Связанные
— То есть после аварии вы с Тру не разговаривали? — уточнил Иро.
— Нет. А ты знаешь, где он? Ты его видел? — в голосе Роуи вдруг вспыхнула надежда — тонкая, хрупкая, как язычок пламени на ветру.
— Я? Нет. Мы с Асахи с ним почти не общались. Один раз ты его притащила на гонку, и больше он не появлялся в нашем кругу. Он у тебя был не особо общительным, — в его голосе проскользнуло лёгкое презрение, будто он до сих пор не мог понять, что она в нём нашла.
Роуи хотела ещё что-то спросить, но их прервал голос Асахи с другого конца магазина:
— Я нашла! Идеально просто! Ребята, сюда!
Роуи и Иро быстро вернулись туда, где разошлись с Асахи. В руках у девушки были жёлтая кофточка и укороченная юбка — яркие, дерзкие, будто созданные для того, чтобы выделяться в свете прожекторов у стартовой линии.
Роуи посмотрела на вещи с лёгким недоумением:
— Это мне?
— Ну да. Раз ничего не помнишь, оденешься под меня. Под мою малышку, — Асахи имела в виду свою машину, но сказала это так, будто речь шла о чём-то большем: о стиле, о духе, о той самой Роуи, которую она знала.
— Иди померь, — она чуть подтолкнула Роуи к примерочной, почти затолкав её за шторку. — Давай-давай, Руи, переодевайся. Это будет идеально.
— Ладно, ладно, сейчас, — пробормотала Роуи и скрылась за тканью.
Через пару мгновений она отдёрнула шторку и вышла в том, что выбрала Асахи. И тут же заметила в руках Иро большие розовые туфли на платформе — с лентами, которые нужно было завязывать вокруг щиколоток.
— На, надень под это, — он протянул их ей.
Роуи осторожно села на пуфик и просунула ноги в туфли. Она немного растерялась, не понимая, как правильно затянуть ленты, чтобы они не сползали и не давили. Иро без слов опустился на колено перед ней. Он не смотрел ей в глаза — будто боялся спугнуть этот момент, — и, приподняв её ногу, начал нежно, с особым трепетом завязывать ленты. В его движениях была такая сосредоточенность, будто от того, насколько ровно ляжет узел, зависело что-то важное.
Роуи одновременно чувствовала неловкость и странную благодарность. За эту заботу, за то, что он не задавал уточняющего разрешение на взаимодействие, не пытался заполнить тишину пустыми словами.
Закончив, Иро молча поднялся и отошёл к сестре.
— Так, а теперь встань, — быстро проговорила Асахи.
Роуи послушно встала. На такой высоте она чувствовала себя немного неуверенно — будто мир вдруг стал чуть дальше, а она — чуть уязвимее.
Брат и сестра переглянулись, будто искали друг в друге подтверждение: правильно ли они всё сделали.
— Так.. что-то не так, — проговорила Асахи, обходя Роуи кругом и рассматривая её со всех сторон.
— Так-так, а если мы сделаем вот так, — она подошла к Роуи сзади, взяла её длинные волосы и начала ловко собирать их в высокий хвост, делая его чуть небрежным, но стильным. Роуи стояла неподвижно, словно маленькая девочка, которую мама собирает в школу. На затылке стало туго, но не больно — Асахи знала, как сделать так, чтобы и красиво, и удобно.
Спустя ещё пару движений Асахи вернулась в поле зрения Роуи и встала рядом с Иро. Они снова переглянулись — и на этот раз в их взглядах читалось одобрение.
— Вау. Вот теперь она точно вау, — вслух проговорил Иро.
— Да, согласна. В очередной раз сделали из неё модель номер один, — кивнула Асахи, и в её голосе прозвучала гордость, будто это она лично создала эту версию Роуи.
Роуи слегка покраснела, слыша их комплименты. Она не привыкла к такому вниманию, но в нём было до боли что-то родное, будто брат и сестра искреннее желали вернуть её в ту жизнь, которую она когда-то любила.
Не дожидаясь разрешения, она подошла к ближайшему зеркалу. И замерла.
В отражении стояла девушка, которую она едва узнавала. Жёлтая кофточка мягко подчёркивала её силуэт, а укороченная юбка добавляла образу дерзости. Розовые туфли на платформе с лентами выглядели эффектно и немного вызывающе — как будто она готовилась не просто к вечеринке, а к выходу на сцену. Волосы, собранные в высокий хвост, открывали лицо, делая взгляд более выразительным. На шее поблескивала тонкая цепочка, а в ушах — маленькие серьги, которые она даже не заметила, как надела.
Роуи медленно повернула голову, рассматривая себя с разных сторон. Это была она — и в то же время не совсем она. Будто кто-то взял её черты и собрал из них новый, более яркий вариант.
— Ну что, нравится? — спросила Асахи, подходя ближе и смотря на отражение в зеркале.
Роуи улыбнулась — впервые за долгое время искренне, без напряжения:
— Да. Это прям хорошо, мне нравится
Роуи глубоко вдохнула, чувствуя, как в груди разгорается что-то новое — не воспоминание, а предвкушение. Она не знала, что ждёт её сегодня вечером, но впервые за долгое время ей хотелось это узнать.
