Дева без магии. Военная академия Аркхейм

Глава 3. Симбиоз и Завеса

Кира

Магическая лекционная аудитория больше всего походила на амфитеатр для допросов времен инквизиции. Каменные крутые уступы, узкие скамьи, от которых моя многострадальная задница затекла уже через десять минут, и гигантская грифельная доска на стене. Только вместо мела по ней само по себе ползало светящееся фиолетовое перо, выводя заковыристые руны.Профессор Шлиман — сухопарый старик, глухой на левое ухо и, кажется, наполовину выживший из ума — вещал о теории Завесы.

— Завеса — это живой щит Империи, — монотонно бубнил он, расхаживая перед доской. — Она питается ментальными токами Первородного Света и сдерживает хаотическую энтропию Бездны. Твари Бездны не имеют постоянной молекулярной структуры, они — чистый распад. Магия Света стабилизирует их, обращая в пепел.

Я сидела на самом верхнем ряду, подперев подбородок ладонью, и яростно строчила в выданном пергаменте. Мой мозг биофаковца отчаянно пытался перевести этот эльфийский бред на нормальный язык науки.

«Так, ладно, — писала я на полях. — Если отбросить пафос. Завеса — это полупроницаемая клеточная мембрана. Бездна — это агрессивная внешняя среда с высоким осмотическим давлением или вирус. Магия Света действует как антитела или фагоциты, уничтожающие чужеродные агенты. Но если это мембрана, почему она пропускает тварей? Значит, у них есть рецепторы для маскировки...»

— Курсантка… Кира? — дребезжащий голос профессора внезапно выдернул меня из размышлений.

Я подняла голову. Вся аудитория — человек пятьдесят первокурсников — обернулась на меня. Блондинчик из столовой, сидевший на три ряда ниже, обернулся и демонстративно оскалился.

— Да, профессор? — я выпрямилась.

— Мне доложили, что к нам прибыла… особа без искры. Из безмагического мира, — Шлиман посмотрел на меня поверх круглых очков. В его взгляде не было злости, скорее профессиональный интерес биолога, препарирующего редкую жабу. — Скажите мне, дитя, раз уж вы так усердно что-то черкаете: как, по-вашему, функционирует рунический узел Завесы при контакте с ментальным полем мага?

Я сглотнула. Ровным счетом ни хрена я не знала про ментальные поля. Но питерские коммуналки приучили меня: если не знаешь ответа — отвечай уверенно и научно. Окружающие примут это за гениальность или испугаются терминов.

— С точки зрения моего мира, профессор, — громко произнесла я, лениво накручивая на палец светлую прядь волос, — ваш рунический узел работает по принципу классического биологического симбиоза или ферментативной реакции. Маг выступает в роли субстрата, а руна — в роли катализатора. Происходит комплементарное связывание, которое активирует защитный барьер. А Бездна — это просто денатурирующий агент, который пытается разрушить белковую… то есть магическую структуру руны.

В аудитории повисла мертвая тишина. Маги-первокурсники захлопали глазами, пытаясь переварить слова «субстрат» и «комплементарное связывание». Профессор Шлиман замер, его фиолетовое перо зависло в воздухе и капнуло чернилами на пол.

— Суб… страт? — переспросил старик, забавно шевеля бровями. — Катализатор? Хм… Какая любопытная терминология для описания божественного Света Изначального…

Я мысленно поставила себе зачет. Физика и биология рулят даже в мире, где люди летают на метлах.

Мой взгляд случайно скользнул к самым верхним дверям аудитории, которые находились в тени, у самого потолка. Там, прислонившись к каменной арке и скрестив руки на груди, стоял мужчина.У меня внутри всё мгновенно сжалось, а дыхание перехватило. Рэйн.Он был в своей неизменной приталенной куртке из черной плотной кожи, которая так чертовски хорошо подчеркивала его широкие плечи. Его черные волосы были слегка растрепаны ветром, а серые глаза смотрели на меня из темноты прохода с ледяным, нечитаемым выражением. Сколько он там стоял? Он слышал мой бред про ферменты?

Рэйн не пошевелился. Он просто смотрел на меня. Напряжение между нами натянулось, как гитарная струна, и воздух в аудитории показался мне удушающе горячим. Я демонстративно отвернулась к профессору, чувствуя, как под серым воротником формы шея покрывается предательским румянцем. Этот чертов магистр действовал на мою нервную систему как сильнейший раздражитель.

