Мост между мирами

Глава 4

Всё вокруг было окутано густым сиреневым туманом. Сквозь плотную завесу фиолетовой мглы едва проступали очертания грубого каменного строения. После долгих попыток разглядеть что-то сквозь туман я наконец различил уже знакомый каменный мост. Это сооружение уже неоднократно занимало мои мысли и погружало в состояние загадочного транса.

При более внимательном изучении моста я осознал, что сиреневый оттенок тумана был обусловлен светом уличных фонарей. Как и в моих прошлых видениях, фонарные столбы излучали загадочный фиолетовый свет, который окрашивал каменную брусчатку в мистический сиреневый оттенок.

Внезапно видение рассеялось, и меня разбудил громкий хлопок. Вынырнув из глубины сна, я поспешил стряхнуть остатки сонливости. Мои отяжелевшие веки с трудом, но все же разомкнулись, открывая завесу тьмы.

— Михаил, с тобой всё в порядке? — сквозь пелену и сонливость я разобрал голос заведующего отделением, моего наставника Ивана Фёдоровича Тищенко. Я относился к этому мужчине как ко второму отцу, который стремился передать мне весь свой жизненный опыт и научить простым житейским вещам. Он заметил меня ещё во время обучения в вузе и сразу взял под свою опеку. Уже более пятнадцати лет я следовал указаниям старшего наставника и искренне наслаждался его обществом.

— Иван Фёдорович, — мои веки активно заморгали, возвращая ясность зрению. Я взглянул на настенные часы, где красовалось раннее утро. — Вы сегодня пришли на работу раньше обычного.

— А ты, я вижу, решил взять сверхурочные часы даже во время отпуска? — на лице мужчины появились отголоски усмешки и задора. — Мне сообщили о твоём пациенте. — Тищенко пронзил меня строгим и слишком пронзительным взглядом. — Михаил, кто эта девушка?

— Понятия не имею, — я всегда был предельно честен с заведующим и не пытался лгать в общении, что создавало между нами атмосферу доверия. — Я случайно сбил девушку на мосту и решил оказать пострадавшей медицинскую помощь. Уже по прибытии в отделение выяснилось, что у пациентки опухоль в голове — невринома головного мозга. Как вы знаете, это наша специализация, и я взял на себя ответственность обеспечить ей всю необходимую помощь. Это мой долг как врача и обязанность, которую я должен выполнить согласно данной Гиппократу клятве.

— Михаил, ты не перестаёшь меня удивлять и радовать, — губы мужчины искривились в кривой улыбке. Но в одно мгновение мягкое выражение лица сменилось строгой физиономией известного мне академика. — Что показали МРТ и обследования головного мозга? Вы взяли клетки новообразования на анализ?

— Взяли. Со дня на день жду ответ от лаборатории. В зависимости от полученных данных я буду принимать дальнейшие решения о методах лечения и преодоления кризиса пациента.

— Михаил, могу я задать личный вопрос?

— Вопрос? — я поднял глаза на Тищенко, пытаясь разгадать его посыл. — Что вас интересует?

— Эта девушка. Она... — академик впервые за долгие годы нашей совместной работы был немного смущен. — Вы с ней знакомы? В каких вы отношениях? Ты же помнишь, что согласно врачебной этике мы не имеем право оперировать знакомых нам людей и не можем лечить наших близких.

— Уверяю вас, нас с пациенткой ничего не связывает, кроме моей оплошности на дороге, — я испустил обречённый вздох. — По правде говоря, девушка пыталась совершить суицид и бросилась мне под колёса намеренно. Благо, я ехал на низкой скорости и не нанес пациентке физических травм.

— Суицид? — черты лица Тищенко напряглись. — Откуда подобные сведения?

— Пациентка призналась мне в своей неудачной попытке во время нашего диалога, — нечто необъяснимое терзало душу при одной лишь мысли о смерти девушки. — Она решила оборвать свою жизнь, не дожидаясь мучительного конца... — на последних словах мой голос стих и оборвался. — Девушка хотела уйти в расцвете сил, не позволив невриноме отравить её тело и забрать остатки жизненных сил. Её, на самом деле, можно понять, как и желание огородить семью от собственной беспомощности и болезненного и мучительного ухода из жизни.

