Имена павших

Названного вывели и отвели обратно к воротам. Он не понял, что его сейчас помиловали, и заплакал: он решил, что его забраковали.

Илай дошел до конца строя и повернулся к Марину.

— Сколько?

— Девяносто восемь, господин следователь.

— Не скажу, что много, но времени у нас уже нет.

Илай направился к выходу.

— Марин, сегодня ночью, мы выступаем. Я бы советовал тебе увидеться с близкими перед выходом, — произнес Илай, покидая тюрьму.

Марин остался стоять со списком в руке.

Ему было двадцать девять. У него не было фамилии. У него была служба, жалование и приказ, подписанный капитаном Крейном, — настоящий приказ, с печатью, все по уставу. Он его выполнял. Он пересчитал людей, сверил число и не сделал ничего, чего не должен делать сержант имперской гвардии.

Он опустил взгляд на список и увидел, что рука со списком дрожит.

Тогда он переложил список в другую руку и снова начал считать.

X X X

Небесная синева над Остгардом густела, уступая место вечеру.

Первым темнел шпиль Цитадели. Он держал последний солнечный свет дольше всех, и когда солнце уходило за горизонт, золото на его вершине становилось серым. За ним гасли сады шестого кольца. Потом облачный слой над пятым наливался синим, густел и оседал на крышах зданий.

А снизу горели огни.

Их зажигали по ярусам, снизу-вверх. Первыми загорались масляные фонари второго кольца — желтые, теплые, вдоль колоннад и крытых галерей, где даже ночью шла торговля. За ними вспыхивали мана-фонари четвертого, у Церкви: эти горели ярким белым светом и слабо покачивались на ветру.

И когда доходило до третьего, город внизу уже разделялся между двумя цветами— теплым внизу и холодным сверху.

Водопады шли с яруса на ярус, из чаши в чашу, отделанной бирюзовой мозаикой. Те, что замерзли, стояли столбами голубого льда выше городских башен, и свет фонарей уходил в них и держался внутри. Те, которым руны не давали замерзнуть, продолжали идти, и над ними стоял пар, и в этом паре средние ярусы теряли свои очертания.

Снег на террасах третьего кольца лежал сплошным белым покрывалом.

За долгие годы существования Остгард не был взят ни разу.

Капитан Освальд Крейн стоял у парапета гарнизонной террасы и смотрел вниз.

За его спиной выстроились двенадцать человек. Каждый из них занимал важную должность в армии этого города.

— Все здесь? — спросил Крейн, не оборачиваясь.

— Так точно.

— Тогда начнем.

Он повернулся.

— Как вы уже знаете, Церковь прислала Охотника. Чего вы, может быть, еще не знаете: сегодня ночью он выведет из города девяносто восемь человек. И не в этом суть — он отравил каждого, чтобы бросить их на убой тому антимагу.

— И что в этом такого? — спросил тот, что помоложе.

— Неужели вы испытываете жалость к обреченным людям, капитан? — спросил стоявший рядом с ним.

— Нет. Меня в этой истории не устраивает другое. Некоторые из вас на себе лично почувствовали ту волну антимагии. Как подметил сам Охотник, там была волна и магии. Но не в этом суть. Охотник зазнался в своей силе, и недооценивает врага. Нам нужно перестраховаться.

— Вы склонны сомневаться в способностях Охотника? — заметил тот, что стоял у стола.

— Я склонен верить, что тот, кто привык только побеждать, видит в противнике лишь тень, забывая, что и тень может нанести удар.

Крейн отошел от парапета к столу, на котором лежала карта города и близь лежащих к нему территорий.

— Он сам сегодня сказал, что в антимаге нет ничего выдающего. Но вы читали отчет, а кто-то лично видел его в действии. Также вы и сами понимаете, что это необычный соперник. И такого точно нельзя недооценивать.

— В ваших словах есть истина. Тут незачем спорить. Но вы и сами недооцениваете Охотника. Его специализация — убивать тех, кого империя считает неудобными. Он на службе уже долгое время, маловероятно, что такой человек, не способен оценить угрозу.

— Возможно, но мы всего лишь подстрахуемся. Первое. Двадцать магов, которых я ему выделяю, будут моими людьми и действовать в моих интересах.

Он положил палец на карту.

— В том лесу вместе с антимагом находится офицер столичной гвардии. Леди Сессилия из Дома Корабель. Их задача будет состоять в том, чтоб вывести ее оттуда живой. Это приказ не мой. Это приказ генерала Валериуса, и он пришел к нам не так давно.

— Надо же, сам Валериус отдал приказ на сохранение жизни своей подчиненной.

— Думаю, так он хочет показаться заботливым начальником и тем самым поправить свою репутацию, после того несчастного случая с Истинно верующими, — договорил кто-то с дальнего края.

— Не наша забота — устанавливать мотивы генерала, — поправил их Крейн.

— А если она окажет нам сопротивление? Девочка давно могла связаться с нами и сообщить о своих планах. Чтоб мы оказали помощь или эвакуацию в такой ситуации. Так что я не думаю, что она еще человек армии. — сказал старший из них.