Рэйн

Я пришел за пятнадцать минут до конца лекции. Магический совет требовал регулярных отчетов о поведении «ножен», и я решил, что личное наблюдение в неформальной обстановке — лучший способ понять, с чем именно мы имеем дело.Я стоял в тени верхнего яруса амфитеатра, незаметный для курсантов и старого Шлимана. Мой взгляд почти сразу выхватил её среди полусотни одинаковых серых макушек. Кира. Светлые пшеничные волосы, собранные в высокий хвост, резко выделяли её на фоне местных брюнеток и шатенок. Она сидела на самом верху, отстраненная от остальных, и что-то быстро писала. Ни тени страха, который обычно испытывают попаданцы. Только упрямо сжатые губы и этот её вечный, раздражающий вызов в осанке.

Когда Шлиман поднял её, чтобы проучить за невнимательность, я приготовился к тому, что девчонка опозорится. Безмагические люди, попадая в Этернию, обычно лепечут что-то о богах, падают на колени или бьются в истерике. Но Кира выдала нечто, что заставило меня на секунду нахмуриться.

«Субстрат. Катализатор. Комплементарное связывание».Её голос — чистый, уверенный, с легкой хрипотцой — разносился по каменным сводам аудитории. Она говорила о великой магии Света, защищающей наши жизни, как о каком-то... химическом процессе в пробирке. Самое удивительное, что в её абсолютно дикой логике был смысл. Она пыталась разложить высшие материи на механические элементы. Измерить руны линейкой.

Я смотрел на её тонкую шею, на то, как она лениво и чертовски соблазнительно накручивала светлую прядь на палец, отвечая профессору. Внутри меня, где-то глубоко под ребрами, снова шевельнулось то самое глухое, опасное раздражение, смешанное с упрямым физическим притяжением. Плотная серая форма академии шла ей куда больше, чем тот зеленый халат, в котором она прибыла. Она подчеркивала её тонкую талию и округлые бедра.

Вдруг Кира подняла голову и посмотрела прямо на меня. Её карие глаза расширились от неожиданности. На долю секунды она замерла, перестав дышать. Я видел, как на её бледной коже у основания шеи проступил нежно-розовый румянец. Она злилась на мое присутствие, но её тело реагировало на меня так же, как моё на неё — выбросом адреналина. Она упрямо вздернула подбородок и отвернулась, делая вид, что слушает профессора.

Я слегка усмехнулся про себя, не меняя выражения лица. Глупая девчонка. Она думает, что может отгородиться от меня своими непонятными терминами. Но на следующей тренировке я выжгу из нее эту уличную спесь. Я должен держать её под контролем, потому что эта блондинка медленно, но верно ломала структуру моего идеального, холодного мира. И это пугало меня сильнее, чем весь Корпус Бездны на южной границе.

Я развернулся и бесшумно вышел из аудитории, оставив её один на один с её «катализаторами».

Глава 4. Мясник Императора отчуждения

Кира

Магическая общага после лекций встретила меня привычным уютом средневековой тюрьмы. Я завалилась на свою скрипучую кушетку прямо в сапогах, чувствуя себя так, словно по мне проехался питерский трамвай. Мозг до сих пор плавился от «ферментативных рун» профессора Шлимана, а перед глазами с раздражающей четкостью стоял силуэт Рэйна в проеме двери. Его серые глаза на фоне черных, как смоль, волос выглядели в полумраке аудитории как два прожектора. Жуткий тип. Красивый, породистый, но жуткий.

На соседней кровати Лисандра — крупная девчонка с факультета земли, напоминающая добродушную, но очень сильную медведицу — с аппетитным хрустом грызла какое-то фиолетовое яблоко.

— Ну что, «пророчество», жива? — Лисандра метко зашвырнула огрызок в глиняный горшок у двери. — Слышала, ты сегодня на Завесе Шлимана довела до экстаза какими-то матерными земными словами? А еще говорят, сам Валориан на тебя с галерки зыркал. Подруга, если он решил лично заняться твоим воспитанием, я бы на твоем месте начала писать завещание.

Я со стоном перевернулась на бок, подложив локоть под голову.— Да ладно тебе. Ну высокомерный, ну злой, ну брюки у него кожаные слишком обтягивающие. Но не убьет же он меня в самом деле? Я же по вашему паспорту «великое спасение Империи».

Лисандра мгновенно перестала улыбаться. Она наклонилась вперед, уперев локти в колени, и посмотрела на меня с неожиданной для ее веселого нрава серьезностью.

— Кира, ты вообще не понимаешь, куда попала, да? Для тебя это всё шуточки, физика, подносы оловянные… Валориан — не просто строгий препод. В академии его за глаза зовут Мясником Императора.По моей спине пробежал неприятный холодок.