— Я не узнаю тебя, — седые брови Тищенко сошлись вместе. — Ты никогда не признавал подобные мысли и всячески боролся с подобными изречениями со стороны больных.

— Я до сих пор стараюсь избегать подобных мыслей со стороны пациентов. И я пообещал девушке сделать всё возможное, чтобы избежать её скоротечного конца, — разум стал вырисовывать анатомические черты лица бледной незнакомки и её большие глаза цвета василька. — Я должен помочь несчастной и обязан вернуть ей долг за свой наезд.

— Что ж, — Тищенко не отличался стремлением к долгим и мучительным диалогам. — Если ты считаешь, что у пациента есть шанс, то я даю тебе все права на дальнейшие действия, — спина ощутила дружественный хлопок сильной ладони. — Миша, я в тебя верю, как и в силу твоих волшебных рук.

— Спасибо, Иван Фёдорович, — слова поддержки всегда были для меня источником силы и моим криптонитом одновременно. — Могу я попросить вас об услуге?

— И что это за услуга?

— Я определил пациентку в одну из вип-палат на втором этаже. Могу я попросить вас не сообщать родным девушки о расходах на её лечение? Все связанные с пациентом расходы и её пребывание в центре я беру на себя.

— Даже так? — я не мог не заметить возникшее у заведующего удивление. — Можешь не переживать. В данном случае обойдемся без финансовых трудностей. Пусть девушка находится в палате без финансовой нагрузки, и всё необходимое мы ей также обеспечим за счёт центра.

— Иван Фёдорович, я не могу принять такую весомую помощь, и я готов понести все убытки...

— Михаил, я всё сказал, — Тищенко развернулся и направился в сторону выхода из кабинета. — Я рад твоему возвращению к работе. Надеюсь, ты готов к плодотворной работе и к борьбе за жизнь и здоровье граждан.

— Для этого я всегда готов, — я поднялся с места и протянул руку заведующему. — Иван Фёдорович, я ваш должник по гроб своей жизни.

— Как только получишь все анализы пациентки на руки, соберем консилиум и решим, что мы можем сделать для облегчения участи несчастной. Миша, подгони лабораторию и ускорь сроки обследований. В данном случае нам не стоит терять время.

Как только Тищенко покинул кабинет, я опустился в кресло и глубоко вздохнул. Мне было сложно понять действия профессора и его реакцию. Решение Тищенко оказать безвозмездную помощь постороннему человеку казалось мне опрометчивым и странным. Но осознание этого факта принесло мне радость. Теперь я мог действовать открыто и оказать девушке всю необходимую помощь в полной мере.

Взволнованный, я решил навестить пациентку. Мне не терпелось увидеть плод своих фантазий и её реальное воплощение. Перед тем как показаться на глаза девушки, я принял душ и привёл себя в порядок. Не знаю, откуда у меня возникла такая потребность, но я не мог позволить себе неопрятный и помятый вид.

Спустя сорок минут я стоял перед зеркалом в кабинете и пытался поправить торчащие волоски на голове. Внутренний голос требовал от меня довести образ до идеала и исключить любые недочёты во внешнем виде. Я отыскал в шкафу одну из брендовых рубашек и строгие брюки, которые хранились в отделении на случай встреч с представителями иностранных делегаций и Министерства здравоохранения. В очередной раз поправив рубашку и набросив идеально отглаженный белый халат, я осмотрел результат своих трудов, чтобы оценить конечный результат.

— Выглядишь так, словно собрался не на осмотр пациента, а на сватовство, — за спиной раздался насмешливый и ставший привычным голос преследовавшего меня призрака. — К чему это показательное выступление? Кого ты пытаешься впечатлить?

— Может, ты прекратишь свои внезапные появления? — Я бросил в сторону брата хмурый взгляд. — И я никого не пытаюсь впечатлить. Это мой обычный вид, и он стандартный для врача моего уровня.

