Люби меня

11 Дима

Отец Ольги мрачно зыркает на нас и уходит. Я так и не соображаю, что за звук нас прервал, но это сейчас и неважно.

- Не ходи, - задушенно говорит Оля. В ее глазах паника. Что ж, похоже, принцесса не удосужилась рассказать родителям о новом увлечении. Впрочем, я и не сомневался.

Убираю ее руки от себя.

- Найди мою сестру. Она хотела, чтобы ты ей помогла с чем-то для детей, - вываливаю первое, что приходит в голову. Знаю ведь, что эта неугомонная иначе увяжется за мной.

- Маша?

Расфокусированный взгляд принцессы, наконец, обретает осмысленность.

- Сейчас?

- Она сказала, срочно. Если тебе лень…

- Нет, конечно, нет, - мотает она головой, и только после этого я отступаю и следую за Ильдаром.

До беседки идти всего ничего. Но я успеваю прикинуть, что именно меня ждет.

- Что у тебя с моей дочерью?!

Ну, вот примерно это, да.

- Ничего.

- Ты поэтому ее едва не натянул прямо у забора, как дешевую шлюху?! - рявкает он. - Потому что у вас ничего? Я ведь спрашивал тебя, и ты ясно дал понять, что не планируешь ничего серьезного! - продолжает заводиться Самедов. - Ты сам отказался от нее!

Тоже прав. Было дело. Ровно через пару дней после того, как Оля призналась в чувствах, а я как раз уже знал про диагноз. Что мне было ему сказать? Что я обалдеть как втрескался в его дочь, но ей светит со мной всего несколько лет? Конечно, я дал слово, что не трону, и что весь ее розовый бред пресеку. И кстати, успешно справлялся эти пару лет.

- И до сих пор не планирую, - подтверждаю это.

- Тогда какого ты с ней зажимаешься? Что между вами?!

- Просто секс. Трахаемся время от времени.

Морально я готов к тому, что получу за свои слова. На деле же оказывается, это весьма болезненно. Потому как Ольгин отец не церемонится. Бьет в полную силу. Опять же - я заслужил. Стоило быть осторожнее и не доверять хитрой стрекозе.

- Ах ты, сукин сын! - ревет дядя Ильдар. Хватает меня за грудки, встряхивает. Будь кто другой, не позволил бы. Но он в своем праве. - Я же тебе доверял! Семьей считал!

- Папа! Нет!

Да кто бы сомневался! Все же прискакала!

Оля вклинивается между нами кое-как, и Самедову приходится отступить.

- Не трогай его!

- А ну, выйди отсюда! Не лезь, когда мужчины разговаривают. Хотя… - он презрительно кривится. - Ты просто шакал, которого пригрели! Которому я доверил собственную дочь! Ты дал слово!

- Я его сдержал.

- Ты еще смеешь что-то вякать, недоносок? Да я тебя сгною! И не посмотрю, что ты там кому-то брат!

- А может, спросите у своей дочери, как это вышло? - с трудом сдерживаю желание огрызнуться. Эмоции бьют так, что я едва держусь. Какого черта?! - Как она оказалась в моей постели впервые и что за дрянь подсыпала мне, чтобы добиться желаемого?

Я ни разу не видел Самедова таким растерянным. Жесткий, суровый мужик, который только с дочерью и женой становился мягче, вдруг теряет всякий запал и неверяще смотрит на Олю. Та всхлипывает, но не отнекивается.

- Дочь?

- Это был мой выбор, папа. Просто прими это.

- Ты что… Это правда?

Судя по голосу, Ильдар не верит в то, что его кроха такое отколола. Да я и сам бы не поверили, если бы не проснулся с ней утром в одной постели. Олечка, конечно, знатно нас всегда уделала. Все же добилась того, что хотела.

- Правда.

Ее голос дрожит. Это понимание, с одной стороны, меня радует - пусть получает справедливую плату за то, что наворотила. А с другой - внутри поднимается едва контролируемое желание прижать к себе, обнять и спрятать. Поддержать, в конце концов.

Но я знаю - стоит сделать всего лишь полшага навстречу, она воспринимает это как знак, что она двигается в верном направлении. Нет. Я и так сорвался сегодня. Не стоило трогать ее, не стоило подходить. Не надо было вообще приезжать!

