«Мне одной они не нравятся?» – спросила себя Лиза, сверяясь с Машиной безразличной реакцией. Ей никак не удавалось отделаться от чувства тревоги в присутствии сестёр. «Что ж, неудивительно, – вздохнула она. – Я та ещё стерва».
Сев в троллейбус и купив билеты у кондуктора, они столпились в центре салона. В окне мелькали зерновые силосы и портовые краны, небо за ними начинало темнеть.
Гриша уже во второй раз перепутал имена сестёр, хотя их красно-белые сарафаны различались по фасону. «Куда он смотрит? – удивилась Лиза. – У одной юбка А-силуэта и V-образный вырез, у другой прямая и квадратный. Что тут путать?»
– Не извиняйся, мы правда одинаковые! – успокоила его Лика.
– Так ведь интереснее! – вторила Ники. – Вот представь: захочешь ты поцеловать одну из нас и как выберешь?
Гриша не нашёлся что ответить, его бледноватое лицо пошло пятнами.
– Я бы поцеловал любую, – вмешался Дима. – Если не дала пощёчину, значит, та. Если дала, есть второй шанс.
Близняшек его план ничуть не смутил, напротив, они заулыбались, обнажая острые зубки. Лиза же заметила, что, говоря так, бывший смотрел не на сестёр, а на неё, и несмотря на топорность приёма, ощутила укол ревности.
Через полминуты они вышли на остановке «Военкомат» и свернули в переулок, ведущий к набережной. Видневшаяся вдалеке площадь у фонтана в форме шаровой молнии была запружена народом, потому они пошли по улице Айвазовского, некогда одной из красивейших в городе, которая теперь заросла травой. Под ноги попадались голубые шишки туи и недозрелые плоды софоры.
– Поднимемся на Митридат? – предложил Лёша.
– Можем сегодня без приключений? – Лиза, в своих лёгких плетёных сандалиях, с трудом перепрыгивала провалы в асфальте. Путь на гору стал бы испытанием.
– Лучше на пирс, – сказала Маша, идея всем понравилась.
На пирсе не было ни одной лодки: катер с разноцветной иллюминацией катал туристов взад-вперёд по заливу, яхты тоже вышли в море, в их парусах отражались голубые сумерки. Дима устроился на носу возле столбика для швартовки, где волны поднимались выше всего, остальные дальше, за его спиной, куда долетали лишь солёные капли. Лиза положила сумочку на ржавую заклёпку, крепившую сваю, и присела на ладони, но потом, расслабившись, перебралась на прохладный бетон. Одна из близняшек и Гриша остались на ногах. «Побрезговал сесть на асфальт, чистюля».
– Скоро же День рыбака! – спохватилась Маша.
Лиза улыбнулась тому, как подруга ожила при мысли о празднике. Будут дети со светящимися вертолётиками, люди в тельняшках, Нептун, разбрасывающий кульки с конфетами, – ничего более, и всё же Машины глаза сияли звёздами.
– Какого он числа? – уточнил Лёша.
– Это всегда второе воскресенье июля, – ответила девушка. – Получается, тринадцатого.
Лиза не знала даже, какое число сегодня. Кто помнит о времени на каникулах? Последний раз она смотрела в календарь, когда с волнением, доходящим до болей в желудке, считала дни до Диминого приезда.
– Тринадцатого? А сейчас что? – спросил тот, о ком она подумала.
К нему моментально наклонился Гриша и очень тихо шепнул: «Сейчас июль». Дима заливисто рассмеялся. Не сиди Лиза так близко, никогда не узнала бы, в чём шутка. Ей порой было любопытно услышать, как эти двое общаются наедине.
Ники, расположившаяся с другой стороны от Димы, перестала болтать ногами и, смотря на небо, сказала: «Такую ночь упускать нельзя».