— Почему Мясником? — спросила я, сбрасывая напускное равнодушие. Биологический интерес к опасному хищнику снова взял верх.

— Потому что у него внутри ничего нет, кроме приказов сверху и математического расчета, — тихо произнесла Лисандра, озираясь на дверь, словно магистр мог материализоваться прямо из каменной кладки. — Три года назад на южном рубеже его отряд попал в окружение Бездны. Там был его лучший друг, с которым они вместе Аркхейм оканчивали, и еще человек тридцать курсантов-практикантов. Твари прорвали сектор, началась паника. Знаешь, что сделал Рэйн?

Я покачала головой, чувствуя, как сердце начинает стучать чуть быстрее.

— Он не стал никого спасать. Он просто запер рунический барьер снаружи, чтобы заражение не пошло на столицу. Отрезал весь отряд вместе со своим другом и выжег весь сектор абсолютным Светом. До пепла. Твари сдохли, но и от его людей ничего не осталось. Когда Военный совет спросил его, почему он не попытался вывести хотя бы выживших, он ответил, что риск прорыва Завесы составлял семьдесят четыре процента, а гибель отряда — это допустимые потери по уставу.

Лисандра сглотнула и добавила еще тише:

— Говорят, после того дня он вообще перестал разговаривать как нормальный человек. Стал роботом. У него нет друзей, нет женщин, он ни с кем не пьет эль в таверне. Он живет на передовой и в этой башне. Если Император прикажет ему пустить тебе кровь ради блага Этернии — Рэйн сделает это, даже не моргнув своими ледяными глазами. Так что держись от него подальше, Кира. Он выжжен изнутри.

Я молча уставилась в потолок, переваривая услышанное. Перед глазами снова встал его образ: черные растрепанные волосы, жесткая линия рта и этот пугающий, пустой взгляд на плацу.Мясник. Робот без сердца. Допустимые потери.Внутри меня шевельнулось странное, противоречивое чувство. Мой циничный разум лаборанта понимал его логику: на войне выживают прагматики. Но как женщина и как человек, я почувствовала глухую, давящую тоску. Какую же бездну нужно носить в себе, чтобы так легко вычеркивать человеческие жизни?

«Держись от него на расстоянии вытянутого меча», — вспомнила я его утренние слова. Что ж, господин Валориан. Теперь я и сама вижу, что твоя ледяная стена — это не просто дурной характер. Это зона отчуждения. И приближаться к ней действительно опасно для жизни.

Рэйн

Полночь. Луна Этернии заливала мой кабинет мертвенно-бледным, серебристым светом, проникая сквозь узкое стрельчатое окно. Я не зажигал свечей. Магу Света не нужна искра, чтобы видеть в темноте, да и скрывать от самого себя было нечего. Я сидел в кресле, откинув голову на каменную стену. На коленях лежал тот самый кожаный блокнот. Пальцы левой руки лениво перебирали гладкие страницы, останавливаясь на жирных черных чернильных линиях, перечеркивающих имена.

Эдгард Валориан. Мой троюродный брат. Марк Торен. Мой лучший друг по академии. Я смотрел на эти буквы, написанные моим собственным почерком, и чувствовал... ничего. Абсолютный, идеальный вакуум. Я знал умом, по записям, что Марк был отличным щитовиком, что мы делили с ним последнюю флягу воды в пустынях Бездны и что три года назад на южном рубеже я лично запечатал барьер, оставив его по ту сторону ради спасения провинции. Я помнил сухие факты. Помнил цифры, хронологию боя, процент риска.Но я не помнил его лица. Не помнил звука его смеха. Не помнил, каково это — иметь друга. Магия Света высшего порядка, которую я применил тогда, чтобы выжечь зараженный сектор, сожрала эти воспоминания без остатка, взяв их в качестве платы за колоссальную энергию.

Для всей академии и Военного совета я был безжалостным Мясником, расчетливым чудовищем, пожертвовавшим близкими ради устава. Пусть считают так. Это избавляло от лишних вопросов. Никто в этом мире не должен был знать, что я не чудовище — я просто пустеющий изнутри сосуд, который медленно забывает собственную жизнь.

Я закрыл блокнот и провел ладонью по жестким черным волосам, падающим на лоб. Бессонница в последние дни становилась невыносимой. Каждый раз, когда я закрывал глаза, мой стерильный, холодный разум почему-то подсовывал мне одну и ту же картинку: золотые, пшеничные волосы блондинки из другого мира, ее дерзкий взгляд карих глаз и то, как ее тело пахло озоном и незнакомым, теплым летним дождем. Она не должна была задерживаться в моей голове. Это нарушало баланс. Это было физически опасно.

