Слушая народ, я пытался разглядеть деревушку, но, окруженный игроками, ни черта не видел. Лишь раз над местным жителем промелькнул текст: «Огден, владелец таверны».
Наконец процессия остановилась. О том, что Провал близок, говорила и почерневшая, покрытая копотью земля, и запах гари, и жар, волнами исходящий из пропасти.
– Бросай! Бросай! – начала скандировать толпа.
Народ загомонил, но их оборвал рев Кетцаля:
– Так, стоп! Заткнитесь! – он дождался тишины и заговорил, обращаясь ко всем разом: – Из-за новых правил и Амнезии старый план не годится! Нам надо посовещаться.
Титан-разрушитель и еще несколько лидеров заговорщиков отошли в сторонку. Пока они обсуждали, что делать, оставшиеся обменивались впечатлениями, а ко мне протолкнулся Лоран, оборотень Мессия. Сейчас он был в человеческом образе и напоминал самого себя из реала. Ранее показавшийся мне дружелюбным, склонившись надо мной, он прошептал:
– Хочу заранее извиниться, Скиф. Наше вчерашнее соглашение отменяется, не могу пойти против всех. Без обид, лады? Ничего личного, ты клевый, после Игр с удовольствием с тобой…
– Эй! Мессия! – оборвал его тянущий слоги голос тролля. – Что ты там шепчешься с ним? В чем дело?
– Обсуждаем этические проблемы героизации предательства, Роман, – ответил Мессия, похлопал меня по плечу и отошел, обращаясь к собеседнику: – Видел твою философскую блиц-дискуссию с сотней оппонентов одновременно. Ловко ты их размазал! Мастерски!
– Умеем, практикуем, – скромно ответил тролль-проклинатель.
– Тогда скажи мне как философ философу…
Их голоса стали удаляться, растворившись в гвалте.
– Тихо! Эй! – привлек всеобщее внимание дворф Збигнев, один из моих соседей на церемонии открытия. Гул постепенно утих, и жокей спросил: – Вы в курсе, что Скиф умеет летать? Улетит же после реса! Вы об этом подумали?
– Конечно! – ответил знакомый голос со стороны.
Кетцаль пробился сквозь толпу, встал рядом со мной и обернулся ко всем.
– Народ, в общем, так! Все продумано еще вчера, не надо волноваться. Все абилки Скифа изучены! Переживать стоит лишь из-за его умения летать. Неизвестно, сколько маны ему на это требуется, и хватит ли ее вообще, но лучше перестраховаться.
– А его телепортация?
– Не поможет! – крикнул Инфект. – На 1-м уровне толку от нее нет, да и каст долгий…
Я скрежетнул зубами. Ну, гад Малик, я тебе это припомню!
– Хорошо, – удовлетворенно сказал Кетцаль. – «Угрозу» сбросит группа Дестини…
– С удовольствием! – перебил Кетцаля томный грудной голос. В поле зрения появилось лицо эльфийки, серебряного рейнджера Дестини. Она протиснулась ко мне, наклонилась и прошипела: – Тебе персональный привет от всего нашего клана, голодранец. «Дети Кратоса» всегда платят долги! – От ее пощечины брызнули слезы, голова мотнулась. – А это от моих друзей Дефайлера и Тараниса. Помнишь таких? – Еще удар и победная улыбка эльфийки.
Дефайлер и Таранис? Я хорошо помнил обоих. Первый стал причиной короткой жизни Манки-Ренча под Кинемой, второй записывал мое обращение к миру после разрушения портала в Вермиллионе.
– Помню обоих, – сплевывая кровь, ответил я. – Но теперь запомню и тебя, Дестини, и твое прекрасное личико.
Рейнджер замахнулась в третий раз, но ее руку перехватил гладиатор.
– Достаточно! – рявкнул Кетцаль. – Он же не может ответить.
– А ты чего из себя благородного строишь? – возмутилась Дестини. – На публику играешь? Тебе кое-что напомнить? Джошуа…
– Кончай базар! – снова проревел Кетцаль. У меня сложилось впечатление, что гладиатор не умеет говорить спокойно. – Дес, позже сведешь счеты! Сколько вас, двадцать? Более чем достаточно. Остальные, окружайте кладбище и ждите.
– А вы куда? – поинтересовалась Тисса.
– Сорок человек идут со мной на первого босса. Откроем врата, получим Свитки памяти и вернемся. Это нужно, чтобы вспомнить станящие абилки. Потом окружим кладбище и… – Он обратился к серебряному рейнджеру: – Сбросите Скифа по сигналу, не раньше! А то улетит, по всей Окаянной бреши потом рыскать.
Рейд Кетцаля направился к спуску. Группа Дестини осталась со мной. Как я понял, это был заранее сколоченный альянс, состоявший из трех «Детей» и полутора десятков представителей союзных кланов, Мессия был из них. Остальные разбрелись по деревне или отправились к кладбищу.
Минут десять прошло в полном молчании, нарушил которое крик Мессии:
– Эй, Дес, смотри!
– Вот же ушлые! – расхохоталась Дестини. – Всех в черный список! Вырежем, когда избавимся от Скифа.
– Что там? – поинтересовался лофер Уркиш, державший меня за ногу. Человек-слон говорил мало и даже вопрос задал лениво, словно ему было все равно.
– Там человек десять пробрались на 2-й уровень. Сломали печать и вошли внутрь, – ответила Дестини. – Договаривались же, что никакой прокачки до расправы с «угрозой»!
– А кто?
– Ясно кто. Берстан, Кара, Хеллфиш… Короче, предатели: «Модус», «Странники» и еще какой-то сброд, – брезгливо ответила эльфийка. – Позже с ними разберемся. О, группа Кетцаля вышла. Мессия, спроси, как они там.
Оборотень вернулся минут через пять и доложил:
– Все нормально, они направляются на кладбище. Ждем сигнала.
Обещанный сигнал увидел даже я – в воздух со свистом взлетела гномья ракета, разорвавшаяся фейерверком.
– К Провалу его, ребята! – скомандовала Дестини. Подтащив к краю, меня начали раскачивать: – На счет «три»! Раз! Два! Три!
На секунду я взлетел, а потом ухнул в пропасть.
Глава 7. Призрачный коготь Риндзина
Лететь пришлось так долго, что я успел рассмотреть черные стены Провала, пестревшие огненными прожилками, изрыгающими дымные выхлопы. Будто этажи за стеклянной дверью лифта, мелькали массивные врата с пламенеющими цифрами и мерцающими печатями.
Чем глубже я падал, тем меньше света было вокруг. Я уже не видел стен, но по удалявшимся от меня печатям врат догадывался, что Провал расширяется, как нижняя половина песочных часов. С каждой секундой становилось жарче, но на здоровье это пока не отражалось.
Наконец, настал момент, когда я оказался в абсолютной мгле, сквозь которую не пробивались даже свечение печатей и отблески полыхающих номеров на вратах. Так что, когда разбился, я ощутил лишь короткую вспышку боли и увидел сообщение:
Вы мертвы.
До перерождения 9… 8… 7…
В полной темноте мелькали цифры таймера, а когда время истекло, я будто вознесся со дна и взлетел над Окаянной брешью. Все снова погрузилось во тьму, в которой вспыхнули буквы:
Соприкоснувшись с астралом, вы вспомнили забытые умения!