Сколько он себя помнил, ему всегда нравилось рисовать. Он рисовал с раннего детства везде: в альбомах красками, на асфальте мелом и даже цветными карандашами на обоях. Однажды мать подарила ему самый значимый в его жизни подарок. Это был мольберт. Тут же обычный серый будний день, шестого ноября превратился для него в праздник. Это был день, когда он почувствовал себя настоящим художником, когда он понял, что хочет посвятить живописи всю свою жизнь. До появления Лены мать была единственным человеком, который всегда верил в него и вселял надежду на успех. Потом ее место заняла Лена. Поначалу она вдохновляла его занятия живописью, восторгалась рисунками. Но в последнее время ему стало казаться, что Лена как-то по инерции поддерживала его. Он чувствовал, что она не очень верит в то, что он добьется успеха на этом поприще. Но он верил, что скоро их нищета закончится, он вот-вот закончит свою лучшую работу, которая их озолотит. Он писал несколько картин одновременно, но последняя его картина, как он считал, была шедевром. Ему не хватало совсем чуть-чуть вдохновения, чтобы ее закончить. Ему просто нужен был какой-то толчок. Но он вынужден был трудиться на нелюбимой работе, чтобы зарабатывать им обоим на жизнь.
Свою нынешнюю работу он даже не считал работой. Коля на тот момент горбатился курьером, а до этого официантом, а до этого продавцом. Поскольку достойного образования он не получил, это было лучшее, на что он мог рассчитывать. Лене с работой тоже не повезло. Она сидела на телефоне в одном колл-центре с минимальной зарплатой. Это, конечно, был не предел ее мечтаний, но, как ни странно, ей нравилось. Пока он стоял, смотря на мольберт, и мысли, как пчелы, роились в его голове, Лена, обнаженная, уже вышла из душа.
– Я освободила ванную. Ты пойдешь? – спросила она.
– Да, – отозвался Коля и отправился в душ.
Лена задержалась около мольберта и с откровенной неприязнью стала рассматривать его последнюю картину. Когда Коли не было рядом, она могла не скрывать отвращения к ней. Эта картина была не такая, как другие его работы. Она вселяла в нее страх. На этой картине были изображены они вдвоем посередине какого-то жуткого места. Коля часто использовал их образы в своих картинах, но ничего настолько пугающего и реалистичного он раньше не писал. Это было что-то совсем другое. Это было за гранью ее понимания. Это была другая реальность, населенная немыслимыми тварями, которых не увидишь в обычных фильмах ужасов. Это место было хуже, чем ад. Она думала, что это то, что он видит в своих кошмарах, но она всегда боялась спросить его, так ли это? Поймав себя на этой мысли, она захотела немедленно забыть ее и уставилась в телек.
В это время Коля уже вытирался полотенцем в ванной, стараясь не смотреть на себя в зеркало. У него вызывал отвращение вид собственного голого тела, покрытого шрамами. Он мог только молиться, чтобы и у Лены не было таких же чувств. На правом плече у него была татуировка в виде двух черепов, смотрящих друг на друга, а под ними слово «Лекано». Все, кто ее видел, думали, что это какое-то латинское слово. На самом деле это было соединение имени Коля и Лена. Он набил ее в конце первого года их отношений. Уже тогда он понял, что у них все серьезно. И вот уже прошло два года, а он по-прежнему смотрит на Лену, как без памяти влюбленный мальчишка. Любит ли она его так же, как он ее? Когда-нибудь он наберется смелости и спросит ее об этом. Когда-нибудь, но не сегодня. Коля постарался прогнать от себя эту мысль. Он подсушил свои каштановые волосы феном и поставил торчком челку с помощью геля. Перед тем как выйти из ванной в одних трусах, он натянул как можно более широкую улыбку, чтобы спрятать свои переживания.
– Ну что, дорогая, давай одеваться? Надо выйти, пока погода хорошая.
