Эхо шума
Энси улыбнулась, заметив, как обвисли нервные усы.
– Мы-то здесь. А вот вы где шляетесь…
– Нам бы кто сказал, – фыркнул Лени. – Это разве не твоя задача – координировать, нет?
– Все претензии к кривым картам и приборам, – безэмоционально отозвался химер.
Немного помолчав, добавил:
– Я пытаюсь нахимичить план того, как вы добрались туда, куда добрались. Должно помочь вам выбраться, если пролюбитесь по дороге.
Син задумчиво содрал с губы кусок кожи. Постучал по наушнику. Чешуйки причудливыми снежинками полетели на пол.
– Выданные планы – говно. По ним вы уже через минут пять после захода должны были лестницу найти.
– Это мы уже отметили, – просто ответил Фархад. – Там у входа еще нашли какую-то схемку.
– План эвакуации при пожаре, если быть точнее, – дополнил Багрицкий.
– Лени с ней поколдовал, и мы ее худо-бедно от стены отодрали и рисунок относительно восстановили. Не Бог весть что, но все же. Правда, карта там только этого, первого этажа…
– И еще по ней тоже не все сходится, – буркнул Лени.
– Хотя от планов Мо она и отличается, – заметил доктор. – Например, в том коридоре она показывала четыре развилки.
– Хотя на самом деле было три.
– Вы понимаете, что, по идее, должны были еще хоть на какой-то путь передвижения между этажами натолкнуться? Здесь же едальня быть должна, тут проходов как цветочков по весне понатыкано должно быть!
– Ну нету, Син, нету! Смирись и копайся там в базах лучше, – сказал Фархад.
– Ну почему «нету», мы лифты нашли? Нашли. Раньше же ими пользоваться было вполне безопасно. Это сейчас, в нашей ситуации…
– Гоша, в нашей ситуации у нас не просто лифты, а лифты смерти!
– Эльста, ты можешь хоть к чему-то относиться серьезно?
– Стараюсь, как могу. Очень стараюсь! – тот, судя по звуку, бодро закивал, позабыв, что видеоканал не был подключен.
– Очень старается, – передразнил Лени. – Энси, прикинь, его даже совсем не парит, отчего станция-то обезлюдела!
– Обезлюдела и обезлюдела, – вздохнул Багрицкий.
– Их обоих не парит!!!
Энси расхохоталась. Она именно поэтому и любила больше всех мальчика – один он мог ее по-настоящему развеселить. Лени изобразил обиду, остальные как могли попрятали тихие смешки.
– Здесь, между прочим, вдоль стен через каждые метров десять висит по паре противогазов. Древних, странных противогазов. Обычных, не космических – в космосе такие не выдержат. Противогазовые костюмы на космической станции, Энси! Фишку сечешь?
– Мировой геноцид как джинсы клеш – стабильно приходит и выходит из моды, – мягко заметила та. – Огромный научный центр на краю галактики: чем не лучшее место для всяких военных экспериментов? Мировая держава, все такое.
– Так, ребят, здесь и так не весело, давайте не будем сгущать атмосферу? – попросил доктор.
Син что-то одобрительное мыкнул. Прокомментировал, но в ответ услышал лишь шум. Включил-выключил приемник. Еще раз. И еще раз.
– Энси…
– Опять пропали. Стены в самом деле прочные. Не переживай.
– Циня бы сюда.
– Чтобы его сюда притащить, неизвестно еще, в какую щель Вселенной нужно забиться. А потом какими наручниками скручивать Фархада, чтобы тот его не убил.
– Но толковый же был человек.
– Да, – Энси склонила голову. – Был.
Откинувшись назад, Син скрестил руки на груди и сполз вниз по креслу. Усы снова принялись барабанить по макушке.
Глава 03. Прошлое нередко ближе, чем думается
□□□□□
Сбой системы: точное местоположение неизвестно
Станция, зона столовой
201х год по старому летоисчислению
□□□□□
Цинь громко чихнул.
– Поминает тебя кто?
– Я не верю в приметы. Здесь просто пыльно. И холодно.
У Циня было жесткое лицо, по которому словно прошлись утюгом, – плоское, усталое и недовольное. Сам он был невысоким и жилистым, а возраст его определить было невозможно: ему могло быть и двадцать два, и сорок четыре, если вообще не семнадцать.