- Полагаю, дальше вы сами обсудите детали, - добавляю и, развернувшись, ухожу. Иду, почти не разбирая дороги. Впрочем, тут не заблудиться - за садом ухаживают отлично, а я все же жил тут не один год. Могу хоть с закрытыми глазами пройти.

По пути меня ловит сестра.

- Дим, ты куда? Уезжаешь, что ли?

- Да, дела нарисовались.

Она пристально вглядывается мне в лицо, словно догадывается о том, что случилось.

- Ты сам не свой.

- Устал, наверное, просто. Не бери в голову. Извини, что так. И мелочь поцелуй от меня.

- Дима, - тяжело вздыхает она. - Что с тобой происходит в последнее время? Ты знаешь, что сможешь всегда поговорить со мной?

- Обязательно, - обнимаю ее и быстро иду к машине.

На хрен. Надо валить, и чем скорее, тем лучше. Пока все не стало еще хуже. Но я едва успеваю открыть дверь машины, как слышу Ольгин голос:

- Дима! Подожди!

А следом она буквально впечатывается в мою спину. Похоже, все-таки не успел…

12 Оля

Я так ждала, что увижусь с Димой. Так готовилась. После тех дней игнора у меня появился целый список разных фраз, чтобы начать разговор. Но я совершенно не думала, что все в итоге случится вот так.

Ждала, что Волков продолжит меня игнорировать, будет до последнего держать дистанцию, и придётся как следует постараться, чтобы через неё пробиться.

Но все вышло из-под контроля. И как же это было волшебно. Дима мог сколько угодно говорить, что все это без чувств, что ему плевать, что он не хочет меня видеть. Он мог злиться и дальше, но я-то чувствовала его искренность.

За эти годы я изучила его, знала, как мне кажется, наизусть.

И то, как он целовал меня, прижимал к себе, как трогал - все это кричало о том, что мои чувства взаимны! Нам нужно всего лишь преодолеть ту злость, что все еще кипела в нем.

Но все испортил отец. Зачем он пришёл? Зачем остановил нас?

- Не ходи, - тихо прошу Диму. Чувствую, что это может все сломать. Отец еще не готов узнать. Не вот так!

Дима убирает мои руки от себя.

- Найди мою сестру. Она хотела, чтобы ты ей помогла с чем-то для детей.

- Маша? Сейчас?

- Она сказала, срочно. Если тебе лень…

- Нет, конечно, нет, - мотаю головой, пытаясь понять, правда ли это, или он просто меня отсылает? Дима уходит, а я топчусь в нерешительности. Конечно, не помочь тете Маше нельзя, но и разговор отца с Димой может выйти из-под контроля. В итоге все же делаю выбор в пользу последнего.

- Я ведь спрашивал тебя, и ты ясно дал понять, что не планируешь ничего серьезного! - слышу голос отца и тихо подбираюсь к беседке. - Ты сам отказался от нее!

- И до сих пор не планирую, - совершенно спокойно отвечает Дима. Это больно отзывается во мне. Не планирует... Но я знала, какой он упрямый. Знала и приняла таким.

- Тогда какого ты с ней зажимаешься? Что между вами?!

- Просто секс. Трахаемся время от времени.

Я не верю своим ушам. Понимала, что разговор вряд ли выйдет простым, но не думала, что Дима рискнет вот так вывалить все.

- Ах ты, сукин сын! - слышу невнятный шум и больше не могу оставаться в стороне. Ведь это и я участвовала во всем. Вбегаю в беседку и вижу, как Дима сплевывает кровь, а отец снова хватает его. - Я же тебе доверял! Семьей считал!

- Папа! Нет! - кричу и проскакиваю между ними, пытаясь защитить Диму. - Не трогай его!

- А ну, выйди отсюда! Не лезь, когда мужчины разговаривают. Хотя… - отец презрительно кривится. - Ты просто шакал, которого пригрели! Которому я доверил собственную дочь! Ты дал слово! - продолжает оскорблять Волкова, а я судорожно соображаю, как объяснить все это, как успокоить папу.

- Я его сдержал.

- Ты еще смеешь что-то вякать, недоносок? Да я тебя сгною! И не посмотрю, что ты там кому-то брат!

- А может, спросите у своей дочери, как это вышло? - вдруг заявляет Дима. И тут я замираю, понимая, что услышу дальше. - Как она оказалась в моей постели впервые, и что за дрянь подсыпала мне, чтобы добиться желаемого?

