ПАХТАЗОР

Глава 1. Алтай

По тускло освещённым коридорам крепости эхом разносился энергичный стук многочисленных шагов. Гул приблизился к одной из камер. Дверь каменной клети скрипнула от лёгкого толчка.

На полу только что открытого помещения, на спине, лежало чуть иссохшее от ветра и жаркого солнечного света тело в простой холщовой одежде. Коротко стриженые волосы покрылись песчаной пылью, из глазниц смотрела пустота. Свежая паутина, окутавшая переднюю часть туловища когда‑то живой плоти, также заполнила пространство, уходящее вглубь живота, разбросанными по ней паучьими коконами. А рядом, на этой же паутине, копошилась большая паучиха, бликуя красными отметинами на выпуклом брюхе.

Сквозь узкое окно камеры пробивался луч полуденного света.

***

Мутные воды нижней Катуни неспешно катили туристический рафт по пологим порогам. На борту находились трое туристов и гид. Сплав по реке открывал живописные виды Алтайских гор, покрытых бархатом зеленеющих лесов. Ими уже два часа спокойно наслаждалась семейная пара с сыном.

Проводник Виктор сидел на корме, отец семейства расположился на передней банке вместе с женой, а ребёнка лет семи усадили на пол лодки. Юркий мальчишка то и дело крутил головой по сторонам, с интересом глядя на мягко скошенные пики гор, и постоянно оттягивал пряжку на шлеме.

— Тима, не трогай застёжку, — оглядываясь на сына, останавливала его мать.

— Мне мешает, — жалобно отвечал Тима.

— Так она и должна крепко сжимать. У нас тоже крепко пристёгнуты шлемы, — парировала мать.

— Ой, смотрите, это кто — косуля? — через мгновение переключила внимание женщина, глядя на берег.

— Что там, мам? — любопытство мальчика взяло верх, и он встал на ноги.

Виктор дал Тиме леерный тросик, за который тот взялся обеими руками.

— Держись крепко, — оба родителя обернулись назад.

— Там ещё косули, смотрите! — малыш указательным пальцем правой руки показывал вперёд, держась за леер левой.

Лодка продолжала скользить по реке, которая в мае была настолько мутной, что знаменитая Катунь бурлила серым водным потоком, а не кристально‑бирюзовым течением. Но это не мешало туристам пребывать в восторге от созерцания дикой природы.

Тима, засмотревшись на семью косуль, то и дело нажимал на пластиковый фастекс шлема: щёлк‑щёлк. В какой‑то момент рафт наехал на один из подводных валунов небольшого порога — он был не виден в грязевом потоке. Лодку подкинуло, накреняя вбок. Щёлк.

Ребёнок от неожиданности отдёрнул руку от каната и, машинально хватаясь за слетающий с головы шлем, выпал из лодки.

С момента трагического события прошло несколько дней. За это время Виктору на телефон поступило немало звонков, поэтому звонок от очередного представителя Следственного комитета не стал для него неожиданностью. Посчитав это обычной практикой в ходе следствия, турпроводник согласился на встречу, о которой попросил звонивший.

Вечером того же дня во двор дома, где жил Виктор, заехал тонированный «Порше», узнаваемый многими жителями небольшого города. Его владельцем был подполковник местного отделения полиции — его имя и фамилия были хорошо известны и Виктору. К моменту, когда автомобиль подъезжал к дому, Виктор уже успел спуститься во двор. Приезд чиновника немало удивил гида. Ему казалось, что дело, хоть и серьёзное, но не стоит внимания таких высокопоставленных лиц. Не подавая вида лёгкой растерянности, он по приглашению водителя сел в автомобиль.

— Виктор, знаю, ваше положение сейчас незавидное, — начал без особых прелюдий чиновник, сидевший за рулём.

— Ситуация неприятная, но это несчастный случай, — уверенный в своей правоте, спокойно ответил Виктор.

— Вы оказывали услугу, не поставив в известность организатора, а как частное лицо. Понимаю. Деньги нужны всем.

— Я сделал всё по правилам. Эта семья — мои знакомые.

— Ну вот, вы говорите «по правилам», а свидетели кто? Безутешные родители, потерявшие единственного ребёнка?

Виктор молчал.

— Поверьте моему опыту: даже если они и правда ваши знакомые, будет уже неважно, насколько хорошо вы выполняли свои обязанности. Им сейчас важно, насколько хорошо они выполнили свой родительский долг.