Я поднялся, застегнул ремни черного кожаного дублета на груди и взял со стола связку ключей. Сидеть в четырех стенах больше не имело смысла. Ночной обход замка — отличный способ выветрить из мыслей эту безмагическую переменную, которая так нагло ворвалась в мое идеальное уравнение. Я вышел в холодный коридор, даже не подозревая, что в эту самую минуту по темным переходам академии, нарушая все запреты и комендантский час, пробирается одна упрямая макушка.

Глава 5. Законы ночной оптики

Кира

Нарушать правила в Питере было как-то проще. Самое страшное, что могло случиться, если ты прокрался в закрытую лабораторию биофака после закрытия — это ворчливая вахтерша тётя Люба и угроза лишения стипендии. Здесь же, если верить Лисандре, за ночные прогулки по Аркхейму можно было запросто лишиться если не головы, то пары конечностей точно. Местные горгульи на карнизах выглядели слишком уж плотоядно.

Но сидеть в четырех стенах и ждать, пока меня выдадут замуж за какой-нибудь «великий клинок Империи», я не собиралась. Мне нужна была библиотека. Конкретно — Запретная секция, где, по логике любого приличного фэнтези, обязаны были храниться книги по межмировым порталам.

Я пробиралась по темным коридорам, вжавшись в холодную каменную кладку. Из одежды на мне были только тонкие трикотажные штаны для сна и свободная черная футболка, которую я успела прихватить из своего мира. Босые ноги бесшумно ступали по плитам. В руках я сжимала крошечный артефакт-светляк, который стащила с лекции профессора Шлимана. Если прижать его ладонью, он давал ровно столько ультрамаринового свечения, чтобы не пересчитать носом ступеньки.

Массивная кованая дверь библиотеки оказалась заперта, но здешний завхоз явно не знал о существовании питерских шпилек для волос. Два щелчка, тихий скрежет старого замка — и я внутри. Запретная секция встретила меня запахом вековой пыли, засохшей кожи и тяжелых чар. Воздух здесь был таким плотным, что казался осязаемым. Я скользила между гигантскими стеллажами, уходящими высоко в темноту, пока не наткнулась на секцию с многообещающим названием «Аномалии Завесы и Разрывы Пространства».

— Так, посмотрим, что у нас тут… — прошептала я, вытягивая тяжелый фолиант в железном переплете.

— Ищешь способ денатурировать руны, курсантка?

Низкий, бархатистый голос прорезал тишину ночи, как скальпель. Я вздрогнула так сильно, что книга выскочила из рук. Тяжелый фолиант с грохотом полетел вниз, но не долетел до пола. В темноте мелькнула мужская рука, перехватившая летящий кусок железа и кожи в паре сантиметров от плит. Я резко обернулась, вжавшись спиной в стеллаж. Из тени медленно вышел Рэйн Валориан. Моё сердце ушло куда-то в район пяток, а потом забилось с утроенной силой. Он был без своих мечей, но в той же приталенной боевой куртке, расстегнутой у ворота. Его короткие черные волосы были небрежно взъерошены, словно он только что поднялся с постели, а серые глаза в полумраке казались абсолютно серебряными.

— М-магистр… — выдавила я, проклиная свой внезапно севший голос. — Я просто…

— Нарушаешь комендантский час, проникаешь в закрытые архивы и воруешь имущество академии.

Рэйн подошел ближе, аккуратно ставя тяжелую книгу на полку над моей головой. Он оказался слишком близко. Настолько, что я спиной чувствовала жесткое дерево стеллажа, а спереди — волну тепла, исходившую от его тела. Он пах морозной хвоей, железом и ночной прохладой. В этой тесной темноте между полками его широкие плечи полностью перекрывали мне путь к отступлению. Ледяной Мясник, о котором Лисандра рассказывала такие ужасы, сейчас стоял в полушаге от меня.

— Измерительные артефакты показывают в тебе абсолютный ноль магии, Кира, — тихо произнес он, наклоняясь чуть ниже.

Его серые глаза медленно скользнули по моим распущенным светлым волосам, спустились к открытым ключицам и остановились на губах.

— Но ты умудряешься взламывать охранные плетения четвертого круга обычной металлической спицей. Как?