– Ладно, – согласилась Лена.
Она подошла к шкафу и стала в нем рыться, пытаясь найти что-нибудь подходящее. Коля решил не утруждать себя выбором одежды, а просто схватил со стула вчерашнюю. Это были потертые синие джинсы и серая футболка с неразборчивым узором. На ноги он надел летние коричневые ботинки из «Камелота». Сборы у него заняли около пяти минут, а Лена все еще продолжала выбирать одежду.
– Ну сколько можно собираться? Мы все-таки идем в лес, а не на прием к президенту, – проворчал Коля.
– Не ной. Я уже выбрала, что хочу надеть, – бодро ответила Лена и, наконец, начала одеваться. Она выбрала светло-голубые джинсы в обтяжку, белую майку, красно-черную клетчатую рубашку, застегнутую снизу до середины, и синие кеды с полосками по бокам.
Только через полчаса они вышли из дома и направились в сторону усадьбы «Коломенское». Они жили от нее недалеко, буквально в нескольких шагах, поэтому решили отправиться пешком.
По дороге они обсуждали всякую ерунду: что будут готовить на ужин, какой будут смотреть фильм и чем займутся завтра. Они решили, что будут готовить стейки с салатом и смотреть «В пасти безумия» Джона Карпентера, один из любимейших Колиных фильмов, а завтра все-таки встретятся с Колиными друзьями.
Вскоре они уже шагали по дорожкам парка.
Глава 2.
То, что вы никогда не пробовали
Пройдя всего несколько метров по асфальтированной дорожке, они свернули на маленькую тропинку. Это был один из их любимых маршрутов. На узкой и обычно безлюдной тропинке, которая пролегает через весь парк, они чувствовали себя, как в настоящем лесу.
– Жаль я не захватила, зонт, – с досадой протянула Лена, посмотрев на небо, которое заметно потемнело.
– Да ладно. Я смотрел прогноз погоды, дождя сегодня не обещали, —поспешил успокоить ее Коля. – Ну что, сначала пойдем, покатаемся на кораблике или немного перекусим? – спросил он.
– Давай сначала на кораблике. Я пока не голодная.
– Окей, согласился Коля, и они свернули на Торговую улицу, ведущую к пристани. Со всех сторон были понастроены кафешки с разными названиями: «Блинная», «Шашлычная», «Чайная»… Чем ближе они подходили к пристани, тем громче слышалась музыка.
– Пойдем скорее. Там, наверное, какой-то концерт, – подгоняла Колю Лена.
Они вышли на поляну и увидели мужчин, женщин и даже подростков в странных, но очень красивых одеждах. Они танцевали вокруг музыкантов, играющих на тамтамах и на инструментах, которых Коля раньше не видел, но они напоминали ему маленькие гитарки.
– Кто это? Якуты? – Спросила Лена.
– Скорее, таджики, – ответил Коля. Вообще-то, все азиаты были для него на одно лицо. Но сейчас Коля подумал, что это именно таджики. Однако не те, которых принято называть гастарбайтерами, которых все привыкли видеть метущими дворы и работающими на стройке. Было видно по их лицам и нарядам, что эти люди не бедствуют. Было что-то еще в них… Но Коля пока не мог понять, что показалось ему необычным.
– Какая интересная музыка. Давай послушаем, – попросила Лена.
– Только недолго. Ты ведь знаешь, как я ненавижу всех этих узкопленочных, – проворчал Коля.
– Ты опять начинаешь? Я ведь просила тебя оставить эти расистские штучки! – С раздражением выкрикнула Лена.
– Я имел в виду этих, «легальнейших» эмигрантов и «милейших» людей, – с натянутой улыбкой выдавил из себя Коля и про себя подумал: «Эти эмигранты просто грязные звери. Практически пещерные люди. Пляшут, кривляются и бьют в свои барабаны». В такие моменты он убеждался, что эволюция коснулась не всех. Смотря на этих людей, он вспоминал войну, где такие же звери, только в других шкурах, разделывали его друзей заживо, с улыбками на лицах.