Сейчас они с напарником Азаматом и вынужденным человеческим балластом выполняли поручение от босса. Запорошенное пылью помещение наводило тоску своими засохшими растениями и истлевшими бумажными гирляндами из цветных бумажных колечек. Вид обветшалой станции был непривычен – за последние годы Цинь привык работать с людьми. Ну как работать – ликвидировать лишние глаза, уши и прочие части тела.
И без того подозрительный, сегодня Цинь чувствовал себя особенно неуютно. Он поправил перчатку, под которой привычно ныла рука. Он снова чихнул.
– Ты там не простудился?
– Иди ты.
Азамат пожал широкими плечами. Его большие темные глаза медленно скользили по запорошенной пылью мебели. Он выглядел скучающим, только иногда нос кривился от запаха, царившего в опустевшей столовой – оттуда горько пахло миндалем.
– Зачем нам вообще через этот кошмар лезть! Ближе же через верх было! Профессионалы еще называются!
А это была часть их человеческого балласта – похищенная глава университетской кафедры, а некогда – научная сотрудница одного из проектов, изучавших ЦБ. Она была преисполнена осознания собственной значимости настолько, что даже текущие условия ее не смущали и она гордо держала спину, презрительно рассматривая наемников через гигантские фараобразные очки.
– Уймитесь, – попросил ее Цинь.
– Не смей со мной так разговаривать, сопляк!
– Если желаете выбраться цельным куском, Вам лучше бы слушаться.
– Заткнись, заткнись, заткнись! Птичник несчастный!
Здесь женщина умолкла, потому что на ее плече предупреждающе сомкнулись мясистые пальцы Азамата. Бывшая сотрудница невольно поморщилась от боли.
– Тише, дамочка. Проклятые места не любят шума. Вам ли этого не знать.
– Аз, отпусти.
– И мы не птичники, а честные бандиты, – добавил Азамат. – Не путайте.
– Аз, все. Она больше не будет. Ведь так, Любовь Дмитриевна? Специалистам по проектам ЦБ положено знать, чем опасны путешествия по бывшим «божеским» объектам. Так что будем соблюдать меры предосторожности. Все как в брошюрках написано.
Пожилую женщину трясло, и тяжело было сказать, было ли это от страха или от ненависти. Но она соизволила кивнуть, и Азамат ее отпустил.
– Так или иначе, – сказал Цинь. – Старик сказал, что искать нужно или в архиве, или в личных комнатах. И архив, и личные комнаты должны быть рядом, ближе к центру комплекса. Нужно выбирать. Там, где по картам должен был быть архив, его не оказалось. Ваши идеи, Любовь Дмитриевна? Куда нам идти?
Бывшая исследовательница машинально потерла плечо.
– В личные комнаты. Чисто теоретически, они должны быть рядом с кафетерием, в котором мы находимся.
Раздался шорох, и Азамат автоматически вскинул пистолет, но Цинь придержал его.
К незваным гостям на одном колесе подкатил неказистый белый робот, напоминающий пузатую банку для солений. Спереди к нему была приклеена большая выцветшая надпись «Меню», а чуть ниже – список предлагаемых блюд.
– Про-буй-те на-ши ола-дьи, – робот немного поискрил. – Са-мые вкус-ные ола-дьи на све-те. Осо-бо-е ме-ню. Толь-ко по чет-вер-гам вто-ро-го ме-ся-ца. По-про-буй-те…
Робот-раздатчик. В принципе, чего еще они ожидали увидеть в заброшенной советской столовой?
Примерно такой вопрос легко читался на гримасе старой фурии.
– Быстро Вас отпустило, – заметил Цинь.
Та уже привычно проигнорировала брошенное в нее замечание.
В семидесятых роботов не слишком удачно старались создавать похожими на людей, так что и у этого экземпляра на макушке торчало два глаза-окуляра, выжидающе разглядывающих «посетителей». Покрытый ржавчиной и белым налетом, робот неловко вертелся на месте, не понимая, что ему делать дальше.
К роботу почти вплотную подошел ассистент – вторая веселая часть их человеческого балласта, у которого, к тому же, почти начисто отсутствовал инстинкт самосохранения. Ни один из наемников не удосужился запомнить его имени, потому так и звали его «ассистентом» – по должности лаборанта въедливой мадам.
– Как он вообще прожил без замены масла, батарей и всего прочего все эти годы? – задумался вслух ассистент.
– То есть это тебе странно, а шуруп с ногами, валявшийся у двери тремя пролетами ранее, тебя вообще не смутил? – спросил Азамат.