Лиза хотела переспросить, какую ночь, сегодняшнюю или грядущую, праздничную, имеет в виду Ники, когда та склонилась вбок подобно колосу пшеницы и опустила голову Диме на плечо. Лишь бы этого не видеть, Лиза устремила взгляд на стоящие рядком катамараны и… почувствовала толчок кулаком в поясницу. Она замахала руками – поздно, не удержаться; зажала пирс под коленями, – напрасно. Лента неба прокрутилась перед глазами, от погружения живот обожгло крапивой, в лицо ударила вода.
Море хлынуло со всех сторон, Лиза забарахталась в толще воды. С поверхности слышались глухие крики, из губ начал выходить воздух. Она открыла глаза: сине-зелёную, плотную как гуашь воду рассекала надвое прядь её волос. «Здесь же нет лестницы!» – подумала Лиза, выныривая. Волна толкнула её в грудь и припечатала к каменному столбу спиной. Она развернулась и схватилась за сваю; ракушки и жёсткие водоросли оцарапали коленки. «Некоторые тут ныряют, – вспомнила она, – но выход на руки мне не сделать, даже не подтянуться!»
– Надо найти спасательный круг! – донёсся сверху звонкий голос Гриши.
– Не паникуй, так достанем, – Дима говорил прямо над ухом.
Лиза отпустила столб и выплыла из-под края причала. К ней тянулись руки; изловчившись, она схватила две – Лёши и Димы – и проигнорировала Гришу, чудом оттолкнулась ногами и пробкой вылетела на угол пирса.
Бедром она стукнулась о столбик для швартовки. Впрочем, синяки – мелочи. Хуже всего была мысль, что один из стоящих рядом ей враг.
– Не ударилась?
Она позволила Лёше поставить себя на ноги.
«Видел, кто меня толкнул?» – шепнула она. Друг отпрянул, в зелёных глазах, точно от испуга, сузились зрачки. Ясно: ничего не знает.
После прогревшейся за день морской воды ветер казался холодным, клевал больно. Лиза подобрала сумку с ключами и телефоном. Шорты чавкали, свободная майка теперь облепляла тело, как упаковочная плёнка.
– Ну ты отмочила. – Дима, широко улыбаясь, стянул футболку и отдал её Лизе.
«Что не снимает с него подозрений», – подумала она, от футболки, однако, не отказываясь.
– Поехали домой, простудишься. Если хотите, можете остаться, – обратился он к остальным.
Все согласились, что пора возвращаться, и только Маша выглядела расстроенной: но не станет же она сидеть на причале одна…
Сёстры повели компанию через толпу, скопившуюся на площади. Сувенирные палатки уже закрылись, лишь ветер прибивал мусор к их клеёнчатым подолам. В кафе «Капучино» поздние посетители доедали ужин. Когда друзья переходили дорогу, мимо проехала чёрная «шестёрка».
– Это Владик? – Маша дёрнула Диму за локоть.
– Не увидел номера. Возможно. Хотя Влад хотел пару дней не бомбить. Тётя не знает, что он берёт машину.
– Пф… станет он терпеть.
Дима, похоже, хотел возразить, но в эту секунду уличный саксофонист заиграл такую красивую и печальную мелодию, что они невольно остановились послушать. Маша с Лёшей пошли бросить ему мелочь.
Лиза держалась позади. Димина футболка слиплась с мокрой майкой, и хотя холодный воздух уже меньше колотил по рёбрам, ощущения были не из приятных, ей не терпелось попасть домой.
– Ты как? – спросил у неё Дима.
– Кто меня толкнул, знаешь?
– Толкнул? – Он тоже строил из себя святошу.
– А ты думал, я сама упала?
«Это могла быть либо Маша, либо одна из близняшек, – рассудила Лиза. – Гриша, при его неуклюжести, сам скорее бы навернулся, и вообще: парни ни при чём».
Она перевела взгляд на ночной клуб «Lime», окружённый зелёной аурой электрических гирлянд, давая Диме понять, что беседа окончена, но он снова заговорил:
– У меня для тебя кое-что есть, – раскрыв ладонь, он показал ей пару серёжек.
Лиза инстинктивно протянула руку, потом отдёрнула. От внимания Димы этот жест не ускользнул, он заулыбался, довольный, как сытый кот.
– Это тебе.