— Это называется механика, господин магистр. Я попыталась вернуть себе привычную дерзость, но дыхание сбивалось. Химия между нами в этот момент была такой осязаемой, что воздух буквально искрил. Взрослый, опасный голод — вот что я прочитала в его секундном прищуре.

— Законы трения и рычага. Они работают даже без вашего божественного Света.

— Опять твоя земная наука, — Рэйн опустил руку на стеллаж прямо возле моего уха. Его пальцы в черной кожаной перчатке без пальцев едва заметно коснулись моих пшеничных прядей. По моему телу прошел разряд статического электричества.

— Ты думаешь, что если пророчество назвало тебя «ножнами», Империя будет терпеть твои выходки?

— А вы? — я упрямо вскинула подбородок, глядя прямо в его ледяные глаза. — Вы лично вышвырнете меня к тварям Бездны, как обещали на плацу? Ну же, Мясник. Покажите свою хваленую расчетливость. Или я для вас — допустимые потери?

Рэйн резко замер. Я увидела, как его зрачки на секунду расширились, а челюсти плотно сжались. Слово «Мясник» и «допустимые потери» явно попали в какую-то его скрытую рану. В его взгляде на долю секунды промелькнуло что-то настолько темное, дикое и отчаянное, что мне захотелось отступить еще глубже в шкаф. Но бежать было некуда.

Рэйн

Она назвала меня Мясником. Слова этой девчонки ударили под дых сильнее, чем деревянный меч на утренней тренировке. Значит, слухи уже дошли до ее светлой головы. Курсанты шепчутся по углам, а она… она просто берет эти страшные слова и швыряет мне их в лицо, без капли того священного ужаса, с которым на меня смотрят остальные. Я стоял так близко, что видел, как бешено бьется жилка на её тонкой шее. Безмагическая блондинка в тонкой ночной одежде, абсолютно беззащитная перед любым магом этого замка. Её светлые волосы в темноте библиотеки казались серебряным ореолом, а свободная черная футболка то и дело сползала с плеча, обнажая гладкую, фарфоровую кожу. От нее пахло летней грозой — запахом, которого в моем выжженном мире не существовало уже очень давно. Внутри меня, в обход всех ментальных щитов и ледяного контроля, взвилась глухая, первобытная волна ярости и... желания. Жесткого, взрослого желания, которое я подавлял годами. Мне хотелось сжать её тонкие запястья, вжать в этот чертов стеллаж и доказать, что Мясник умеет не только проливать кровь.

Мои пальцы, коснувшиеся её пшеничных волос, невольно сжались чуть крепче.

— Ты слишком много разговариваешь, Кира, — мой голос прозвучал тише и глуше, чем обычно. В темноте между стеллажами он показался почти интимным. — В Этернии за такие слова людей отправляют на эшафот.

— Но вы не отправите, — она не отступила. Её карие глаза смотрели на меня с такой безумной, чисто питерской уверенностью, что мой стерильный расчет просто дал сбой.

— Потому что я вам нужна. И потому что под всей этой вашей идеальной кожей и ледяным тоном прячется обычный, уставший человек.

Я замер, глядя на её приоткрытые губы. Расстояние между нами сократилось до жалких нескольких сантиметров. Мой взгляд буквально прирос к ней. Воздух между нами стал удушающе горячим, плавя остатки моей хваленой дисциплины. Мне стоило колоссальных усилий не поддаться этому безумному импульсу и не поцеловать её прямо здесь, среди пыльных фолиантов. Это было бы катастрофой. Моя магия… если я позволю себе привязаться к ней, если я впущу эту блондинку в свое сердце, Свет заберет её из моей памяти после первого же серьезного боя. Я сотру её сам.

Я резко отдернул руку от стеллажа и шагнул назад, разрывая эту опасную, плавящую разум близость. Холодный воздух библиотеки мгновенно остудил разгоряченную кожу.

— Десять нарядов, курсантка Кира, — мой голос снова стал привычным ледяным монолитом, хотя внутри всё еще клокотал потревоженный вулкан. — За нарушение комендантского часа. Завтра после лекций ты будешь драить этот зал вручную. Без применения «механики».

Я повернулся спиной, не желая больше смотреть на то, как её футболка снова сползает с плеча.

— Марш в общежитие. И не дай бог я поймаю тебя здесь еще раз. Я не посмотрю на пророчество.

Я шел по темным коридорам Аркхейма, а мои пальцы до сих пор помнили шелковистую мягкость её светлых волос. Ледяная стена, которую я строил годами, не просто дала трещину. Она начала медленно, с глухим скрежетом осыпаться. И самое страшное — я не знал, как это остановить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.