Коллектор

Корректор Валентина Корионова

© Денис Липовский, 2026

ISBN 978-5-0071-4584-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Коллектор теплотрассы (от лат. collector — собиратель) — подземное проходное железобетонное сооружение, предназначенное для совместной прокладки трубопроводов тепловых сетей, горячего водоснабжения и сопутствующих инженерных коммуникаций. Представляет собой замкнутый бетонный коридор глубокого заложения, оснащенный люками для доступа, естественной вентиляцией и технологическим освещением. В городской среде часто используется лицами без определенного места жительства в качестве укрытия от неблагоприятных погодных условий.

1

— Глушаков, вы и дальше будете покрывать подельников? — спросил следователь Недорезов, вальяжно развалившись на стуле по ту сторону стола.

— Пятьдесят первая статья! — механическим голосом отрезал Глушак, стараясь не смотреть следователю в глаза.

Недорезов выжидал паузу, теребя в руках дешевую шариковую ручку. В кабинете повисла гнетущая тишина.

Звук люминесцентных ламп и тиканье часов сводили с ума. Глушак почувствовал, как к горлу подступает ком и учащается сердцебиение.

— Значит, сотрудничать со следствием не хотите, — продолжил следователь после паузы, — я правильно понял, Егор Сергеевич?

— Пятьдесят первая статья! — повторил Глушак свою заученную фразу.

На этот раз голос заметно дрожал. В нем слышались истерические нотки.

— Ну что же, — выдохнул Недорезов, — мое дело — предложить. Не хотите по-хорошему, так это ваше право. Пятьдесят первая так пятьдесят первая.

Следователь продолжал крутить ручку, сосредоточенно глядя в середину своего рабочего стола. Затем резко откинулся на спинку стула и крикнул:

— Игнат, заходи!

Дверь открылась, и в допросную комнату ввалился внушительных размеров детина. В руке он держал старый шланговый противогаз. На лице играла дебиловатая улыбка.

— «Слоника», Вадим Вячеславович?

Недорезов кивнул. Встал из-за стола и направился к двери.

— Приготовь пока все, — бросил он, выходя из кабинета. — Схожу покурить.

Игнат улыбнулся еще шире и приблизился к Глушаку. Тот сидел на старом деревянном стуле, не в силах пошевелиться. Прежде чем детина поднес толстый справочник к его лбу и сделал замах, он успел подумать о том, что неплохо было бы выкурить сигаретку. Потом все померкло.

Когда он очнулся, над ним стоял Недорезов. Все та же невозмутимая поза, скрещенные на груди руки. Шариковая ручка перекочевала в нагрудный карман пиджака.

— Егор, я думаю, тебе стоит пояснить, что у нас тут свой уголовный кодекс, немного видоизмененный. Ты понимаешь, о чем я?

Глушак поднял на него глаза. В голове гудело. Он попытался сфокусировать взгляд на Недорезове, но изображение двоилось. Попытался вновь сказать про заветную конституционную статью, но подумал, что это глупо. Поэтому просто сплюнул на пол. Получилось не очень. Слюна зацепилась за губу и повисла тонкой струйкой.

Стоящий за его спиной Игнат нетерпеливо переминался с ноги на ногу с противогазом в руках. Ему не терпелось начать экзекуцию. Но без отмашки главного он не мог этого сделать.

После нескольких безуспешных попыток вывести подследственного на диалог Недорезов разрешил приступить. Глушак пытался сопротивляться и только в этот момент заметил, что накрепко привязан к стулу скотчем.

Детина без проблем натянул противогаз на его голову. Сквозь мутные, затертые стекла было видно, как он поднес туалетный освежитель воздуха к шлангу и нажал на кнопку. Легкие обожгло химическим, не имеющим ничего общего с натуральным ароматом запахом цветов. Глушак попытался выдохнуть его из трубки, но не успел. Игнат уже перекрыл подачу воздуха.

— Не-е-ет! — закричал Глушак, вскакивая с матраса.

С трудом разлепив опухшие ото сна веки, он посмотрел по сторонам. Неподалеку от него на старом, гнилом матрасе в обнимку спали Анфиса и Петро. Узнав стены родного коллектора, он выдохнул с облегчением. Это был всего лишь сон. Обычный похмельный кошмар, сопровождающий его каждую ночь после освобождения.

