого было достаточно, чтобы напомнить мне о его силе.

– Это не значит, что я тебя простила, – сказала я и услышала, что мой голос слегка дрожит. – И что я снова когда-нибудь буду тебе доверять.

Взгляд Блейка скользнул по мне.

– А это, – сказал он, слегка приподняв мое запястье, в голосе его звучали одновременно скука и надменность, – не значит, что мне не все равно.

– Как ты мог подумать, что я захочу этого? – прошипела я. – Никогда не забывай, что я хотела бы просто позволить тебе сгнить.

Блейк застыл, его губы находились в паре сантиметров от моего запястья.

– Поверь, я не забуду, Пендрагон. Но мы оба знаем, что случится, если ты попытаешься. Ты не настолько глупа, чтобы испытывать меня.

Мои губы скривились.

– Может, и стоило бы.

– Ты не станешь, – возразил он, в его голосе слышалось рычание. – Потому что ты точно знаешь, что произойдет. Я расскажу дяде правду. Что ты совершенно не контролируешь дракона.

– Ты этого не знаешь наверняка, – ответила я. – С чего ты взял, что Виктор тебе поверит?

Он ухмыльнулся.

– Просто прими это, Пендрагон. Без меня ты беспомощна. Я – твоя единственная надежда на то, что тебе удастся продолжить блефовать.

– Вот так тебе хочется думать? – выплюнула я. – Думаю, первое, что я прикажу сделать Никсарису, когда он вернется, – сжечь тебя дотла. Больше никаких кормлений. Проблема решена.

Он рассмеялся.

– Если бы ты могла, то уже бы сделала это. Так почему же этого все еще не произошло? Потому что ты его не контролируешь. А если Виктор узнает…

Я сердито покраснела.

– Почему ты еще здесь? Ах да, точно. Потому что я тебе нужна. Так что приступай. Пей уже.

Блейк сверкнул глазами, но ничего не ответил. Он приподнял мое запястье чуть выше и приблизил рот к моей коже.

Укус был острым. Его клыки вонзились в мою кожу с отточенной легкостью. Боль пронзила руку, а за ней последовала странная, тошнотворная тяга крови, которая покидала мое тело. Уже не в первый раз я подумал о девушке из «Иссушенной розы». Я вздрогнула. Как кто-то может получать от этого удовольствие?

Блейк остановился, словно почувствовав мою дрожь.

Я не обращала на него внимания – уставилась в огонь и не желала даже смотреть на него. Отказывалась признать интимность того, что он делал со мной.

Когда он наконец отстранился, его губы окрасились в пунцовый цвет. Его губы окрасились мной.

Он неторопливо провел по ним тыльной стороной ладони, явно не торопясь.

– Ты все усложняешь, Пендрагон.

– Ты думаешь, я забочусь о том, чтобы облегчить тебе жизнь? – резко спросила я. – В следующий раз будешь пить из флакона.

Его лицо помрачнело.

– Не буду.

– Это еще почему? – потребовала ответа я, поднимаясь на ноги и хватая шарф, чтобы обмотать его вокруг запястья. Я знала, что он будет против. – Родригез сказал, что это возможно. Я спрашивала. Я сама возьму кровь, а ты…

– Нет. – Блейк прервал меня, его голос звучал категорично. – Так не бывает. Я не животное, которому можно скормить объедки. Если мне приходится это терпеть, то и тебе тоже.

Моя кровь кипела. Я подумала, получится ли сжечь его своим гневом. Если бы все было так просто.

– Ты невыносим. Ты и так уже забрал у меня все. Мою кровь, мою свободу. Но ведешь себя при этом так, будто это ты тут страдаешь.

– Ты думаешь, я хотел этого? Быть связанным с кем-то, кто ненавидит меня, с кем-то, кто…

– Тебе это нравится, – огрызнулась я. – Я думаю, тебе это очень даже нравится. Как будто то, что было у тебя с Реган, не было таким же токсичным. Как будто кто-то вроде тебя знает, что значит по-настоящему уважать другого человека.

Он пристально посмотрел на меня, затем упрямо покачал головой.

– Не важно. Ты мне надоела, Пендрагон. – Он встал и направился к двери, но потом остановился. – Не беспокойтесь о завтрашнем Трибунале. Ты же поэтому так расстроена сегодня? Все знают, кому ты принадлежишь. Ты принадлежишь Дому Драхарроу. И мне.