– Если хочешь, можешь стоять здесь. Я пойду, узнаю, что это за праздник такой.
Лена подошла к одному из танцующих и стала его о чем-то спрашивать, а он, в свою очередь, с улыбкой и оживленно начал ей о чем-то рассказывать. Коле не было слышно, потому что он остался на месте. Ему не хотелось с ними ни о чем говорить. Он достал из кармана джинсов пачку сигарет «Парламент лайтс», открыл ее и вынул сигарету. Из другого кармана он достал черную зажигалку «Крикет» и прикурил. Он делал глубокие затяжки в надежде отвлечься от этой дурацкой музыки, которая буквально била его по голове.
Когда подошла Лена, он уже докурил сигарету до самого фильтра.
– Узнала? – стараясь быть невозмутимым, спросил он.
– Да. Это татары. Это их самый главный праздник в году, и самый древний. Он называется Иди Курбон.
– Как интересно! – с сарказмом произнес Коля. – Теперь мы можем идти?
– Подождем немного. Сейчас они будут угощать всех желающих своим праздничным напитком.
Коля огляделся по сторонам. Кроме них, больше не было людей, желающих приобщиться к культуре Татарстана. По дорожкам, проложенным рядом с поляной, на которой происходило все действо, прогуливались влюбленные парочки, старики, мамаши со своими детьми, гоняли велосипедисты, но никто не обращал внимания на музыкантов. Казалось, что весь этот праздник был доступен только глазам Коли и Лены. Хотя, может быть, просто не ему одному были противны эти кривляющиеся «макаки», может быть, их просто боялись. Все, кроме Лены, которая любила, кажется, всех на этой планете. Коля считал, что это потому, что с ней не случалось ничего по-настоящему ужасного, от чего сердце человека твердеет. Но он молился всем богам, чтобы в этом она не стала похожей на него. Чтобы она не стала изуродованной внутри.
– Хорошо. Пробуем их напиток и сразу идем к пристани. – сквозь зубы сказал Коля.
– Хорошо, хорошо, – поспешила согласиться с ним Лена.
В этот момент к ним подошел татарин с широкой улыбкой на лице и с деревянной чашкой в руках. На нем было длинное широкое одеяние темно- синего цвета с золотистой вышивкой. Казалось, он был весь окутан золотой паутиной.
– Здравствуйте. Мы рады, что вы решили приобщиться к нашему великому празднику. Вот попробуйте наш традиционный напиток. Это абсолютно бесплатно, – произнес татарин, протягивая круглую глиняную чашу Лене. В ней была жидкость темно-красного цвета, пахнущая какими-то травами.
– Из чего это делается? – с подозрением спросил Коля.
– Я не могу вам сказать. Это древний рецепт моего народа, – с не сходящей с хитрого лица улыбкой ответил татарин.
Лена взяла у него из рук чашу и сделала глоток.
– Мм, как вкусно! Попробуй, Коль. Похоже на смесь вина и медовухи.
Коля взял у нее из рук чашу и отпил из нее. Это не было похоже ни на вино, ни на медовуху. На самом деле, это не было похоже ни на что, что Коля когда-либо пробовал.
– Да, действительно, вкусно. Теперь мы можем идти? – поторопил Лену Коля, пихая в руки татарину его чашу.
– Хорошо, пойдем. Спасибо вам. Мы, может, еще на обратном пути к вам заглянем, – сказала Лена татарину.
– Обязательно загляните. Вечером начнется кульминация нашего праздника. Обещаю, такого вы еще не видели. Я уверен, что вам это очень понравится.
После этих слов улыбка татарина уже не была такой дружелюбной. Она стала похожа на злобную гримасу. Коля и Лена оба заметили это. Они вышли на дорожку и направились к причалу.