– Какой еще шуруп? О, а тут буфет есть! – ассистент моментально переключился и последовал указанию таблички куда-то в глубину зала.
Чертыхаясь, Азамат уверенным шагом направился за упорствующим претендентом на премию Дарвина: ассистент с начала знакомства стабильно демонстрировал граничащую с идиотизмом неосторожность – особенно впечатляющую для человека, занимающегося научной работой.
Цинь не стал их останавливать. Лишь вежливо поинтересовался.
– Ты же тут ныл, что тебе страшно и все такое?
– Паника паникой, а приключений хочется, – ответил ассистент.
Пока ассистент был занят попыткой пролезть вглубь служебных помещений, а Аз – попыткой его за это жестоко убить, Цинь созерцал пространство. И думал.
Некогда белые скатерти. Заплесневевшие ковры. Разбросанные стулья. Где-то разбитые, а где-то неожиданно ярко горящие лампочки. Сверкающий графинами вдалеке буфет.
Он подергал ухо. Вместе с электричеством запустилась и вентиляция. И, как он подозревал, котельная, расположенная где-то ниже. Холодная вода вхолостую струилась вдоль труб, не принося тепла, – газ давно кончился. Нечему было ее разогревать. Шум воды по трубам и этот глупый сквозняк действовали на нервы. Ничто по сравнению с их подопечными, но все же.
Было смешно, когда гул вентиляции послышался в первый раз, еще при заходе на станцию. Там света не было и рассчитывать приходилось лишь на куцые пятна фонариков. Ассистент с визгом чуть не повалил Аза. Профессорша была, в целом, поспокойней, но… как это сказать. Вот есть же люди, в которых процентов девяносто – дерьмо? Вот эта вот такой вот и была. Это не считая общего идиотизма.
Раздался звон разбитой посуды. Помянутый в мыслях ассистент активно сопротивлялся, пытаясь вырываться из рук Азамата, державшего его под локоть. Циня это зрелище развеселило.
– Я бы не стала прогуливаться в подобном месте, – поджав губы, подала голос молчавшая профессорша.
– Вот и не пытайтесь, – устало попросил Цинь. Он знал: Азамат считал, что с этими обузами он слишком сюсюкался.
Робот еще раз попытался выведать у людей, что же им хотелось заказать. Пытаясь подъехать к демонстративно насупившейся профессорше, несколько раз проехался по одному из своих собратьев, что безжизненными грудами валялись на полу. Выглядело это жалко.
– Может, попробовать их починить?
– Ну к черту, – ответил Цинь ассистенту, пинком повалив робота на землю. Тот судорожно задергался, пытаясь подняться, – конструкция подобных моделей не позволяла им самостоятельно подняться. Колесо пугливо жужжало, вхолостую крутясь в воздухе. – Богу одному известно, какую программу в них запаяли создатели, а нам с этим потом разбираться.
– Выглядят они мирно, – сказал ассистент и почесал козлиную бородку.
– Выглядеть-то выглядят. А если у них в программном коде вписано делать колбасу из всех неавторизированных для постоянных обитателей, то мы вас спасать не будем, – ответил Цинь, выдавив из себя натянутый, жуткий оскал.
Ассистент боязливо отшатнулся. Азамат похлопал робота по боку.
– Не думаю, что это наш профиль. Сомневаюсь, что они могут кого-то тронуть.
– Идем, – Цинь не стал ничего доказывать, а просто пошел вперед, всем своим видом показывая, что никого ждать не станет. Остальные потянулись следом.
Остановились у массивной двери, разделявшей блоки. Та не поддавалась, и Аз хотел применить взрывчатку, но Цинь его притормозил. Поиграв с проводками, запустил питание. Пошуршав еще немного, он открыл дверь.
По ту сторону стоял сырой, нездоровый запах. Помещение впечатляло размерами, причем даже больше предыдущего. Здесь света не было. Пришлось включить фонарики. Были дорожки, судя по табличкам, ведущие к стойлам. Вдали виднелись еще какие-то железные вольеры, но отсюда их тяжело было разобрать. Не считая некоторой мебели и сгнившего сена, отсек был пуст. Предполагаемых животных не было. Даже трупов. Слабо колыхалась занавесь на одной из решеток.
– Все же, ЦБ, – Цинь с досады сплюнул. Азамат вскинул бровь, но промолчал.