2

Петро отважился ступить на скользкий путь гастарбайтера несколько месяцев назад. Собрав нехитрый скарб: вещи первой необходимости и старый аккуратный чемоданчик с инструментами, доставшийся ему от отца, — он отправился на железнодорожный вокзал родного Тирасполя и приобрел плацкартный билет до Москвы.

С трепетом, дрожью в сердце и в надежде на лучшую, сытую жизнь покидал он город, прощаясь с ним взглядом через запотевшее стекло холодного, негостеприимного вагона. Но судьба в очередной раз нанесла ему удар исподтишка.

Будучи совершенно некомпетентным в бюрократических вопросах, Петро устроился на первую попавшуюся стройку, не подписав ни единого документа, связывающего его с работодателем. По наивности поверив тому на слово.

Хитрый, расчетливый азиат Захир-ад-дин Исраилов в конце каждого месяца обещал Петро и еще нескольким горемыкам, таким же, как и он, простым работягам, что обязательно рассчитается с ними. Начальник был настолько убедителен и обаятелен, что гастарбайтеры верили в слова о полных выплатах и премиях за ожидание. Но лишь после того, как закончится «трудное время». А пока необходимо было закусить губу и трудиться не покладая рук. Что они и делали до самого окончания срока строительства объекта, питаясь лишь дешевой лапшой быстрого приготовления, на которую Захир-ад-дин все же, скрипя зубами, решил потратиться.

Когда работы были завершены, Исраилов даже не стал прибегать к своим излюбленным приемам. Просто заявился на объект в обществе двух громил, сотрясающих воздух удостоверениями сотрудников полиции, настоящих или нет — никто не знал, и лаконично заявил своим бригадам, что не нуждается больше в их услугах.

Несколько человек, в том числе и Петро, попытались возмутиться. Требовали, чтобы им выплатили честно заработанные деньги. Но лишь усугубили свое положение. Громилы показательно избили их на глазах у остальных коллег и отобрали документы.

Находясь в полной прострации, Петро несколько часов бродил по холодному серому городу. Закрывая глаза, он представлял, что отомстит. Найдет управу на этих ублюдочных акул капитализма. Но необходимо было что-то предпринять. Для начала найти теплое место для ночлега. Обо всем остальном он подумает позже. Уже несколько часов пальцы ног практически не чувствовались.

В полном отчаянии он побрел к вестибюлю станции метро «Белорусская», обреченно помахивая пакетом с логотипом гипермаркета «Ашан», в котором лежало два батона хлеба, лапша быстрого приготовления «Роллтон» и полуторалитровая бутылка слабоалкогольного коктейля «Виноградный день». Пальцы второй руки крепко сжимали ручку чемоданчика с инструментами.

Увидев растерянного Петро, Глушак подошел к нему.

— Извините, у вас мелочи не будет? Сколько не жалко… — жалобно попросил он, уставившись в покрытый снегом асфальт.

— Да мне даже жить негде, а ты говоришь, мелочь! — с досадой ответил Петро с легким акцентом. — Даже документов нема.

— Ух… Погано мне, брат. Подыхаю. Выпить бы…

Глушак трясущейся рукой вытер пот со лба. Вторая рука, ходившая ходуном в такт первой, опиралась на замызганную железную трость, чудом удерживая похмельное тело.

Гастарбайтер посмотрел на него внимательнее. Высокий парень бомжеватого вида в толстых очках с роговой оправой. Правое стекло испещрено мелкими трещинами. Грязная шапка, из-под которой выбивались непослушные черные волосы, кустистая взлохмаченная борода.

Трясущееся тело было облачено в бывшее когда-то черным пальто. Ноги, одна из которых визуально казалась короче другой, — в рваные джинсы, заправленные в ботинки, получившие в народе емкое название «Прощай, молодость».

Мешковатая припухлость век, одутловатое лицо, хриплый голос и тремор конечностей — внешний вид человека буквально кричал о том, что если молодость еще не простилась с ним, то вот-вот собиралась сделать это.