Мой пульс участился.

– Я никому не принадлежу.

Его губы искривились.

– Перестань лгать себе, наконец. Здесь все кому-то принадлежат. Даже я.

– Может, тебе стоит научиться перестать воспринимать мир таким образом? – предложила я. – Не все люди – это собственность или вещи, которые можно использовать и выбросить по прихоти высокородных. Даже если это твой дядя.

– Может быть, не все, – мягко сказал Блейк. – Но ты – точно.

На мгновение я задержала дыхание. Он это серьезно?

– Ты веришь хотя бы в половину того, что говоришь? – спросила я, мой голос дрожал.

В его глазах мелькнуло что-то темное. Его взгляд упал на мое запястье.

– Я верю, что ты зря тратишь мое время.

– Тогда убирайся к черту, – почти крикнула я.

Он ухмыльнулся.

– Не теряй сон из-за завтрашнего дня. Ты справишься.

Я сжала челюсти. Это должно было меня ободрить? Уверить?

Напоминание о том, что я могу пройти через Трибунал только благодаря своему положению по отношению к Блейку и Дому Драхарроу, не успокаивало.

Дверь за ним захлопнулась, и я опустилась в кресло у камина, сжимая запястье.

На мгновение я позволила себе представить, как все могло бы быть. Без груза того, что нас сломало. Предательство Блейка, Трибунал, дракон.

Но если Блейк думал, что выйдет из всего этого победителем, он ошибался.

Глава 5

Медра

День Трибунала выдался холодным и серым, как будто за ночь унесло последние остатки лета и, пропустив осень, сразу же наступила зима.

Я решила, что надену, еще накануне вечером. Я быстро оделась, провела расческой по волосам и распустила их облаком по плечам. Мои рыжие кудряшки служили опознавательным знаком. Было невозможно скрыть, кто я. Так зачем же укрощать их или прятать?

В дверь постучали. Директор Ким сказал мне, что он будет сопровождать меня в Черную Крепость, где будет проходить Трибунал.

И вот время пришло. Я схватила плащ и быстро натянула его.

Спустя полчаса мы стояли в проходе в Черной Крепости, в зале Трибунала. Зал находился глубже, чем я бывала раньше. Круглый, с высокими каменными стенами, он, казалось, уходил бесконечно вверх.

В центре потолка висела массивная люстра, усеянная сотнями белых свечей. В передней части зала, возвышаясь над остальными, в многоярусной деревянной ложе сидела коллегия Трибунала. Каждый член комиссии был одет в длинную черную мантию, выделяющуюся лишь едва заметным оттенком цветов их дома.

В состав Трибунала входило восемь человек, но четверо из них могли бы и вовсе не существовать. Четверо были регентами Санграты – четыре главы великих домов.

Они контролировали все и вся. Остальные четверо были случайным образом выбраны из других высокородных, но относительно незначительных семей. Только четыре главы дома имели постоянное место в каждом Трибунале.

В самом центре комнаты стоял железный стул. Меня не особенно обрадовало то, что он был прикручен к полу. Тяжелые цепи зловеще свисали с подлокотников. Они заставили меня задуматься о том, что за люди обычно представали перед Трибуналом.

Я тяжело сглотнула, когда директор Ким повел меня по главному проходу к коллегии Трибунала. Вокруг нас по обеим сторонам ярусами поднимались ряды высокородных. Зрители на моем процессе.

На мероприятие их собралось немало. Комната была заполнена до отказа, и их гул напоминал мне рой голодных ос.

Напротив железного кресла и слева от деревянной ложи, где находились члены коллегии, стояла одинокая трибуна. По дороге директор Ким объяснил, что высокородный, назначенный Судьей, будет стоять на этом помосте, наблюдать за ходом заседания как нейтральная сторона. Но реальная власть принадлежала Трибуналу. Больше всего ее было у четверых. А может, даже и у двоих.

Я осмотрела зал, устремив взгляд на коллегию Трибунала и людей, которые сегодня решат мою судьбу. Виктор Драхарроу сидел в первом ряду, его багровые глаза тускло светились, когда он наблюдал за моим приближением. Он был одет в обычную черную мантию, только на лацканах была вышита кроваво-красная надпись с девизом Драхарроу. Как будто можно было ошибиться, кто он такой.