Отец замолкает, переводит на меня взгляд и смотрит так недоверчиво, словно он потерял опору под ногами. Невольно всхлипываю, видя, как в его глазах зарождается сначала неверие, а следом - разочарование.

- Дочь?

- Это был мой выбор, папа. Просто прими это, - дрожащим голосом прошу.

- Ты что… Это правда?

- Правда.

Меня чуть трясёт, и как же безумно хочется, чтобы Дима поддержал меня в этот момент. Или хотя бы обнял. Но вместо этого он решает просто уйти.

- Полагаю, дальше вы сами обсудите детали.

И мы с отцом остаёмся одни.

- Ты действительно опоила парня, чтобы переспать? - кажется, он все ещё не верит. В голове такая тоска. Задумывая все это, я была уверена, что успею наладить отношения с Димой до того, как родители узнают. Надеялась, что то, с чего началось, так и останется между нами двумя.

- Да.

- Зачем? Оля, я не понимаю, зачем?

- Потому что я люблю его!

Отец стискивает зубы. От растерянности на лице не остается и следа.

- Любишь? Ты совсем не видишь, что он просто пользует тебя? Или не слышала, что у Димы нет планов на отношения с тобой?!

Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в кожу. До боли. Только бы хоть немного перебить боль душевную.

- Ты ничего не знаешь…

- Что я не знаю?! - рявкает отец. Шагает ко мне и резко встряхивает за плечи. - Ему плевать на тебя и твои гребаные чувства. Он просто трахает красивое, молодое тело! Очнись, Оля! Где твоя гордость?

- При чем тут гордость? Я его люблю, понимаешь?

- К чертям такую любовь! - чеканит он. - Поняла? Выброси из башки этого придурка! Просто забудь !

- Мама тоже должна была забыть тебя, да? - резко выплевываю в ответ. Зло щурюсь на него. - Тоже должна была вспомнить о гордости и прогнать тебя?

Отец отшатывается, словно я ударила его. Значит, все же я правильно поняла обрывки однажды подслушанного разговора мамы и тети Маши. Что-то такое было между родителями. Я не поняла, что именно, но очень серьезный разлад.

- Откуда ты…

Отец бледнеет, оттягивает ворот футболки, словно ему трудно дышать.

- Вы ведь счастливы сейчас. У вас все хорошо. Потому что мама дала тебе шанс. Поверила в ваше будущее. Так и я - верю. Не мешай мне, пап. Это мой выбор, - тихо говорю, а затем выбегаю и со всех ног несусь искать Диму. Зная его характер, не удивлюсь, если он решит уехать.

Во мне есть чёткое понимание - если не остановлю сейчас, если не успею, то тонкая ниточка между нами может порваться окончательно.

Когда вижу его возле машины, бегу так, что даже дышать трудно становится.

- Дима! Подожди!

Влетаю в его спину, обнимаю, прижимаюсь так близко, как могу. Лишь бы не оттолкнул, лишь бы не бросил.

- Не оставляй меня, Дим. Не сегодня…

13 Оля

Чувствую, как сильно он напряжен. Сейчас я не знаю, чего ждать после разговора с отцом.

- Дим… Хочешь, уедем?

Судорожно перебираю варианты, как попытаться уговорить Волкова не бросать меня одну здесь. Как вдруг…

- Садись в машину.

Отпустить его очень сложно. Но я слушаюсь. Забираюсь в машину и пытаюсь унять дрожь в руках. Когда уже почти выезжаем, замечаю краем глаза отца. И резко отворачиваюсь.

Сложно описать, что я чувствую сейчас. Наверное, все же злость. На Диму, что он рассказал отцу, на отца - что не слушает меня и пытается навязать свои решения.

И всю дорогу, чтобы не наговорить лишнего, я молчу. Дима вообще на меня не смотрит и выглядит не злым, но крайне сосредоточенным. В общем, как-то не складывается у нас разговор.

Привозит он нас к себе. Это даже хорошо. Может, мы, наконец, сможем поговорить с ним. Вот только едва переступаем порог квартиры, как Дима набрасывается на меня с такой жадностью, что все мысли вылетают из моей головы.

- Погоди… Ты чего… - все, что я успеваю пробормотать.