Петро стало жаль его. К тому же он сам любил выпить, периодически впадая в запои на недельку-другую. И не понаслышке знал, что такое похмельный синдром.

— Мне б твои проблемы, хлопчик! — махнул рукой уроженец города на левом берегу Днестра. — Держи, вот, пей, — с отсутствующим видом он протянул бутылку «Виноградного дня».

Бомж схватил бутылку. Двумя руками открутил крышку, зажав трость между ног, поднес к потрескавшимся губам. В несколько жадных глотков влил большую часть содержимого бутылки в испещренный язвами желудок. Волны алкоголя приятно обдали кору головного мозга, придавая сил и наделяя добродушием.

— Ох, спасибо, брат! — благодарно прохрипел он, возвращая остатки дешевого коктейля владельцу. — А то, что жить негде, это все ерунда! Если хочешь, можешь остаться у меня.

— А где ты живешь? — оживился Петро.

— Да тут недалеко. В коллекторе теплотрассы, — Глушак виновато улыбнулся. — Не санаторий, конечно, но жить можно. К тому же там есть несколько матрасов и телогреек.

Гастарбайтер тут же поник, но все же согласился на поступившее предложение и, сжав покрепче ручки ашановского пакета, последовал за бомжом.

Придя на место, Глушак заметил, что чугунная крышка люка, ведущего в коллектор, сдвинута в сторону. Он насторожился, так как сам, в целях сохранения тепла, всегда держал люк плотно закрытым, даже если был мертвецки пьян.

Спустившись вниз, они увидели забившуюся в угол девушку. Синие, заляпанные белыми мутными пятнами джинсы, приталенный пуховик типа «аляска». Немытые волосы покрыты слоем кожного сала. К лицу приклеен полиэтиленовый пакет бурого цвета, который двигался в резонанс ее дыханию. На пришедших мужчин она не обратила никакого внимания.

— Эй, корова, ты кто такая и что тут делаешь? — спросил Глушак.

Особой галантностью он не отличался. Поэтому, не услышав никакого вразумительного ответа, пнул ее в область ребер. Никакой реакции не последовало. Ударил еще раз, сильнее. Тщетно.

Петро задумчиво почесал копну запутавшихся русых волос.

— Она из этих, по-моему, ну, которых по телевизору показывали. Ну как их? Во, вспомнил, — он ударил себя рукой по лбу, — токсикантов.

— Токсикоманов, — машинально поправил Глушак.

— Одна фигня! — пожал плечами гастарбайтер, отрывая приклеившийся к лицу пакет.

Через некоторое время девушка пришла в себя. Анфиса, так ее звали, рассказала мужчинам свою грустную биографию. В шестнадцать лет она сбежала из дома от пьющих родителей. Не смогла терпеть регулярные побои отчима. С тех пор вот уже несколько лет скиталась по вокзалам и подвалам двух столиц. О занятии проституцией, а также увлечении наркотиками она тактично умолчала.

— Блин, вот приходят кто ни попадя! — сокрушался Глушак.

— Я с парнем поругалась, — девушка зарыдала. — Не выгоняйте меня, пожалуйста! Мне некуда больше идти.

— У тебя еще и парень есть?!

— Был, — всхлипнула она. — Мы жили в подвале неподалеку. Он хорошим поначалу казался, маком колол, клеем угощал. А потом… — Анфиса отчужденно махнула рукой.

— Ладно, можешь пока пожить здесь, — смягчился Глушак. Он не знал почему, но ему вдруг стало жаль молодую девушку, так глупо и бездарно растрачивавшую свою молодость. — В туалет только на улицу ходи. Но если сильно приспичит, — он указал рукой в угловую часть помещения, — пользуйся той коробкой. У тебя хоть деньги есть?

— Есть. Тысяча. Вот, держите, — она протянула две смятые пятисотрублевые купюры.

— Даже не буду спрашивать, откуда они у тебя.

— Козлу одному в привокзальном туалете отсосала.

3

Солнце, вышедшее из-за новенькой блочной новостройки, ударило Захир-ад-дину прямо в лицо. Он поморщился, приложил указательный палец к ноздре, смачно высморкался. Поднял темно-карие глаза на топтавшегося в нерешительности рядом прораба.

— Что тебе, Гриша?