— Конечно, — на лице призрака появилась ухмылка. — Расскажи кому-нибудь другому эту сказку. Я же знаю тебя уже тридцать пять лет и следую за тобой по пятам. Я как никто знаю, что ты терпеть не можешь классику и не особо задаёшься вопросом своего внешнего вида перед пациентами.

— Я не собираюсь обсуждать подобные вопросы с призраком, — реакция брата и его замечания вызвали приступ лёгкого смущения на моём лице. — Постарайся скрыться во время осмотра и не отвлекай меня от работы.

— Миша, — брат смотрел на меня точно так же, как и Тищенко часом ранее. — Будь осторожнее. Не стоит делать то, о чём потом крупно пожалеешь.

Фантом брата исчезает так же внезапно, как и появился. Я так и не понял, что Лёша имел в виду и в чём заключался смысл его слов. Но сейчас меня в первую очередь волновало состояние пациента и как чувствовала себя запавшая в душу особа.

Мой внешний вид привлек внимание не только пациентов центра, но и персонала. Каждый, кто встречался мне на пути к палате, смотрел с удивлением и, как ни странно, с интересом. Я ощущал этот природный магнетизм, который появлялся у людей в моём присутствии. Именно этого эффекта я и хотел добиться, но не от окружающих, а лишь от одной особы. И я надеялся, что все мои усилия будут не напрасны.

С волнением в сердце я постучал в глухую дверь. На мои попытки привлечь внимание пациентки реакции не последовало. Я решил пренебречь правилами приличия и, как лечащий врач, нарушить покой девушки.

Палата была погружена в мягкий серый оттенок грозовых облаков, которые поглотили небо густым смогом. На кровати мирно посапывала нимфа, чей умиротворённый образ был как никогда прекрасен и привлекателен. В спящем виде девушка была похожа на классическую принцессу из детских сказок и напоминала мне спящую царевну из преданий. Около минуты я стоял на одном месте, наслаждаясь волшебным образом прекрасного лица.

Затем мой взгляд упал на страницы скетчбука, который лежал на прикроватной тумбочке в открытом виде. Интерес взял верх над разумом. Поборов внутренний протест, я решил взглянуть на наброски рисунков и ознакомиться с творчеством девушки.

Графический рисунок содержал в себе изображение грубого каменного строения. При более детальном изучении рисунка я понял, что уже видел нечто подобное ранее. Карандашные наброски изображали мост, который я видел в собственных снах.

Я был ошеломлён и потерян. «Это невозможно. Откуда она могла взять эти образы и как она могла нарисовать точную копию этого странного места из моих снов? Всё это напоминает сюжет паршивой мистической истории или начальную стадию шизофрении. Не удивлюсь, если в скором времени окажусь в клинике психиатрии при Медицинском университете имени Сеченова».

Перспективы возможного будущего не устраивали моё нутро. Я тут же поспешил вернуть наброски рисунков на прежнее место, скрыв следы своего вмешательства.

Шуршание страниц и тихие вздохи разбудили пациентку. Девушка зашевелилась, и ее веки распахнулись. В который раз я был поражён глубиной её синих глаз, словно они затягивали меня в бездонный омут. Девушка потерла глаза руками и осмотрела меня с ног до головы.

— Не могу понять, то ли я всё ещё сплю, то ли ты сошёл прямиком со страниц любовного романа, — румянец, который играл на её бледных щеках, придавал девушке шарм и обаяние. — Если бы не бирка на твоём халате, я бы не узнала тебя, Михаил.

— Рад, что у вас есть чувство юмора, — реакция пациентки и её улыбка согревали душу сильнее любого алкоголя. — Готовы начать новый день и вступить на путь храброго воина?

— Воина? — девушка засмеялась. — С кем же мы будем сражаться?

— С невриновой болезнью головного мозга, которая в данный момент живёт у вас в голове, — я старался не выдать своего волнения. — Вы сообщили семье о своём местонахождении?

— Да, — за единое мгновение девушка погрустнела. — И выслушала много неприятных слов в свой адрес. — Она усмехнулась. — Надеюсь, ты сможешь скрыть истинные причины моего нахождения здесь и немного исказить правду для успокоения моей семьи?

— Вы просите меня скрыть попытку вашего суицида?