- Не хочешь? - хрипло спрашивает он, а я улавливаю напряжение в его голосе. - Если нет, говори сейчас.

- Хочу, - шепчу в ответ. Мягко прикасаюсь пальцами к его лицу. Обвожу скулы, скольжу ниже. К шее. Дима шумно выдыхает, но взгляда не отводит. Так и смотрит тягуче, опасно. Но я горю в этой опасности. Словно мотылёк, лечу к нему снова и снова. Помню, каким несдержанным и грубым он был в прошлые разы. И все равно возбуждаюсь, все равно готова дать ему все, покориться и позволить реализовать желаемое.

Странное дело, но Дима не торопится снова присваивать меня, не командует раздеться, чтобы свести все к механическим движениям.

Ещё один шумный выдох, и он прислоняет лоб к моему. А я наслаждаюсь этим мгновением. Словно моя мечта вдруг сбылась.

- Черт… - выдыхает Дима, а затем подхватывает меня под ягодицы, вынуждая обхватить его ногами, и несет вглубь квартиры. В спальню.

Слишком бережно кладет на постель. Жадно целует, а я даже не сразу верю в такие перемены. Боюсь, что вот-вот все закончится. Что он снова накажет меня за то, что обманом добилась желаемого.

Однако секунды сменяют друг друга, а кроме нежных ласк и все более откровенных поцелуев ничего не происходит. Моя грудь, кажется, уже даже немного болит от его поцелуев, которые порой переходят в укусы. Но даже в этом я чувствую желание не только брать, но и отдавать.

Когда наши взгляды встречаются, мир вокруг словно замирает. И я впитываю в себя каждое мгновение, запоминаю каждое прикосновение, каждый вдох.

Дима ничего не говорит - только смотрит и дышит тяжело. Он весь напряжен, это чувствуется. И я никак не могу понять причину.

- Что-то не так? - все же рискую спросить между поцелуями. Но он уворачивается от моих ладоней, мотает головой и спускается чуть ниже, чтобы снова заклеймить поцелуем.

Сладкая судорога сводит спазмом низ живота. Я давно уже полностью обнажена. Как и Дима. В этот раз он разделся, и чувствовать его кожей невообразимо приятно.

Наши тела так близко, так рядом. И дыхание одно на двоих. Мне кажется, даже сердца наши бьются в одном ритме.

- Не бойся, - тихо шепчет Дима, когда вздрагиваю от его пальцев.

- Я не боюсь, - тут же возражаю. Скорее просто по привычке. В ответ слышу тихий смешок. А затем получаю ещё один поцелуй. Мягкий, нежный.

Мне кажется, что сегодня наконец-то стена между нами рухнула. Наконец, я получила то, о чем мечтала - мы вместе!

Внутри меня все пылает. И дело не только в возбуждении. Ведь сегодня наша близость - это не про секс. Это про наше единение.

- Дима… Димочка, - повторяю снова и снова, кайфуя от того, что теперь могу беспрепятственно его трогать, ласкать. Я наконец-то ощущаю его полностью своим. От и до.

Именно поэтому, несмотря на дикое смущение, я набираюсь смелости и прикасаюсь к нему снова и снова. Я так хочу сделать приятно, но Дима вдруг тормозит, накрывая мою ладонь своей. А затем сам спускается ниже и довольно развязно целует мой низ живота. А затем движется еще ниже, настойчиво раздвигает мои ноги шире и…

Целует… От этой незатейливой ласки меня практически выгибает другой. Горячий язык так умело ласкает, что я и двух слов связать не могу. Стеснение растворяется в происходящем, словно шипучая аскорбинка - в стакане воды.

Я позволяю Диме все - и целовать, и ласкать. Даже наоборот - сильнее раскрываюсь для него.

Для него одного.

А когда сдержать лавину удовольствия не выходит, настолько поддаюсь эмоциям, что пропускаю момент, когда наши тела снова соединяются, но уже иначе.

Дима не жалеет меня - двигается так, словно хочет догнать меня и ещё добавить к утихающим волнам новые. И ему удаётся.

- Люби меня… Люби меня, Димочка… Люби…

Тело мне не подчиняется - он весь в напряжении, но вместе с тем и расслаблен. Потрясающий парадокс, о котором я обязательно подумаю после. Сейчас же наслаждаюсь нашей близостью, тем, как любимый мужчина занимается со мной любовью. Как он жадно смотрит, сжимает в своих объятиях и целует.