Гражданские присмирели, даже у профессорши нервишки шалили. Ассистент неожиданно сделал всем приятное, «букнув» бывшей начальнице в ухо. Взвизгнув, та шарахнулась в сторону, поскользнувшись на слизи на полу и проехав по ней же на пятой точке. Аз тайком прыснул в кулак, глядя, как женщина фырчала на полу, словно взбешенный бульдог. Хохот ассистента быстро прервался обиженными воплями, когда та на него набросилась с праведной местью.
Цинь рыкнул на них, чтобы заткнулись. Ничего не объясняя, продолжил идти, ускорив шаг – он исчерпал на сегодня запас красноречия. Он по жизни не любил долго объяснять. Даже говорить вообще, если на то пошло.
И в целом был парнем странным.
Азамат по-доброму звал его «на всю мистику повернутым голубем». Почему голубем – история умалчивает. А вот с мистикой все было проще: напарник маниакально отказывался от заказов, где основная работа была связана с ЦБ.
Сам Азамат в делах был неприхотлив и спокойно соглашался на задания любого плана. Они с Цинем сошлись недавно, месяца два-три назад, когда большой босс решил, что им стоит вместе отправиться разбираться с позабытой станцией. Азамат считал, что сотрудничество вышло плодотворным: несмотря на все недостатки вспыльчивого и нервного товарища, положиться на него было можно спокойно.
Цинь сошел с центральной дорожки. Он целенаправленно дошел до незаметного защитного щитка и принялся там возиться. Электричество было, значит, в теории, освещение можно было попробовать запустить, если проблема была не в лампочках.
Сверху вспыхнуло и погасло. Нити накаливания остались белеть в темноте. Вскоре и они угасли.
– Значит, не в лампочках. Но в чем-то ином. Перепады напряжения? В любом случае, отсюда починить не удастся.
Бормоча себе под нос, Цинь убрал инструменты и поднял оружие. Вернулся обратно к главной дороге.
– Проблема в генераторе? В сети? В проводке? Почему ток идет неравномерно?
Любопытствующий ассистент склонился над свесившимися проводами, оставаясь позади. Азамату пришлось притормозить, чтобы снова подобрать экземпляр с отсутствующим инстинктом самосохранения.
– Вы понимаете, это же приведет к гражданской войне! Мы не хотим закончить так же, как и…!
– Ты что-то сказал? – спросил Азамат и вскинул бровь, поросшую толстыми белыми нитями.
– Ничего я не говорил, – высвободившийся из его хватки ассистент недовольно отряхивал форму – больше для показухи, чем из практических соображений.
Фонарик Азамата высветил все так же одиноко колыхавшееся полотно на решетках. Половина была покрыта белой плесенью. Ее же разводы были на полу.
Ни Циня, ни профессорши видно не было. Не став ждать Азамата с ассистентом, они ушли вперед. Видимо, Цинь посчитал, что напарник и так справится, и потом сам нагонит. А профессорша пошла за ним следом.
Бородатый ассистент нервно заерзал. Азамат поморщился, как от зубной боли.
– Не отставай в этот раз, – сказал Азамат ассистенту и отправился нагонять напарника.
□□□□□
Сбой системы: точное местоположение неизвестно
Станция
201х год по старому летоисчислению
□□□□□
Багрицкий подошел к автомату газированной воды, нажал на кнопку с дюшесом, подставив граненый стакан. Нюхнул пролившееся и скривился.
– Ты не пей только, да? – заботливо попросил его Лени.
– Я, по-твоему, что, совсем из ума выжил?
– Ну кто знает, как на тебе черепная травма отразилась. Я вообще все еще жду, что ты начнешь распевать золотые хиты тридцатых.
– Фарх, увидишь меня когда за этим, сделай доброе дело – пристрели.
Капитан молча замахал им рукой, чтобы не отвлекали. Связь неожиданно пропала и что-то не особо желала возвращаться. Шло лишь какое-то гудение. Треклятые помехи.
Решив попытаться связаться еще раз чуть позже (может, в другой комнате сигнал будет получше), Фархад свистнул остальным птичникам. Прищурился, пытаясь разобрать, куда дальше идти. Карта показывала, что столовая, до которой они дошли, находилась почти у центра станции. И если это так, то где-то здесь можно было увидеть стены гигантского аквариума, вокруг которого станция будто была собрана матрешкой. Помимо практических соображений, аквариум здесь служил еще и окнами, дабы умерить тоску по родине. Просто вместо солнышка и туч работники станции ежедневно глядели в гигантские «окна» на косяки рыб.