— А также сообщить, что это ты был инициатором моего приезда в ваш центр и моё нахождение здесь — твоя идея.

— Я не приветствую ложь и фальшь, но в данном случае готов поступиться своими принципами ради вашего спокойствия и комфорта.

— А ты, оказывается, умеешь найти подход к пациенту, — девушка вновь усмехнулась. — Сколько тебе лет?

— Недавно я перешагнул рубеж в тридцать пять лет, — я тут же вспомнил документы пациентки и личные данные. — А вам, насколько мне известно, двадцать семь лет от роду.

— Восемь лет разницы в твою пользу, Михаил, — играющая на лице улыбка разжигала во мне всё больший интерес к этой загадочной особе. — И прекрати обращаться со мной, как с больной старушкой. Мне комфортнее, когда ко мне обращаются на «ты» и по-простому.

— И как же мне обращаться к тебе? — я сразу понял её намек и был рад подобному исходу событий. — Как к Саре Конор или Софье Калугиной?

— Ты запомнил? — лицо Софьи засияло. — Я была уверена, что всё это были пустые разговоры и тебя не интересует моё творчество.

— Отчего же, — я приблизился ближе к девушке, кидая короткие взгляды в сторону карандашных набросков. У меня возникло непреодолимое желание расспросить пациентку о сюжетах её работ и о том, откуда она черпает эти образы. — Я хочу узнать, чем ты живёшь и за что цепляешься в своей жизни. Как я понимаю, творчество — это твой якорь и легальный способ уйти от суровой реальности.

— Забавно. Нейрохирург-психолог. Какие ещё познания хранятся за этим брутальным и красивым личиком? — вновь девушка вернулась к нахальному общению, но я поймал себя на мысли, что в некотором смысле её поведение и мои неоправданные ожидания играют в её пользу.

— Каждый врач по своей сути психолог и должен понимать душу своих пациентов для успешной терапии, — я протянул руку к блокноту и взял его в руки, пытаясь скрыть свою заинтересованность и осведомленность по поводу содержимого скетчбука. — У тебя интересные наброски. Когда ты успела нарисовать всё это?

— Вечером накануне, сразу после нашего разговора, — девушка была явно удивлена моим интересом. — Это всего лишь ничего не значащие наброски, но я надеюсь, что успею превратить их в полноценную историю и выпустить её в свет, прежде чем...

Голос девушки затих, и она отвернулась, поймав себя на излишней откровенности и эмоциональности. Я же был готов закричать, что не стоит терять надежду и хоронить себя раньше времени. Вновь в области сердца кольнуло что-то болезненное и тяжелое. Я не мог отпустить её, не узнав и не поняв её тонкую и загадочную натуру.

— Могу я поинтересоваться, откуда берутся эти образы? — превозмогая возникшую в груди боль, я решил перейти к главному вопросу и расспросить девушку об источнике её «вдохновения». — Где ты черпаешь идеи для книг и что является твоим образцом для всех этих набросков?

— Это прозвучит глупо и, отчасти, безумно, но мои истории складываются из обрывков снов, которые я отражаю в своих рисунках, — пальцы девушки потянулись к скетчбуку в моих руках, и я без промедления вернул альбом законному владельцу. — Я вижу эти образы в голове и стараюсь отразить их на бумаге. После этого я придумываю историю, в которой фигурируют плоды моего разума и фантазийные образы возбужденного и богатого воображения.

— Вот оно что, — откровение девушки и её признание вогнали меня в замешательство. — Ты видишь во снах... — на секунду я позволил себе мимолетное замешательство, но спустя пару мгновений решил продолжить свой допрос. — Твой набросок — это штрихи какого-то строения. Сможешь описать свой сон более детально и то, что ты видишь в них?

— Зачем тебе знать это? — во взгляде пациентки я заметил неловкость и подозрения. — Ты, вроде, нейрохирург и должен интересоваться физическим состоянием пациента, но не ментальной составляющей разума. К чему эти вопросы?

— Как нейрохирург я хочу понять, как твоя опухоль сказывается на работе головного мозга и есть ли в твоём ментальном сосотоянии признаки нарушения работы нервной системы, вызванные разрастающейся невриномой.