— Тогда придется убить ее. В приказе так и сказано: в случае оказания сопротивления или помощи врагам ее нужно устранить.

Все члены собрания кивнули. Принимая такие условия.

— Второе. Сигналы. — Крейн обвел пальцем дугу вокруг отмеченного места. — Я ставлю дозорных по краю, вне зоны боя. У каждой пары три сигнальных заряда. Один выстрел — Охотник убил антимага. Два — Охотник мертв. Три — в лесу то, чего мы не предусмотрели, и все отходят к городу.

— Третье. И ради этого я вас собрал.

Он обвел взглядом террасу.

— Побеждает антимаг — мы убиваем антимага, и слава победы достается армии, а Церковь вновь потеряет свое влияние и авторитет. Побеждает Охотник — мы убиваем Охотника, и также забираем все почести победы себе.

Тишина стала другой.

— Господин капитан, — осторожно сказал тот, что стоял ближе всех к столу. — Это следователь первого ранга. Важный человек в Церкви, не думаю, что они спустят нам такое с рук.

— Мы делаем это строго в интересах армии и только.

— И как мы это объясним?

— Никак. Мы доложим об этом. В рапорте будет написано коротко и по существу: Охотник вступил в бой и проиграл. Армия подошла и закончила начатое. Все.

— А поверит ли Совет?

— Я верю в нашего Маршала. Он сможет выкрутить ситуацию в свою пользу. Также учитывая, что заместитель маршала — генерал Валериус. А как вы знаете, этот дом очень часто ищет конфликты с высшими домами и Церковью. Генерал Валериус тоже поможет обернуть эту ситуацию на пользу армии.

Крейн стал обходить стол по полукругу.

— И четвертое. Про девяносто восемь человек должен узнать город. Не от нас. Никто из вас не откроет рта.

Но у каждого из вас есть люди, у которых есть родня, а у родни — соседи. К концу недели в Остгарде должны говорить, что Церковь забрала людей и детей из тюрем и увела их в лес. И что Армия знала, но сделать ничего не могла, потому что у нее нет полномочий вмешиваться в дела Церкви.

— Это правда, — сказал старший из них.

— Именно поэтому это и сработает. — Крейн обернулся. — Нам не нужно ничего выдумывать. Нам нужно не мешать людям узнать то, что есть.

— И последнее на сегодня. Бой — это всегда переменные, и я не собираюсь их угадывать. Поэтому мы будем тщательно следить за ситуацией на поле боя. Наша главная задача — дать всему случиться, а после уже вмешаться, когда кто-то из выживших почувствует радость победы.

Он снова склонился над картой.

— Дозорные на всех трех тропах, что ведут от того места. Их дело — не драться, а смотреть: есть ли у него подкрепление, идет ли к нему кто-то, уходит ли кто-то от него. И одно место меня беспокоит отдельно.

Он поставил палец восточнее города.

— Ольховый Причал. Двадцать минут верхом от леса. Хоть причал в настоящее время не активен, они могут воспользоваться им для отхода. Если они решат сбежать, они пойдут туда — больше некуда. Поэтому я отправил человека еще вчера, чтоб он проверил ту деревню и доложил. Есть ли там, что поможет им уйти по воде.

— И что он донес?

— Пока ничего.

Дверь на террасу распахнулась.

Разведчик вошел без доклада, и это Крейн заметил первым. Вторым — что он не снял перчаток и не отдал воинское приветствие.

— Капитан.

— Вижу новости у тебя срочные, докладывай.

— Ольховый Причал уничтожен.

Офицеры переглянулись.

— Уточни, — сказал Крейн.

— Уничтожен полностью. Дома, причал, корабли, лодки, люди. Выживших нет. Я обошел всю деревню и близлежащие территории и считал тела людей, точнее, что от них осталось. Там было двести шестьдесят человек. Все убиты, жестоко.

— И что там случилось? Тебе удалось установить?

— Следов магии нет. Ни остаточной, ни выжженной. Антимагии тоже нет, я обошел всю деревню с артефактом.

— Тогда что?

— Предположительно врагов было двое.

— Двое кого?

— Не знаю кого, капитан. — Разведчик сглотнул. — Следы разные. Предположительно один из нападавших был большим и тяжелым, шаг широкий, глубина вдавливания такая, что под ним даже мерзлая земля просела. Второй легче и меньше, шел рядом, предположительно союзник.

Он помолчал.

— И убивали они по-разному. Половина людей разрублена. Вторая половина сожжена так, что опознать тела уже не получится. — Он поднял глаза. — Но не магией. Следы магии присутствуют — предположительно, местные пытались защищаться. Но не магия убивала людей, что-то другое.

— Не магия и не антимагия выходит…

Тишина. Никто больше не переглядывался — все смотрели на Крейна. Каждый уже знал ответ и ждал, кто произнесет его первым.

— Темное войско, — сказал старший из них.

И реакция присутствующих на такое смелое заключение разделилась.

Крейн отошел от стола к парапету.