Ничего стекло- или водоподобного видно не было. Но, начистоту говоря, дальше, чем на пару пяточков от их фонариков, вообще ни зги не было видно. С тяжелым сердцем Фархад достал еще одну горелку – химический фонарь. Повертев кругляш немного в руке, одним движением раздавил его, а после сноровисто запустил в противоположную часть коридора. Размах у капитана был хорош, но зал был слишком велик. Горелка долетела лишь до середины. Но этого оказалось достаточно. Где-то побольше, где-то поменьше – видно было все помещение.
Фонарики, экономя энергию, поспешно выключили.
Аквариум был. Тянулся по всей левой стороне, перед аккуратно выстроенными в шахматном порядке столиками. С их расстояния доподлинно понять, была ли там вода или рыбки, не представлялось возможным, но вот блеск стекла тяжело было с чем-то перепутать. Был еще один момент. Очередная дыра от вроде как метеорита. Создавалось впечатление, что по консерве, словно по яблоку, ползал какой-то рассеянный червяк, жрущий что ни попадя, но стесняющийся доесть.
– Странно все это, – заметил Багрицкий.
– Мне сразу не к добру показалось, – мгновенно откликнулся Лени.
– Тебе весь день сегодня все что-то кажется и кажется. Расслабься, до пятницы тринадцатого еще две недели, – беззлобно прокомментировал Фархад, попытавшись отвесить молодому поколению воспитательный подзатыльник, но мальчишка успел увернуться.
– Фарх, помнишь наш спор на тему «куда идти»? – позвал Багрицкий. – Предлагаю тот путь, где нет этой дыры. Я здесь с Лени согласен. Не стоит туда ходить. Благо, варианты другие есть.
– Эх, ну ладно, ладно, – Фархад поднял руки, признавая поражение. – Тогда идем до аквариума, потом еще левее. Там, где заканчивается «посадочная зона» – это, я так понимаю, так обозвали те столики, – будет кафе, которое отсюда почему-то не видно. И вот за ним будет дверка. Предположительно, та самая, которую мы искали в начале. Учитывая, что горелке жить еще минут пятнадцать от силы, настоятельно рекомендую пошевеливаться.
Пожав плечами, доктор пошел первым, Фархад – следом за ним, и самым последним плелся разглядывающий все, что только можно, Лени. Страх его уже отпустил, уступив место тому, за что любопытной Варваре нос оторвали.
Краем глаза следя за спиной Багрицкого, которую он использовал в качестве ориентира, Фархад снова углубился в изучение плана. Пожарная лестница должна была быть сразу за небольшим коридорчиком у кафетерия. Чуть дальше – снова лифты. Еще одни, вместе с большой цивильной лестницей, находились по другую сторону столовой. Там, за дырой, предположительно оставленной метеоритом. По расстоянию, в принципе, выбранный ими вариант был лучше. Просто лестница могла быть маленькой, железной и крайне ржавой. В таком случае, помимо не очень безопасного подъема, была угроза не менее опасного и незапланированного скоростного спуска. Но что уже думать, когда все решили.
Он вновь скривился от вшивости выданного им заказа, но быстро стряхнул с себя не к месту пришедшую философию. Поразмышлять о вечном можно будет позже. Сейчас – работа.
Эльста и Багрицкий, будучи представителями старого поколения, на ходу с ностальгией созерцали покрытые скатертью столики, на которых стояли гербарии полевых цветов. Стоило лишь добавить на деревянные стулья всяких пометок ручкой – вышел бы один в один старый студенческий кафетерий.
Некоторую нервозность вызывали эпизодически валявшиеся по полу роботы. У некоторых на голове едва-едва полыхали лампочки. В ходе дискуссии порешили, что те, что со светом, – рабочие, потухшие – нет.
Забавлявшийся бликами света от горелки на подобранной где-то по пути ракушке, Лени внезапно замер, недоверчиво уставившись в удаляющуюся спину Багрицкого. Ему показалось, что покрытие костюмов для вылазки пошло рябью, на секунду сняв чуть блестящее сияние со складок докторского плаща. Тряхнув головой, Лени поспешил догнать товарищей. Как правильно сказал кэп, ему вообще много чего казалось сегодня. Вот и сейчас, к примеру, какое-то жужжание маленьких колесиков.