— Я прохожу свидетелем по этому делу, я давал показания, — отбивался Виктор.

— Без подтверждающих показаний шансов остаться свидетелем и не перейти в разряд обвиняемых ничтожно мало.

От такого неожиданного поворота разговора Виктор онемел и не находил, что ответить собеседнику. Он молча вдыхал воздух кожаного салона с терпким ароматом дорогого парфюма.

— Статья двести тридцать восьмая, часть вторая. До шести лет лишения свободы.

— Что вы от меня хотите?

Сделав небольшую паузу, собеседник продолжил:

— Я знаю, вы опытный гид. Я хочу предложить вам свою помощь в обмен на одну услугу. Необходимо организовать поход от Горно‑Алтайска до Змеиногорска: набрать группу из нескольких человек и привести её к рудникам, — таким же уверенным тоном добавил подполковник.

— А дальше?

— А дальше группу заберёт трансфер, а вы вернётесь назад и никому ничего не скажете. За потраченное в походе время можете не переживать — отблагодарю достойно.

Мысли пульсировали в голове у гида одна за другой. Происходящее было сложно осознать. Страх и негодование сковали тело.

— Я наберу вас завтра, — протянув руку Виктору, подытожил встречу начальник.

В эту ночь Виктор не спал. Совсем.

***

В единственной школе‑интернате провинциального города начинался обычный учебный день. В одноэтажной пристройке, оборудованной под спортзал, было почти безлюдно: стало уже достаточно тепло, чтобы проводить уроки физкультуры на улице. Только один из школьников, лет тринадцати, закидывал баскетбольный мяч в корзину, звоном ударов нарушая тишину спортзала.

Здесь же находился учитель физкультуры Сергей Букреев, который объяснял ещё одному ученику, как восстановить надорванную накануне спину:

— Немного повиси — и можешь ещё корпусом чуть покрутить, — одновременно сам поворачивал корпус для примера. — И хорошо прогрейся. И это… со сборами тогда в этот раз отбой.

Коренастый мальчишка, глядя на Букреева снизу вверх, молча кивал в знак того, что понял слова учителя. Пришедшее уведомление на телефон Сергея заставило прервать разговор. Не отрывая взгляда от экрана смарт‑часов, он положил руку на плечо парня и коротко кивнул:

— Всё, давай!

И тут же направился к выходу.

Выйдя на улицу, Сергей сделал несколько коротких вдохов и медленно выдохнул, стараясь уловить как можно больше ароматов майского утра: только‑только распустившихся листьев на деревьях, молодой травы, хорошо прочёсанной на субботнике, и пряно‑горьковатого запаха цветущей черёмухи.

Зайдя в единственный двухэтажный корпус школы, он, пластично отпружинивая стопами от ступеней лестницы, поднялся на второй этаж. Войдя в учительскую, где шло обсуждение выделенного бюджета на ремонт школы, молча сел на первый свободный стул.

— Наши коллеги из МДЦ предлагают свой опыт работы с проверенными подрядчиками…

— У ваших коллег с ЗПР карманы уже не закрываются, — как бы себе под нос произнёс Букреев, но его услышали остальные. Рядом сидящая молодая учительница успела только хихикнуть.

Короткими хлопками ладонью по столу директор мгновенно среагировала на шум и вслух добавила:

— Коллеги, спасибо за участие в обсуждении. Предлагаю на сегодня закончить собрание. Кто ещё не передал методисту списки — поторопитесь, осталась неделя.

Пока учителя вставали со своих мест и выходили из учительской, Надежда Петровна, директор интерната, попросила Сергея остаться. Молча подождав, когда все выйдут из кабинета, она продолжила:

— Я понимаю: к вам тянутся ученики, и за два года работы в нашей школе вы показали хороший результат своей педагогической деятельности. Но я никому не позволю хамства в моём присутствии. Я без малого тридцать пять лет провела в этих стенах и собственными руками красила стены этого интерната, когда вы сами ещё бегали по школьным коридорам. Сергей Николаевич, если по‑настоящему хотите помочь — участвуйте в делах школы.

— Я с удовольствием поучаствую, Надежда Петровна. Вот только опыт МДЦ не хочется повторять. У них добрая часть бюджета осела не краской на стенах, а наличными в руках директора.