Боже, как он целует! Так, словно сегодня последний день на земле, и нужно все успеть. А я тянусь за ним, стараюсь угнаться, не отстать. Отдаюсь без остатка, растворяясь в нем, в наших чувствах.

Я столько раз мечтала, как это будет между нами, но реальность превзошла все ожидания.

Мне хочется кричать в голос о том, что я люблю его! Что я буду любить всегда!

- Дима… Димочка мой любимый, - бормочу, чувствуя, что пик все ближе, но мне так хочется сделать это вместе. - Я… Я не могу больше…

- Давай, принцесса, - требовательно шепчет он, двигаясь особенно резко и глубоко. И этого оказывается достаточно, чтобы я послушалась, а следом догоняет и он.

Глядя друг другу в глаза…

Мне требуется не одна минута, чтобы перевести дыхание. Собственно, Дима тоже не торопится отстраняться. Смотрит на меня как-то по-новому, словно тоже понял, прочувствовал то, что только было между нами.

- Отвезти тебя домой? - спрашивает он гораздо позже, когда мы просто лежим рядом - расслабленные и удовлетворенные.

- Я мешаю тебе? Или у тебя планы, да? - от его вопроса во мне все увядает. Все те радость и эйфория, что, казалось, ещё недавно наполняли меня до краев.

- У меня нет планов, - ровным голосом отвечает Дима, по-прежнему глядя в потолок. - Но родители, вероятно, тебя потеряли.

- Я написала маме, что уехала с тобой. Можно я еще останусь?

Ответ услышать страшновато. Вдруг Дима откажется? Однако вместо этого он перекатывается и нависает надо мной.

- Хочешь ещё? - тихо спрашивает, проводя кончиком носа по моей шее, а затем переходя на ключицу и уже целуя ее. - Хочешь?

- Хочу, - завороженно отвечаю, подставляясь под ласки. И сама не отстаю - прикасаюсь, поглаживаю, раздвигаю ноги, давая Диме возможность устроиться поудобнее.

Вместо какого-то комментария получаю поцелуй. После чего мы снова занимаемся не сексом, нет. Любовью. Иначе это не назвать - так нежно и трепетно, так волшебно и в то же время откровенно. Мы не произносим слов - за нас говорят тела.

В итоге домой Дима отвозит меня практически под утро. Мне же совершенно не хочется уезжать от него. В своих мыслях я уже перепланировала кучу всего. Однако Дима непреклонен и напоминает, что родители могут беспокоиться, и лишний раз дразнить отца не стоит.

Уже возле ворот он мягко говорит:

- Не будем дёргать охрану.

Поворачиваюсь к нему, жду ещё чего-то, но нет.

- Дело в отце, да? Дим, ты извини его. Он просто иногда очень категоричный, но я поговорю с ним. Все будет хорошо.

Кладу ладонь на его руку. Дима медленно кивает.

- Да, Оль, все будет хорошо. Иди, пока охрана не вышла.

Быстро целую его, заметив, что калитка и правда открылась.

- Люблю тебя, - счастливо шепчу и выхожу из машины.

Охранник неодобрительно смотрит на меня, но все же пропускает. Уже понемногу светает, и я иду с шальной улыбкой к дому. Мне кажется, что я самая счастливая на свете. Но стоит переступить порог дома и пройти через холл, как натыкаюсь на отца, сидящего в гостиной. И выражение его лица весьма красноречиво. Однако больше ему не удастся продавить своё мнение. Ведь у меня есть отличная защита.

Я успеваю сделать всего лишь шаг, как слышу оповещение о входящем СМС, и невольно улыбаюсь.

Только один человек мог мне написать в такое время. Достаю телефон под пристальным взглядом отца. Точно, Дима.

Правда, улыбка моя тут же пропадает, стоит мне прочитать содержимое:

“Это был прощальный секс, принцесса. Больше не пиши и не звони мне…”

14 Дима

Когда утром на пороге моей квартиры появляется Олег, я почти не удивлён.

- Не вовремя? - уточняет он, заметив мой заспанный вид.

- Порядок, - качаю головой и шире открываю дверь. - Проходи, конечно.

Он кивает и все же заходит.