Свет горелки начал угасать, и компания ускорилась. Они почти дошли до кафетерия. Уже видны были мутно-зеленые стены аквариума. Пока искали дверку, представилась возможность рассмотреть все в деталях.
Буфет был поеден ржавчиной, еда на подносах – давным-давно сгнила или засохла. В некогда блестящих стеклянных графинах плавала бурая тина. Кассовый аппарат был раскрыт, а кое-где на полу валялись монетки и выдранные из прибора кнопки. Тут и там валялись мишура и гирлянды из колечек цветной бумаги.
На стенах висела пропаганда котлет и советской газировки. Еще в углу притулился бюст Ленина. А как же без Ленина?
Дверка нашлась. Целых две. И второй, опять, на карте не было. Видимо, придется в очередной раз выбирать. Фархад уже готов был отдаться на откуп любимому докторскому методу решения проблем: считалочка – и все. «Эники-беники ели вареники…».
Замыкающему Лени снова чудилось, на этот раз – какое-то движение за стеклом. Он вновь кинул взгляд на стекло. Свет падал так, что его вполне можно было бы принять за зеркало. Он скорчил отражению рожу. То покорно показало язык в ответ. От далеких арабо-африканских предков Лени достались смуглая кожа, черные глаза, угловатое лицо да веселые дреды цвета радуги. Хотя последнее было больше делом рук самого пацана и к генетике отношения не имело.
Решившись на всякий случай включить фонарь, Лени резко замер, широко распахнув глаза.
– Эм, народ, направо лучше не смотреть.
– Чего? – капитан недовольно обернулся.
– Мне кажется, я понял, куда делась команда, – он щелкнул пальцами по бутылочного цвета стеклу. Как по заказу, в свете фонаря по ту сторону показалась бледная решетка. По виду – ребра с куском позвоночника. Наверняка сказать было тяжело: вода была мутной, а света катастрофически не хватало.
– Приятного мало.
– И все?! «Приятного мало» – и все?!
– Да, – немного грубо прервал его капитан. – Идем.
Лени снова было не по себе. Более того, его что-то беспокоило, но он не мог доподлинно понять, что. Какое-то непонятное чувство, словно несуществующий зуд. Будто гусеница прогрызла дупло до коры мозга и сейчас превращалась в бабочку. Он дернул себя за нос и чуть его не оторвал, вздрогнув от ругани Фархада. Немногим позже, он сам услышал то же, что встревожило капитана. Багрицкий тоже замер, узнавая песню. Хор раздавался все четче и четче, как будто пел под самым ухом.
«Я верю, друзья».
Слышны были и мужские, и женские голоса, но непонятно было откуда. А еще. Голоса не были похожи на тот скрежет, что слышался из динамиков. Словно исполнители стояли под самым носом, душевно распевая гимн советской космонавтики.
«...От звезды до звезды...» – продолжал выводить хор.
– Замечательно, вот только записи нам не хватало, – не переставая озираться по сторонам в поисках источника звука, Фархад достал из кармана резак.
Неожиданно по всей станции пронесся рокот, словно стон умирающего чудовища. Плиты под ногами стали разъезжаться. Еще один стон – и пол скорчился в судороге, одна монолитная плита поползла на другую. Все обозримое пространство вокруг содрогалось в болезненных конвульсиях, шаталось, тряслось.
Багрицкий успел цапануть за шкирку Лени, едва не лишившегося ног под наезжавшими друг на друга плитами, и тут же дать пенделя для ускорения в сторону дверки в считанных от них шагах. Фонарь и сумка мальчишки радостно заскакали по полу. Фархаду мебель отрезала путь к ним, и он отступал в другую сторону. Пол вздувался под его ногами, норовя провалиться в любой момент. Отскочив в угол, он подпрыгнул как мог и вбил в железную стену резак, и тут же выключил, повиснув на рукоятке и моля бога, чтобы это решение не стало последним неудачным в его жизни. Под ногами ощерилась пропасть.
Отпинав паренька на безопасное расстояние, доктор развернулся, оценивая шансы проскочить, чтобы помочь загнанному в угол другу. Плиты все еще бились в схватке. Одна проигрывала, позволяя сопернице на себя наползти. Вторая, приподнявшись, все же ушла не слишком высоко. Чисто теоретически, он с его длинными конечностями мог через них перескочить, а затем поддеть и перекинуть через них невысокого капитана.