— Сергей Николаевич, хватит! Если жизнь вас ещё не ставила перед серьёзным выбором, это не значит, что вам никогда не придётся совершать сделку с совестью. Впереди летние каникулы. Прошу подумать, насколько вам интересна ваша ставка в нашем интернате.

Вопящий школьный звонок не дал возможности ответить на непрошеную нотацию. Сергей торопливо спустился по ступеням бетонной лестницы, направляясь в сторону пришкольного стадиона. Тот представлял собой обычное травянистое поле, местами истоптанное до голой земли, с двумя изогнутыми ржавеющими штангами на противоположных сторонах — они выполняли роль футбольных ворот без сетки. Всё это пространство со всех сторон ограничивала дорожка из старого советского асфальта, давно потрескавшегося от корней деревьев.

— Скриньте, завоз лютый! — выкрикнул один из мальчишек приятелям, обступившим его руку со смартфоном, как раз в тот момент, когда Букреев проходил мимо.

— Завоз двоек у вас будет к концу четверти, если не перестанете залипать в смартфоны, — с беззлобной улыбкой бросил Букреев в толпу учеников.

Парни повернулись в его сторону; некоторые с деловитым видом протянули руку для приветствия. Молча поздоровавшись, он пошёл дальше.

Строй, разминка, зачёт, перемена и следующий класс — рабочая суета отвлекала от неприятных мыслей, подавляя желание высказать всё, что накипело.

Закончив смену, Сергей переоделся в привычные джинсы и футболку, сменил рабочие кеды на кроссовки, вышел со двора школы и пошёл привычным маршрутом. До дома небыстрым шагом было идти минут двадцать — через полузаброшенный лесопарк, бывший немым свидетелем прошлых десятилетий. В рабочий день здесь было особенно безлюдно, настолько, что можно было спокойно слушать шум листьев на деревьях и перекличку местных птиц.

О том, что парк являлся памятником ушедшей эпохи, напоминали разбитый старый асфальт, местами переходивший в грунтовую дорогу, и старые деревянные скамейки с изогнутыми спинками из тонких реек, десятилетиями страдавшие от дождей, снега и вандалов, выламывавших части деревянных конструкций. Здесь давно не убирали опавшие листья, и воздух наполняли густые запахи прелой земли, добавляя атмосферу ушедшего прошлого.

В какой‑то момент Букреев, максимально залипший в жвачке собственных мыслей, перешёл на бег — сначала небыстро, потом начал ускоряться. Он бежал по асфальту, пересекавшему парк и соединявшему внешний контур такого же асфальта, опоясывавшего лесной массив. Бежал долго, без разбора наступая на корни деревьев и лужи, проступавшие сквозь разбитое полотно прогулочных дорожек. Бежал до жжения в мышцах, до жара, прокатившегося по всему телу. И только когда бежать уже совсем не мог, снова перешёл на шаг. Немного пройдя, остановился, чтобы отдышаться.

Два дня Сергей ходил молчаливо, чем сильно начал раздражать жену: она уже понимала, что с ним что‑то происходит, но говорить он об этом не хотел. Не выдержав такого непривычно длительного молчания мужа, на третий день сама начала разговор, найдя подходящий момент, когда ничто не отвлекало:

— Серёжа, прекращай уже молчать. Что произошло?

Дальше молчать было бессмысленно. Он всё рассказал, не скрывая степени своего негодования:

— Да что она вообще сделала для школы? Сама стены покрасила — управленка… Чем хвалиться? Система прогнившая, десятилетиями ничего не меняется.

— Участвуйте в делах школы… Мне что, футбольные мячи из папье‑маше начать лепить? — не унимался физрук.

— Надеюсь, вслух ты это ей не высказал, — Марина, поглаживая мужа по голове, начала его успокаивать. — Серёжа, ты всегда за всех и за всё переживаешь, но давай на этот раз ты подумаешь и о нас с сыном. Ещё одно твоё увольнение сейчас будет некстати. Марка в десятый класс еле перетащили, сам же знаешь, что творится. Там столько благодарностей надо принести — моей зарплаты не хватит.

— Я знаю, знаю. Мне бы мозги проветрить, отвлечься, успокоиться. Я тут туры смотрел летние, нашёл один вариант — как говорится, дёшево и сердито: пеший поход по Алтаю. Отпустишь на пару недель, а? — преданно посмотрев на жену, вопрошал Букреев.

— Почему бы тебе мозги не проветрить, например, в Дубае, вместе с семьёй? — не растерялась жена.