- Что-то случилось? - спрашиваю, уже догадываясь о причинах появления мужа сестры.

- Был в городе по делам, решил заехать.

Хмыкаю, но принимаю. Лады, пусть будет так.

- Кофе?

- Не откажусь.

Мы оба знаем, почему он здесь, но зачем-то продолжаем эти странные танцы с правилами приличия. И если я банально не проснулся, то почему Олег не переходит к делу, не понимаю. Он мужик прямой, и если есть проблема, обычно не мямлит, а решает ее. Быстро и эффективно.

Торможу на этой мысли - по всему выходит, что теперь я его проблема?

- Что у вас с Олей? - прилетает мне в спину.

Жму плечами.

- Ничего, - озвучиваю наиболее щадящий вариант, гадая, как много Ильдар рассказал ему.

- Ничего? - Олег приподнимает бровь и выдает тот самый взгляд, каким смотрел каждый раз, когда я косячил, а он подводил меня к тому, чтобы я набрался смелости и признался. Такой вот своеобразный способ научить отвечать за свои поступки. И надо сказать, это оказалось действенно. Довольно быстро я понял, насколько это хреново - стоять вот так каждый раз и получать не отповедь или обвинения, а просто взгляд, полный осуждения или разочарования.

- А что, у тебя другая информация? Например, от ее отца.

- Думаешь, Ильдар стал бы ябедничать?

- Вряд ли.

- Именно. Но на территории достаточно камер…

Ещё один многозначительный взгляд.

Твою ж мать. А ведь я напрочь забыл об этом. Именно так меня в первый раз и поймал Олег. Когда я залипал на Ольге. Мы тогда долго не виделись, а когда, наконец, она приехала с родителями в гости, я прибалдел тогда. Потому что вместо угловатого подростка увидел юную девушку с округлившимися формами.

Наверное, в тот день я впервые посмотрел на неё иначе. Сколько мне было? Шестнадцать? Почти семнадцать, кажется. Тогда некоторые пацаны из класса уже узнали, что такое секс, и вовсю делились опытом. Я же тормозил жутко.

Олег в тот вечер привёл меня в кабинет и довольно подробно и обстоятельно поговорил. В том числе и о том, что трогать Олю в этом смысле не стоит.

“Не гадить там, где семья”, - тогда он сказал. А затем добавил, что если будет серьезное, пожалуйста. Но не поиграть разок, чтобы схавать новые эмоции.

Он вообще умел через правильные слова донести суровые мужские вещи.

С того дня Оля стала для меня табу. Я четко выставил в голове стопор, решив просто подождать, пока она подрастёт. Тем более что нам по-прежнему было в кайф вместе - весело, интересно и нескучно. Приходилось лишь тормозить свою похоть, в то время буквально сочившуюся из ушей. Но я был согласен с Олегом - Оля достойна лучшего. И я терпел. Был уверен, все успеется.

Пока все не полетело к чертям.

- Если ты видел сам, к чему вопросы?

- Ильдар - мужик горячий, но просто так не стал бы кулаками махать. Тем более в нашем доме. Что ты сделал, Дим?

Криво ухмыляюсь. Второй раз подряд за короткое время с меня требуют отчёт за одно и то же. Забавно. Или нет…

Вчера я поддался слабости. Не смог выставить заслон. Решил дать Оле то, в чем она нуждалась. Слишком многое было в ее голосе.

Хотя чего врать? Я и сам тащился от этого не меньше. Хотя бы на один вечер забыть о долбаном диагнозе и прожить его как обычный парень, у которого вся жизнь впереди.

Я хотел побыть с ней так, как когда-то мечтал. Всего одну ночь. Чтобы после было что вспомнить.

- Ничего непоправимого. Можешь не волноваться, что бы ни было, все закончилось.

Говорить Олегу о том, что натворила Оля, не собираюсь. По-хорошему, и вчера не стоило бы вываливать это все Ильдару. Но в тот момент эмоции взыграли, да и я решил, что это поможет отвадить Олю. Пусть меня потом считают козлом, но главное, это тормознет ее.

- Оля - хорошая девочка, правильно воспитанная. Она достойна лучшего.

- Олег, ты знаешь, я уважаю тебя. Ты дал мне многое, в том числе и фамилию. Принял в семью, отца заменил. Ты меня вырастил, и поэтому повторяю - между нами больше ничего нет.