— Понимаете, Захир, — начал прораб, жестом указав в сторону группы рабочих. — Ребята интересуются, когда нам заплатят. Мы же третий месяц ждем. Работа на объекте заканчивается. Многие начинают волноваться, как бы чего не вышло.

— Не вышло что? — спросил Захир-ад-дин.

— Невыплат, — едва слышно сказал Гриша, теребя оранжевую каску в руках.

Захир-ад-дин схватил его за грудки и прошипел:

— Ты что же это, сука, за кидалу меня держишь?

Неприятный запах гнилых зубов проник в ноздри прораба. Несмотря на резкое увеличение финансовых активов, Захир-ад-дин считал посещение стоматологов пустой тратой времени и денег. А возникающую периодически зубную боль предпочитал глушить таблеткой-другой анальгина.

— Нет-нет, ни в коем случае! — затряс головой Гриша.

Шею сдавил ворот спецовки. Каска выпала из рук. От тошнотворного запаха закружилась голова. Остальные рабочие с интересом наблюдали со стороны.

— Так ты, Гриша, не кипишуй тогда! — Захир-ад-дин толкнул его в грудь и отпустил спецовку. — Лучше дело делай! Много еще осталось?

Прораб не удержал равновесие. Упал пятой точкой в грязный, слякотный снег. Встретился взглядом с начальником и пришел в панический ужас. Злые темные пляшущие глаза, перекосившееся от злости лицо. В эту секунду он готов был отдать что угодно, лишь бы никогда больше не оставаться с этим человеком наедине.

— П… Почти… Почти закончили, — промямлил Гриша.

— Отлично! — кивнул Захир-ад-дин. — Как закончите работы, набирай, привезу деньги. Сам понимаешь, время тяжелое. Самого кошмарят, падлы, со всех сторон! Кризис, мать его за ногу. Ты вставай, простудишься ведь. Не обижайся, брат! Голова кругом от всего этого.

Он протянул прорабу руку. Гриша с сомнением посмотрел на него, но помощь принял. Это был все тот же Захир — простой улыбчивый парень, который интервьюировал его на собеседовании несколько месяцев назад. Ничто больше не выдавало былой злости.

Закончив осмотр объекта, Захир-ад-дин сел в BMW X6. Включил зажигание. Теплый, согревающий воздух поплыл по салону. Он взял из бардачка пачку «Парламента». Достал сигарету и посмотрел в окно. У входа в многоэтажку курили несколько рабочих. Один из них что-то рассказывал своим приятелям. Парень гримасничал, жестикулировал, топал ногами. К концу повествования вся толпа разразилась дружным хохотом. Некоторые подходили к рассказчику и хлопали его по плечу.

«Тупое стадо. Глупые, никчемные бараны», — подумал Захир-ад-дин и поднес зажигалку к сигарете.

Сделав глубокую затяжку, он откинулся на спинку удобного кожаного сиденья, закрыл глаза.

Все закончилось. Это был последний, седьмой объект, который он посетил за сегодня. И каждый раз приходилось выслушивать нытье, робкие попытки этих гнусных, бестолковых животных выклянчить свои жалкие гроши. Впрочем, гроши грошами, а на семь внушительных бригад набегала вполне приличная сумма. Собственно, ради этого все и затевалось.

Он держался, был корректен и учтив. Нельзя было допустить, чтобы масса взбунтовалась раньше времени. Что будет потом — неважно. Всего через несколько дней Захир-ад-дин сядет в самолет. Еще через несколько часов после — приземлится по ту сторону океана и навсегда забудет обо всем, что связывало его с этим промозглым серым городом.

Приехав в Москву на заре нулевых годов, он был простым азиатским мальчишкой. Теперь — воротилой строительного бизнеса.

4

Глушак встал с пропахшего мочой матраса. Из головы не уходил тот жуткий сон. Тюрьму, годы, проведенные в ней, он вспоминал с содроганием. Первое время там было неплохо. Не оазис, но терпимо. Все изменилось, когда к расследованию подключился Недорезов.