— Потому что там они не проветрятся, а спекутся, — с ухмылкой отбил Букреев и поцеловал жену в макушку.

***

Москва не отличалась от остальной России: сюда тоже пришёл май, и мегаполис шумел как‑то по‑особенному — хотя, может, так просто казалось.

В одном из просторных конференц‑залов бизнес‑центра на Нахимовском проспекте несколько десятков человек уже полтора часа сидели на неудобных стульях и смотрели на сцену, где выступал очередной бизнес‑коуч:

— И вы должны запомнить: выход из зоны комфорта — главный двигатель вашего бизнеса!

Слушатели спешно зааплодировали и начали вставать со своих мест: многие сразу уходили из зала, некоторые подходили к спикеру. Артём Филин тоже встал и направился к выходу. Свежевыглаженная рубашка светло‑синего цвета, чуть помятая от движений, облегала торс настолько, что можно было понять: парень как минимум иногда заглядывает в тренажёрный зал. Чёрные прямые брюки тоже сидели хорошо, и мимо проходящие женщины, не лишённые эстетического вкуса и интереса к противоположному полу, незаметно заглядывались на молодого, вполне симпатичного человека.

Спустившись в кафе на первом этаже, Артём подсел к приятелю, который уже ждал его, сидя на мягком диване кремового цвета за одним из столов просторного кафе. Артём вальяжно устроился напротив в не менее мягкое кресло, быстро заказал кофе и салат, и они начали свой обычный смол‑ток.

— Сейчас главное — масштабирование. Мы за год сделали выручку икс два. А я хочу икс десять, понимаешь? Взрывной рост. Это будет другой уровень.

— А что по затратам? Тебе сейчас важно держать на контроле отчётность и сформировать… — оживился собеседник.

— Тут без рисков. Я заонбордил топового бухгалтера, этот стрим полностью на ней, — спешно перебил его Артём и снова начал нарочито небрежно кидаться фразами, скопированными у потомственных наставников первородных коучей.

Приятель вдумчиво смотрел мимо Артёма в панорамное окно, вмонтированное в противоположную стену — от пола до самого потолка.

— Я как фаундер сейчас самостоятельно кастомизирую предложения для топовых бизнес‑партнёров. Что там? — заметив, что его уже не слушают, спросил Артём.

— Да, кажется, ветер поднимается, — не отрывая взгляда от окна, ответил собеседник.

Ещё через несколько минут, расплатившись по счёту, они попрощались, и Артём направился в сторону Чертаново, в офисный центр под названием «Аннино‑Плаза», где снимал офисное помещение для своего динамично растущего бизнеса.

В рабочей обстановке несколько человек сидели за своими столами и смотрели в экраны мониторов, иногда постукивая пальцами по клавиатуре — возможно, даже набирая какие‑то осмысленные тексты. В офис быстрым шагом вошла одна из сотрудниц, на несколько минут вызвав оживлённость коллег. Всем своим видом она давала понять, что ситуация не для обсуждения в рабочих чатах, и одновременно находила повод продефилировать перед мужской частью коллектива, привлекая внимание цокотом каблуков. Пройдя мимо офисных столов, она после короткого стука в закрытую дверь зашла в кабинет директора:

— Артём, там машина уже подъехала, надо загружаться. Миши и Антона нет на складе, их вообще сегодня не видели, и дозвониться до них я не могу.

— Чья отгрузка? Кто менеджер?

— Захарова. Ира.

Артём встал со стула, вышел из кабинета и подошёл к рабочему столу Ирины Захаровой.

— Ирина, сегодня твоя отгрузка?

— Да, северо‑запад грузят.

— Ммм… Парни не вышли на смену, мы пока до них дозваниваемся. Надо пойти помочь загрузить, чтобы машина пустая не уехала. Я парней тебе в помощь отправлю.

Артём осмотрел помещение, выбирая, кого бы попросить.

— Но я… — пыталась отказаться Ира.

— Агеев, Есипов, помогите Ирине.

Агеев:

— У меня созвон с клиентом, через полчаса смогу примерно.

Есипов:

— Тоже жду созвон, как освобожусь, так сразу…

Артём:

— Отлично! Ирина, выход из зоны комфорта — главный двигатель бизнеса. Не будем терять время: иди на склад, а парни присоединятся чуть позже.

И тут же вернулся к себе в кабинет вместе с увязавшейся за ним всё той же сотрудницей.