Он стоял и смотрел вниз, на желтые огни второго кольца, на пар над водопадами, на людей, которые в эту минуту шли по своим делам и ничего не знали.

Другие же стали перешёптываться между собой.

Кто-то сидел, держась за голову и не веря, что такое может быть. Пытаясь найти иной ответ на такой случай.

Реакций было много и у всех они были разные.

— Но как такое возможно? Они же действуют поодиночке, — сказал кто-то за спинами, обращаясь ко всем.

— Лейтенант Тевель, — сказал Крейн, не оборачиваясь. — Как далеко отсюда до границ империи Рен?

Тевель ответил не сразу.

— Как нам всем известно, они находятся в состоянии сна на юге империи Рен, капитан. Три тысячи миль, и это только по прямой, если брать ее в расчет. Но прямого пути нет. От юга Рен до нас дорога идет через всю восточную империю и через всю Элидию. Через тракты, заставы, гарнизоны и десятки городов. А это уже больше четырёх тысяч миль.

Крейн повернулся, и лицо у него было спокойное.

— План меняется. Слушайте новый и запоминайте.

Он вернулся к столу.

— Нам придется объединить две цели. Первое: выведем из города как можно больше солдат. Они будут искать следы солдат Темного войска, а также усилят оцепление леса. Чтоб никто точно не смог вмешаться в бой антимага и Охотника. Так мы не упустим его из вида. Это нам только на руку.

— Чтоб вывести войско из города без быстрого доклада Генералитету, нужно будет ввести в городе военное положение, — подхватил тот, что стоял у стола.

— Верно, мы введем военное положение. Думаю, нам голосование не нужно будет даже проводить, все согласны же здесь?

— Так точно, — хором ответили все присутствующие на террасе.

— Отлично. Я ввожу его немедленно, своей властью заместителя коменданта, и утром объявлю это всему городу.

— Мы поддерживаем такой план действий, — отозвались почти все разом.

Они стояли над картой и смотрели на нее вместе. Обдумывая, как обыграть ситуацию в свою пользу и что можно сделать.

— Военное положение, — повторил он медленно.

— Капитан, угроза Темного войска на пороге нашего города — это серьезное дело. Думаю, мы имеем полное право активировать оборонные колонны нашего города, — сказал старший из них.

— Я тоже об этом подумал. Идея неплохая, да.

— Но это очень дорого обойдется городу, капитан. Остгард еще не закончил плановую сверку ресурсов для военных дел. Большая часть ресурсов сейчас только едет в город. Активировать колонны раньше нужного времени рискованно, — возразил тот, что по моложе.

— Соглашусь с этой позицией, капитан. Рискованно активировать колонны без должной подготовки. Мы можем истратить весь ресурс впустую. И нам не хватит средств для истинной цели, как защита города от солдат из темного войска.

Крейн стоял и думал. Как поступить. Он сомневался, он понимал и признавал риск всех вариантов. А толпа людей на террасе требовала решения немедленно.

— А если использовать боевые колонны на антимага? — почти про себя произнес Крейн.

— Нельзя, капитан, — вмешался тот, что стоял рядом с Крейном. — Энергии сейчас и так мало, даже на оборону. Если так впустую израсходовать энергию, солдаты темного войска без труда войдут в город. Мы не можем рисковать городом и жителями, ради какого-то антимага.

— Соглашусь…

— Капитан, нашей армии хватит против одного антимага. Мы можем нанести один массированный удар объединённой магией армии. Каким бы он ни был особенным и сильным. На поглощение такого количества магии ни у кого не хватит резерва.

— Хорошо, оставим колонны для темного войска. И воспользуемся положением, чтоб устранить антимага своими силами.

— Если, конечно, такое вообще потребуется, — заметил кто-то у него за спиной.

Крейн перевел взгляд на потолок.

— Второе. Нужно отправить гонца в Столицу. Сегодня же, лучшие лошади, смена на каждой станции. Донесение личное, в двух списках: Императору и Маршалу.

— Что писать?

— Правду. Ольховый Причал уничтожен, сообщить подробности о жертвах. Ни магии, ни антимагии. Прошли двое. И приписка от меня: если они дошли до северных границ Элидии, значит, восточная блокада больше не единственное место, откуда они могут прийти. И никто в Империи не знает, где они сейчас.

Крейн смотрел на ночной город.

Внизу горел город. Фонари второго кольца, белый и яркий свет у Церкви, пар над незамерзшими водопадами и чистый белый снег на террасах. Город стоял здесь уже много лет и должен был простоять еще ни одно поколение.

— Двести шестьдесят человек, — сказал он. — И об этом сейчас знают тринадцать человек в Империи, и все тринадцать стоят на этой террасе.

Он повернулся к совету.

— Товарищи мои! Нас ждет работа.

— Империя стоит, пока стоим мы! — Крейн поднял руку. — Во имя Империи! Во имя Элидии! Во имя Октавиана!

— Во имя Элидии!

Крик ударил в камень террасы и ушел вниз, к людям, которые шли по улицам второго кольца и ничего не знали.

Совещание было окончено.