Каждое слово, что я произносил четко отработанным тембром хладнокровного нейрохирурга, застревало в горле словно рыбья кость. Впервые за свою жизнь я лгал, смотря прямо в глаза пациента. Но какой у меня был выбор? Не мог же я заявить девушке, что вижу те же самые образы весь последний месяц и встречал её в своих снах задолго до нашей встречи?

— Узнай ты сюжеты моих книг, ты бы поставил крест на моем лечении, — от глубинных размышлений меня вывел мягкий и смущенный девичий смех.

— Софья, — не знаю, что двигало мной в этот момент, но я стер границу между нами, опустившись до уровня глаз девушки. — Я действительно хочу знать, что за фантазии преследуют тебя и как работает твой головной мозг, который мне предстоит затронуть в ближайшем будущем. Для меня, как твоего лечащего врача, это крайне важно.

Наши взгляды встретились, и вновь бездонная синева её глаз поглотила мой разум, словно смертельная воронка. Я был готов тонуть в них до конца своих дней, не отводя взгляда ни на мгновение. Девушка смотрела на меня серьёзным и сосредоточенным взглядом, а затем стремительно бросилась к тумбе и схватила лежавший на ней карандаш.

— Ты знаешь, что являешься самым странным нейрохирургом в этом мире? — её лицо озарила широкая улыбка. — Ты точно врач, а не демон или представитель какого-нибудь мистического клана представителей иной цивилизации?

— Точно, — я не смог сдержать улыбки. — Но я немного отличаюсь от обычных нейрохирургов. И впервые в жизни сталкиваюсь с настоящим писателем. Хочу быть одним из немногих счастливцев, кто сможет узнать о будущем бестселлере из первых уст.

— Не могу представить, как твоя жена мирится с подобными выходками, — неожиданный подкол застал меня врасплох, как и скрытый флирт, который девушка пыталась скрыть за незначительной шуткой.

— Я не женат, — моя правая рука поднялась вверх, демонстрируя отсутствие обручального кольца на пальце. — И не состою в отношениях. Моя жена — это работа и череда рабочих будней.

— Ты самый стереотипный герой, которого только можно вообразить, — палату наполнил звук задорного девичьего смеха. — Прежде чем я приступлю к пыткам, могу я попросить тебя об одолжении?

— Что за одолжение? Тебе требуется набор маркеров для скетчей или мольберт в палату? — Впервые за время нашего общения у меня возникла непреодолимая потребность съязвить и отшутиться в ответ на подколы девушки в мой адрес.

— Нет, — её щеки озарились лёгким румянцем. — Я понимаю, что ты врач и серьёзный нейрохирург, но могу я попросить тебя уделить мне пару часов своего свободного времени?

— Эм... — я был ошеломлён и растерян. Даже в самых ярких фантазиях я не мог представить, что девушка первая пойдёт мне навстречу. — Пару часов у меня найдётся. Но могу я узнать, для каких целей тебе потребовалось моё свободное время?

— Я хочу нарисовать твой портрет как прототип героя своей истории, — её бледные пальцы сжали графитовый карандаш цепкой хваткой. — Меня только что осенило и посетила муза. Я всё придумала и увидела сюжет будущей истории! Теперь мне нужен портрет главного героя для проработки сюжета.

— И ты решила сделать главным героем меня? — я был смущён и в некоторой степени растерян подобным предложением. — И в какую историю ты решила вписать меня?

— А это ты узнаешь во время нашей неформальной встречи вне больничного расписания, — её лучезарная улыбка продолжала освещать палату. — У меня на десять утра назначено первое обследование. Медсестра должна прийти за мной через двадцать минут. Разве не ты назначал список всех предстоящих мне пыток?

— Верно, — я был настолько поглощён беседой и манящим разум образом, что забыл обо всём на свете и позволил себе растерянность в работе. — В таком случае я оставлю тебя в покое, — я отошёл от девушки и направился к выходу из палаты, с трудом заставляя себя покинуть общество загадочной пациентки. — Я загляну к тебе ближе к вечеру. Надеюсь, у нас будет время обсудить твоё творчество и будущий бестселлер более детально.