Ира, до этого момента старавшаяся держать осанку, чуть ссутулилась, опёрлась на ладонь, несколько минут посидела без движения, глядя в монитор ноутбука. Наконец закрыла блокнот, встала из‑за стола и вышла из офиса.

Склад представлял собой полуподвальное прохладное помещение без окон, площадью квадратов в пятьдесят. Среди коробок и стеллажей с товаром за одним из двух маленьких столиков сидела молодая девушка‑оператор — не по‑столичному скромно одетая, в очках, с густой копной каштановых волос. Она не переставала стучать пальцами по клавиатуре, лишь изредка доставая распечатанные счёт‑фактуры из рядом стоящего принтера, чеканила печать на документах, откладывала их на край стола и снова стучала по клавиатуре.

Ира, наспех поздоровавшись с коллегой, засучила рукава свитшота, взяла распечатку фактуры со стола и пошла собирать товар. Быстро наполнив коробки, она взяла одну из них и попыталась подняться с ней по лестнице, чтобы выйти на улицу. Поднявшись буквально на несколько ступеней, Ира не выдержала нагрузки: через мгновение раздался короткий стон и удар коробки о бетонный пол.

К офисному зданию «Аннино‑Плаза» приближался вой сирены скорой помощи.

По прошествии нескольких недель Артём сидел за столиком в кафе — уже в знакомом бизнес‑центре — и оживлённо жаловался всё тому же приятелю:

— Бухгалтерша — сука! Кассовый разрыв — двадцать миллионов.

— Ты что, деньги из оборотки брал?

— Ну я же должен как директор платить себе зарплату — это норм практика.

— И что дальше делать будешь?

— Отцу скажу, он выручит. Наверное. А я пока на перезагрузку сгоняю: в тур по Алтаю. Выйду, так сказать, из зоны комфорта.

— Ну да, главное — подальше от приставов, — хмыкнул собеседник.

Артём промолчал. Он был не в самом хорошем расположении духа, чтобы искать остроумный ответ на колкость приятеля: слишком много проблем накопилось за последнее время. Решения, принятые на основании внешних, далёких от реальной жизни советов сомнительных бизнес‑гуру, в угоду собственному эго, привели к последствиям, о которых не принято говорить, чтобы не портить фальшивую картинку «успешного успеха». Сейчас ему просто хотелось исчезнуть из той жизни — хотя бы символически.

В это же время в одном из московских скверов, восстановившись после травмы, Ира Захарова прогуливалась с подругой Светой.

— …Ну, я‑то не дура. Он мне: «Поехали прокатимся», а мне зачем это? Пусть в ресторан ведёт. Себя ценить надо. Лёша ещё потерялся. Мужики странные, — Света минут пятнадцать посвятила рассказам о романтических похождениях. И только полностью выговорившись и не найдя больше историй про своих «крашей» и «тюбиков», обратилась к подруге: — Ир, у тебя‑то что? Работу новую нашла или ещё от старой отдыхаешь? Конечно, Артём этот твой — тот ещё мудак: заставить таскать коробки с запчастями.

— С инструментом, — поправила подруга. — Мне сделали предложение по работе: наш заказчик ищет сотрудника — старший менеджер в декрет уходит. Возьмут на её место, пока временно, а там видно будет. Но это с августа. Так что у меня есть немного свободного времени, решила съездить отдохнуть. Тур на Алтай недорогой нашла: не хочется тратить деньги, неизвестно, как там дальше. Хочешь, поехали со мной? Там красиво.

Света не сдержала язвительного смеха:

— На Алтай, по тайге пешком? Нет, это без меня. А ты езжай, может, мужика себе там найдёшь. Хоть свозит тебя потом на нормальный отдых.

На этом их прогулка была окончена: Света, по обыкновению, потянула Иру на Патриаршие, в кафе. Тени от деревьев не особо спасали от жары, поэтому Ира достаточно быстро согласилась с предложением. Они заходили то в одно, то в другое кафе в поисках наилучшего варианта — чтобы подходило по вайбу. И наконец нашли, когда Света увидела за столиками достаточное количество молодых и не очень парней.

***

Алтай гудел: туристический сезон набирал обороты. Бесконечное множество людей, машин, автобусов — с высоты птичьего полёта они казались муравьями — хаотично облепляли места для ночлега, местные достопримечательности и так же хаотично их покидали, отправляясь на поиски новых живописно-хайповых локаций. Высокие горы с белыми пиками, густые хвойные леса, расстилающиеся на тысячи километров, кристально чистые голубые вены рек и водопадов под таким же кристально чистым голубым небом, изредка украшенным воздушными облаками, — природа здесь выкрутила яркость на максимум.