Справа от него сидел лорд Гаррик Мортис, отец Кэтрин. Я уже видела его однажды, в тот первый день в Черной Крепости. Теперь я могла рассмотреть его ближе. Лорд Мортис был высок. Его широкие плечи и грудь натягивали швы черной трибунальской мантии. На бледном лице виднелся шрам – след от лезвия, пересекающий по диагонали скулу и висок. Он мрачно посмотрел на меня из-за густой серебристой бороды. Все в нем излучало жесткий, суровый авторитет. Я подозревала, что союзника в его лице я не найду.

У мантии лорда Мортиса были белые лацканы, а на них красным цветом был вышит девиз Дома Мортис: Mortem Excito. Я вызываю смерть.

Рядом с Мортисом сидела элегантная, миниатюрная женщина. Я подозревала, что это, должно быть, бабушка Кейджа и свекровь Нацуми, леди Элария Авари. Длинные серебристо-белые волосы леди Авари были заколоты драгоценными гребнями и обрамляли ее лицо в форме сердца. В темно-карих глазах читались ум и теплота, которых так не хватало Виктору и лорду Мортису. Эта женщина явно ничего не упускала, все просчитывала.

На пальцах Эларии красовались кольца с бриллиантами и ониксами. На шее висел тяжелый серебряный кулон в виде полумесяца, напомнивший мне ожерелье, подаренное Кейджем. Она прикоснулась рукой к серебряным отворотам своей черной мантии, погладив вышитый там девиз: Luna Sanguinea Surgit. Восходит кровавая луна. Впервые я задалась вопросом, какое значение имела луна именно для Дома Авари.

Я не узнала ни одного из четырех высокородных, сидящих во втором ряду, поэтому пропустила их и посмотрела на последнее из четырех передних кресел. Я вздрогнула от неожиданности. Там сидел Лисандр Орфос. Я и не подозревала, что он возглавляет Дом Орфос за стенами Кровавого крыла. Все остальные главы домов были намного старше – такие грозные фигуры, облеченные властью. Лисандр, с его мягким выражением лица и тонкими чертами, казался явно не на своем месте. Не потому, что ему не хватало важности, а просто потому, что он был намного моложе.

Длинные серебристо-белые волосы главы Дома Орфос рассыпались по плечам свободными волнами и падали на пурпурный шелк отворотов мантии. Я не смогла разобрать написанный там девиз, но мне это и не требовалось. Я уже видела его раньше, на гобеленах в Академии. Девизом Орфосов был Sanguis Somniatorum. Кровь мечтателей.

Лисандр бросил на меня короткий взгляд и резко отвернулся. Я наблюдала за тем, как он нахмурился и посмотрел на молодую девушку на одном из верхних ярусов галереи.

Кожа Лунайи Орфос, казалось, излучала мягкое сияние. Как и у брата, ее серебристо-белокурые волосы ниспадали гладким занавесом на спину. Черты ее лица были нежными, милыми и почти неземными. Вздернутый маленький носик, мягкие губы, изогнутые в мечтательной полуулыбке, и широкие невинные глаза.

Лунайя сцепила руки на коленях, слегка наклонила голову и смотрела на говорившего с ней мужчину.

Я почувствовала, как по коже пробежала дрожь, когда узнала его. Маркус Драхарроу.

Старший брат Блейка склонился к сестре Лисандра, его мускулистая, громоздкая фигура превосходила ее по размерам. Мне показалось, что Маркус излучает угрозу. Но было ясно, что Лунайя этого не видит. Вместо этого она улыбнулась и покраснела, когда Маркус что-то сказал и ухмыльнулся.

Я оглянулась на Лисандра. Его руки крепко вцепились в подлокотники кресла. Было очевидно – ему не нравится, что Маркус разговаривает с его младшей сестрой, особенно когда сам он не может быть рядом.

Директор Ким коснулся моей руки, как бы говоря, чтобы я ускорила шаг, и я поняла, что замешкалась.

Когда мы подошли к железному стулу в центре зала, мое сердце забилось быстрее. Я не могла отвести глаз от этих железных цепей. Я взглянула на Кима. Он не выглядел так, как если бы он собирался приковать меня к стулу. Казалось, ему было скучно.