Ежедневные издевательства, побои, выбитые зубы, отбитые почки — лишь неполный список того, что случилось с ним в первый месяц пребывания в СИЗО. Глушак не хотел сдавать своих друзей, но и терпеть все это больше не было сил. Не выдержав ставшего уже обыденным «Слоника», он дал признательные показания.

После вынесения приговора оставалось сидеть еще три года. Единственной отрадой стало то, что оставшихся в живых подельников, Женьку Шило и Гену Микробиолога, так и не удалось найти.

Когда он свернул с правильного пути? В какой момент оступился?

Каждый день Глушак думал об этом, сидя в углу коллектора. Мысли о прошлом, безумный свист холодного ветра, доносившийся из-за чугунной крышки люка, — все это сводило с ума.

А ведь как все было прекрасно пять лет назад: окончание вуза, неплохие перспективы устроиться по блату на хорошую работу. Все рухнуло, когда она его бросила. Наверное, именно тот момент стал точкой невозврата.

Он взял бутылку «Охоты» со старой грязной табуретки, выполнявшей роль стола в его жилище. Открутил крышку. Сделал глоток. Внимательно посмотрел на этикетку.

Проблемы с алкоголем начались тогда или намного раньше?

Глушак не мог ответить на этот вопрос. Случаи чрезмерного употребления алкоголя преследовали его со старших классов школы. Первые короткие запои стали происходить ближе к концу обучения в институте. Но настоящий срыв случился после их последней встречи.

В тот день он пораньше закончил все дела. В предстоящий уикенд должна была случиться годовщина их романтических отношений. Глушак начал готовиться к этому событию за несколько месяцев: снял в аренду уютный, тихий коттедж на берегу озера, купил красивое кольцо. Эта дата должна была стать особенной.

Собрав в цветочной лавке шикарный букет, он ласточкой пролетел по лестнице старой пятиэтажки и нажал на кнопку звонка.

— Сюрприз! — крикнул Глушак и протянул букет.

— Ты кто такой, чучело? — ответил прокуренный бас.

Убрав букет, мешавший обзору, он увидел голого по пояс небритого мужика, похожего на австралопитека из школьных учебников биологии.

— А… А где Оля?

— В ванной она. Валил бы ты, пока я добрый.

— Возможно, это какое-то недоразумение. Понимаете, я ее парень. У нас завтра годовщина. А вы кто? Ее отец?

— Отец? — переспросил мужик в недоумении.

Когда до него дошел смысл фразы, он запрокинул голову и заливисто расхохотался.

Дверь ванной комнаты открылась. За волосатым плечом австралопитека появилась Оля: мокрые темные волосы растрепались, точеную нагую фигурку скрывал пурпурный шелковый халат.

— Егор?! — спросила она, подняв вверх брови. — Что ты здесь делаешь?

Что было дальше, он помнил смутно. Сперва он ударил мужика кулаком в нос. Не дав опомниться, пнул ногой в грудь и влетел в квартиру.

Они довольно долго катались по полу коридора, нанося друг другу зубодробительные удары под сопровождение визгливого саундтрека виновницы конфликта.

В поединке молодости и опыта сильнее оказалась первая. Пропустив мощный удар в челюсть, австралопитек перестал сопротивляться и заголосил в унисон с хозяйкой квартиры.

Разноцветные лепестки цветов разлетелись по всему помещению, а остатки букета, теперь больше похожего на березовый веник, отлетели в угол. Глушак встал, отряхнул светлые джинсы от налипших останков роз — яркие пятна только сильнее втерлись в ткань. Поднял взгляд на заплаканную Олю. Она отвела глаза в сторону. Все было понятно без слов.

С безразличным видом он шагал вниз по улице в сторону лесопарка, держа в руке полупустую бутылку «Флагмана». По пути заскочил в магазин и купил еще одну.

В тот вечер что-то сломалось в нем безвозвратно. Мечты, казавшиеся такими близкими и достижимыми, сгорели в один миг. Он не знал, что ждет его впереди, и ни на что больше не надеялся.

Сильно сжав бутылку в руках, так, что побелели костяшки пальцев, Глушак присел на лавочку и тихо заплакал.

Так начался многомесячный запой. Первый из череды тех, что в итоге привели в коллектор.

Залпом выпив выдохшееся пиво, бомж вновь сел на матрас и закурил. Анфиса и Петро все еще спали. Он не хотел их будить.