В деревянной служебной пристройке одной из туристических баз, сидя в полном одиночестве, турпроводник Виктор говорил с кем‑то по телефону:

— Маршрут готов. Группа уже набрана.

Прослушав голос из трубки, он добавил:

— Почти двести километров за две недели: слабаки отвалились ещё на этапе набора группы. Да, как договаривались — четыре человека. Когда аванс переведёте? Добро.

И положил трубку.

Букреев собрал шестидесятилитровый рюкзак в соответствии со списком, предоставленным турпроводником. Маршрут он выбирал по принципу сложности, а не по красочным описаниям. Для него было важно максимально нагрузить свою физиологию и максимально разгрузить интеллект. А в таких походах длиной в двести километров, по мнению самого Сергея, не бывает болтливых и бестолковых попутчиков: группы, как правило, собираются небольшие, и все участники уже имеют определённый опыт пешего туризма. Из представленных вариантов он выбрал самый дешёвый, долго не заморачиваясь. Он всё рассчитал и знал, что по возвращении из похода сделает сюрприз Марине и сыну — поездку в ОАЭ, о которой мечтала его жена.

Он прибыл самым первым: ещё накануне прилетел в Горно‑Алтайск, но заночевал в другом месте. Так вышло с билетами, но это его не огорчило: его вообще мало что могло серьёзно огорчить в жизни. Он, казалось, всегда был на позитиве — или, как говорили его ученики, по дефолту заряжен на «плюс‑вайб». И сейчас, по обыкновению, был собран и спокоен, дожидаясь гида возле подъезда одного из многоквартирных домов туристического городка. От нечего делать он осматривал свои трекинговые кроссовки, цокая при виде микроскопических изломов на повидавшей не один поход обуви.

Вскоре к подъезду подошёл Виктор. Поздоровавшись, они поднялись в квартиру, перекидываясь нечастыми репликами. Сергей негласно старался дать понять, что очень хорошо разбирается и в маршруте, и в подобных походах, и, конечно, старался шутить в своей манере:

— Вить, что главное должно быть у мужчины, когда он отправляется в поход?

— Наличие мозгов, — сухо ответил гид.

— У мужчины с мозгами есть путёвка в Турцию, а у походника — верная жена, которая согласилась отпустить его одного.

Вместо смеха он получил от Виктора лишь короткий кивок и тоже замолчал.

Спустя некоторое время сюда же приехал Артём. Он выглядел бодрым и свежим: гладко выбритый, в белой фирменной футболке‑поло, шортах на текстильном поясе с легко узнаваемым логотипом Puma и ещё более белоснежных спортивных носках и кроссовках. Было видно, что он ещё не успел в полной мере ощутить вес пятидесятилитрового рюкзака, собранного под завязку, — тот пока лишь на короткие, несколькихминутные промежутки оказывался у него на плечах.

Переступив порог квартиры и наспех поздоровавшись, Артём небрежно поставил рюкзак почти возле порога и пошёл осматривать комнаты обычной двухкомнатной «хрущёвки» с давно несвежим ремонтом начала нулевых и въевшимся запахом спёртого, затхлого воздуха. Вернувшись на кухню, где молча пили чай Виктор с Сергеем, он с натянуто‑приветливой улыбкой произнёс:

— Я думаю, нам всем надо ночью расположиться в спальне, а рюкзаки будем собирать в зале. И надо чем‑то подзаправиться. Лично я проголодался: в самолёте кормежка — минус вайб. Кто у нас за повара? Надо назначить и отправить в магазин.

— Организация питания до выхода на маршрут лежит на каждом из участников. Располагаться будем по имеющимся спальным местам в квартире. Дежурных назначаю я. За главного в походе тоже я, — резко ответил Виктор.

Поджав губы и неловко кивнув, Артём вышел из квартиры.

В семь двадцать пять утра в аэропорту Горно‑Алтайска совершил посадку пассажирский авиалайнер из Шереметьево. С последней встречи Ирины с подругой прошло две недели, и вот она уже вдыхала утренний воздух горного Алтая — он казался особенно освежающим по сравнению с сухим, «законсервированным» воздухом салона самолёта, в котором Захарова провела последние несколько часов.