Глубоко вздохнув, я сняла плащ и повесила на спинку стула, а затем быстро села.

По залу прокатилась волна возбуждения, когда все заметили мое появление. Высокородные придвинулись вперед на своих местах, перешептываясь друг с другом, их выражения лиц варьировались от любопытных до откровенно враждебных, когда они смотрели на меня сверху вниз.

Я держала голову высоко поднятой, а руки – на коленях, потому что не хотела касаться цепей.

Директор Ким на мгновение неловко замер рядом со мной. Затем он откашлялся и отошел в сторону. Судя по всему, его участие в этой маленькой драме было закончено.

Надо мной возвышалась Трибунальная коллегия – стена авторитетов в черных мантиях. Светящиеся малиновые глаза Виктора, как всегда злые, но постоянно оценивающие, впились в мои. Я заставила себя улыбнуться и тем самым скрыть свое беспокойство.

Я не должна его раздражать. Я знала это. Но устоять было невозможно. Я разгладила руками складки на юбке. Серая шерсть. Дотронулась рукой до воротника рубашки, которая была заправлена в юбку. Голубой лен. Цвета первокурсников. Не цвета девушки, которая принадлежит Дому Драхарроу или племяннику лорда Драхарроу.

Мне показалось, или губы леди Авари подергивались от удовольствия, когда она рассматривала меня?

Я рискнула обернуться назад. В первом ряду рядом с Блейком я заметила Тео. Его темные, медово-светлые волосы падали на бледное лицо. Когда наши глаза встретились, он легко, ободряюще улыбнулся. Это должно было успокоить меня, но нервное подрагивание челюсти выдало его. Тео нервничал из-за меня? Или из-за себя?

Блейк, похоже, решил не обращать на меня внимания, что меня вполне устраивало. Он смотрел мимо, как будто ему было скучно, ссутулившись в своем кресле, широко расставив длинные ноги и постукивая пальцами по подлокотникам кресла.

Движение привлекло мое внимание, и я напряглась, когда из толпы в нескольких рядах позади поднялась высокая стройная фигура. Реган Пансера.

Она пронеслась по полу к Трибуналу, дерзко покачивая бедрами взад-вперед, с таким видом, словно считала себя владелицей этого места.

Я следила за ней взглядом, пока она поднималась по ступенькам к ложе Трибунала. На ней было узкое платье бледно-сиреневого цвета, которое облегало тело и демонстрировало каждый изгиб. Я наблюдала, как она наклоняется, специально выпячивая задницу, чтобы всем зрителям было хорошо видно. Затем она наклонилась к Виктору Драхарроу, ее губы шевельнулись в шепоте.

Я не слышала, что она говорила, но мне и не нужно было. Снисходительная улыбка Виктора говорила о многом. От такой улыбки Виктора, настоящей, искренней улыбки, адресованной Реган, у меня свело живот.

Реган тихонько хихикнула, а затем провела рукой по руке Виктора, прежде чем спуститься обратно. Я не могла поверить, что она добровольно прикоснулась к этому жуткому старику.

Она не спеша пересекла зал, словно старалась, чтобы каждый человек заметил ее. Проходя мимо меня, она специально замедлила шаг, и ее губы скривились в самодовольной улыбке.

Я проигнорировала ее, чтобы не доставить ей удовольствия насладиться моей реакцией.

Низкий гул голосов в комнате резко стих. Я подняла голову и увидела, что к помосту направляется высокородный мужчина. Должно быть, Судья.

Мое сердце замерло. Черт. Я сразу же узнала его. Отец Реган. Лорд Пансера.

Лорд Пансера, в такой же черной мантии, как и члены Трибунала, но без каких-либо знаков отличий дома, поднялся за трибуну и окинул меня холодным взглядом, а затем ударил по трибуне костяшками пальцев. Звук эхом разнесся по камере.

– Трибунал приступает к работе, – громко объявил он.

Я почувствовала, как все высокородные за моей спиной обратили свои взоры к трибуне.

О чем сейчас думал Блейк? Имел ли он реальное представление о том, каким будет сегодняшний исход?

– Мы собрались здесь сегодня, чтобы определить законные права на дракона, известного как Никсарис, и, соответственно, судьбу девушки, ответственной за пробуждение этого существа.