5

— Дамы и господа! Наш самолет произвел посадку в аэропорту города Москвы. Температура за бортом составляет минус пятнадцать градусов по Цельсию. Просьба оставаться на местах до полной остановки двигателя. Наш полет окончен. Желаем вам всего доброго! Спасибо, что воспользовались услугами нашей авиакомпании! — бодро отрапортовал голос пилота через динамики.

Несмотря на то что самолет коснулся земли несколько минут назад, Мишель по-прежнему боялся отпустить подлокотники пассажирского кресла. Он ненавидел авиаперелеты. Паника начинала подступать еще до посадки в самолет, на стойке регистрации. Иррациональный страх изнурял каждую клетку организма. Спокойный и рассудительный в повседневной жизни, Мишель превращался в неврастеника с онемевшей частью лица и дергающимся веком, едва ступал на борт самолета.

Он посмотрел в иллюминатор: рабочие в светоотражающих жилетах суетились вокруг автокара, выгружая багаж, другие обрабатывали готовящийся к взлету самолет авиакомпании Air India противогололедным реагентом.

От одного вида логотипа крупнейшего авиаперевозчика Индии на душе полегчало. В памяти всплыло их первое знакомство у «Джус-центра» в Чапоре. Она стояла среди гоанских фриков и боязливо озиралась по сторонам. Опытным взглядом человека, прожившего в штате на берегу Аравийского моря не один сезон, Мишель сразу же определил в хрупкой девушке неопытную туристку, fresh chicken — как называли таковых местные ушлые торговцы и шарлатаны.

Один из них уже приблизился к девушке, навязчиво теребя мочку своего уха указательным пальцем. Мишель наскоро запарковал свой «Энфилд» рядом с другими байками и поспешил на помощь.

— Иди-иди отсюда! — крикнул он, приблизившись.

Разводила что-то недовольно забурчал себе под нос, развернулся и растворился в толпе.

— Чего он хотел? — спросила она, улыбнувшись. — Я так ничего и не поняла.

— Это мошенник. Их тут много. Следует быть аккуратным. Чуть зазеваешься — все! Суть развода состоит в том, что, пока вы соображаете, что же значат эти незамысловатые жесты, он быстро достает огромную штуку, похожую на спицу, и сует вам в ухо, извлекая оттуда огромный кусок субстанции, похожей на серу. Естественно, кусок заготовлен заранее. Пока вы стоите в растерянности, негодяй достает прайс-лист, тыкает в него пальцем с невозмутимым видом, озвучивая сумму, которую необходимо заплатить за его «услуги». Как правило, они просят триста — пятьсот рупий. Если попались, заплатите двадцатку, он будет недоволен, но отстанет. Справедливости ради отмечу, что в Индии действительно востребована профессия чистильщика ушей. Но это не про нашего друга.

— Ничего себе… — выдохнула девушка. — Я, конечно, готовилась к поездке, читала «Википедию», статьи о Гоа. Думала, этой информации и знания языка должно было хватить. Что ж, видимо, я ошибалась.

— Надо читать форумы, — подмигнул Мишель. — Кстати, о языке. Позвольте поинтересоваться, откуда вы? У вас очень интересное произношение.

— Из Москвы, — очаровательно улыбнулась она.

— Молодой человек! — стюардесса осторожно дотронулась до его плеча.

Мишель встрепенулся и осмотрелся: салон самолета был пуст. Он смущенно извинился и поспешил к выходу. Уже в телетрапе вспомнил, что забыл дипломат в отсеке для ручной клади. Поспешно вернулся, еще раз извинился перед стюардессой и поспешил к стойкам прохождения паспортного контроля.

6

BMW с бешеной скоростью несся по Рязанскому шоссе. Свет ксеноновых фар разрезал темноту на несколько сотен метров вперед. Захир-ад-дину нравился этот белый свет. Словно завороженный, он смотрел прямо перед собой, вдавливая педаль акселератора до предела.

Когда автомобиль догнал первое препятствие на пути — синий «Логан», — Захир-ад-дин истерично замигал дальним светом. Бюджетный седан прибавил ходу, но вправо не ушел.