Лорд Пансера слегка усмехнулся, произнося слово «девушка», как будто я была всего лишь кислым привкусом на его языке.

Он жестом указал на коллегию Трибунала.

– Уважаемым членам нашей коллегии было поручено определить наилучший вариант действий.

Самые могущественные люди в стране и те, кто меньше всего способен сохранять нейтралитет, будут принимать решение относительно дракона, который показал, что совершенно не намерен подчиняться высокородным.

Но, естественно, в этом определенно есть смысл. В конце концов, никто никогда не утверждал, что Санграта – справедливое или рациональное место.

– Для начала мы выслушаем заявления домов, непосредственно вовлеченных. – Лорд Пансера слегка повернулся, обращаясь к Эларии Авари. – Леди Авари, вы можете выдвинуть заявление вашего дома.

Элария Авари грациозно поднялась и вышла вперед. Она положила унизанные кольцами руки на деревянный край. Повернувшись к переполненному залу, женщина слабо улыбнулась.

– Уважаемые граждане Санграты и члены Трибунала, – начала она. – Заявление Дома Авари просто и неоспоримо. Никсарис – сумеречный дракон. Дракон, которого вывели и на котором в прошлом летали исключительно представители Дома Авари. На протяжении многих поколений наш дом управлял этими великолепными существами. Их наследие связано с нашим собственным.

Она сделала паузу и окинула взглядом собравшуюся толпу.

– Пробуждение дракона – не случайность. Дом Авари был выбран, чтобы повести Санграту в новую эпоху. Эпоху драконов.

Меня пробрала дрожь.

Леди Авари театрально подняла руки.

– Присоединяйтесь к нам. Присоединяйтесь к Никсарису. Этот дракон принадлежит нам по праву истории, крови и традиции. – Затем она грациозно склонила голову и вернулась на свое место.

Мне показалось, что речь Эларии была немного самонадеянной. Но, по крайней мере, она не предлагала казнить меня.

Сзади меня раздался тихий одобрительный ропот.

Леди Авари, конечно, не была Виктором Драхарроу. Но не имело значения, нравилась она мне или нет. Она претендовала на дракона, над которым не имела власти. Как и почти все высокородные, которых я здесь встречала, ее высокомерие не имело границ.

Лорд Пансера повернулся к Виктору, почтительно опустив голову, – как я заметила, он не потрудился сделать это для леди Авари. Вот вам и нейтралитет.

– Лорд Драхарроу, изложите позицию Дома Драхарроу, если считаете нужным.

Я вспомнила тот первый день в Черной Крепости, когда Виктор, по сути, восседал на троне, а вокруг него стояли три других регента. Теперь он сидел в Трибунале, как будто был им равным. Но ведь все это было притворством. В конце концов, он жил в Черной Крепости. По сути, он единолично правил этой землей.

И все же, если бы Дом Авари был полностью лишен власти, в Трибунале не было бы нужды. Виктор мог бы делать все, что хотел. Так что оставалась хоть какая-то надежда, если это можно так назвать. Очевидно, происходила какая-то борьба за власть, даже если она была за кулисами. Признаться, часть меня надеялась, что сегодня Дом Авари проявит себя по-настоящему. Но сейчас, когда Виктор поднялся на ноги, я прикусила губу.

– Уважаемы лорды и леди, – начал он. Он легко улыбнулся толпе, и я чуть не подавилась. Я никогда раньше не видела, чтобы он пытался быть очаровательным. – Заявление Дома Драхарроу столь же очевидно. Медра Пендрагон, единственная наездница драконов Санграты, обручена с моим племянником, Блейком Драхарроу, Черным Принцем. Эта помолвка закрепляет ее верность нашему дому.

Впервые я задумалась о том, что такое «принц». Если Блейк принц, значит, Тео тоже? Считалась ли Кэтрин Мортис «принцессой» своего дома? Я вспомнила, что профессор Хассан в прошлом году рассказывала об Эпохе Претендентов, когда каждый из четырех домов пытался создать свои собственные королевские дворы. Возможно, именно отсюда и пошла традиция давать королевские титулы.

Я заставила себя сосредоточиться на том, что говорил Виктор.

– Таким образом, любое действие мисс Пендрагон, намеренное или нет, отражается на доме Драхарроу.