Глава 11
Роуи всё ещё не отрывала взгляда от зеркала, будто пыталась поймать в отражении ту самую девушку, которую все вокруг так хорошо помнили. Она медленно поворачивала голову, рассматривая себя с разных сторон, и в груди понемногу разгоралось странное чувство — не узнавание, а робкое принятие: да, это она, только новая, чуть более яркая, чем раньше.
— Так, уже ближе к вечеру. Пора переодеваться и по машинам, — Асахи бросила взгляд на часы на запястье и тут же направилась к выходу, будто сама мысль о промедлении была ей невыносима.
Иро тоже перевёл взгляд на настенные часы в магазине, будто сверял не время, а своё внутреннее ощущение готовности.
— Стой тут, можешь пока этому… как его… — Асахи щёлкнула пальцами, будто пыталась выцепить имя из воздуха.
— Верн? — немного растерянно уточнила Роуи.
— Да, точно! Это парень на чёрном Лансере. Звони ему, пусть забирает тебя. Поедет с нами, — бросила Асахи уже от двери, не оборачиваясь.
— Стойте, а вещи? А оплатить? — озадаченно крикнула ей вслед Роуи, чувствуя, как привычный порядок вещей снова ускользает сквозь пальцы.
Асахи уже вышла на улицу и теперь махала рукой, подзывая их скорее. Иро задержался, обернулся к Роуи и спокойно проговорил:
— Это магазин нашей мамы. Нам всё бесплатно. Жди тут, я вернусь.
И он тоже исчез за дверью, оставив Роуи одну среди вешалок и полок, где воздух будто стал гуще от всех этих новых деталей.
Она снова повернулась к зеркалу. Из отражения на неё смотрела будто совсем другая девушка: дерзкая, собранная, готовая к чему-то большому. Пока она ждала возвращения Иро, в голове снова прокручивались мысли о том, насколько разными были брат и сестра. Асахи — энергичная, резкая, рубила с плеча, не тратя слов впустую. Иро, напротив, был сдержанным, спокойным, будто специально сглаживал все острые углы, которые неизбежно появлялись рядом с сестрой. В тандеме они смотрелись как идеально подогнанный механизм — каждый на своём месте, каждый дополняет другого.
Снова звякнул колокольчик над дверью, возвращая Роуи в реальность.
— Я сейчас быстро переоденусь, и пойдём, — проговорил Иро, проходя мимо с небольшой сумкой в руке и направляясь к примерочной.
— Ты уже написала своему знакомому? — донёсся его голос уже из-за шторки, будто он и не сомневался, что Роуи его услышит.
— А, да… Сейчас напишу, — она озадаченно начала искать телефон и вдруг поняла, что оставила его в примерочной — там, где сейчас, судя по звукам, возился с одеждой Иро.
Подойдя к шторке, Роуи тихо, почти шёпотом, проговорила:
— Иро, я там телефон оставила. Он под моими вещами. Не достанешь?
В ответ — только чуть более громкие звуки перебирания вещей. Спустя пару неловких секунд из-за шторки показалась рука с телефоном. Роуи тут же схватила его, будто боялась, что он снова исчезнет.
Она быстро написала Верну, что они закончили и что её пора забирать. Вернон, будто и правда ждал этого сообщения, тут же прочитал, уточнил, где она находится, и ответил, что будет у магазина минут через десять. Роуи чуть выдохнула. Хоть кто-то из близкого круга будет рядом. К своему сожалению, она понимала, что пока Иро и Асахи не стали для неё по-настоящему близкими людьми. Она чувствовала, что её прошлая версия до потери памяти была для них кем-то важным, но сейчас эти связи нужно было выстраивать заново — кирпичик за кирпичиком.
Спустя ещё немного времени из примерочной вышел Иро. И Роуи не сразу узнала его: перед ней стоял совсем другой парень. На нём был чёрный жилет без рукавов поверх простой чёрной футболки, массивная цепь с выразительным кулоном, свободные тёмно-серые брюки с накладными карманами и белыми полосами по бокам, а на руках — чёрные перчатки без пальцев. Причёска была уложена дерзко, с торчащими прядями и светлой полосой, подчёркивающей стиль. Образ был дерзким, собранным, будто он готовился не к обычной прогулке, а к выходу на сцену.
Роуи на секунду замерла. Было ясно: эти ночные гонки для них — не просто развлечение. Это часть их жизни, их мира, в который ей только предстояло вписаться.
Подойдя к Роуи, Иро развернулся к зеркалу и, будто проверяя, всё ли на месте, тихо проговорил:
— Теперь я достойно выгляжу рядом с тобой.
Роуи тоже посмотрела на их отражение. И действительно: вдвоём, в этих уличных образах, они смотрелись до странности органично, будто всегда должны были стоять вот так — рядом.
— Фотку? — Иро достал телефон из кармана и покрутил им перед Роуи.
— Фотку? Ой… — Роуи вдруг осознала, что за последние две недели она почти забыла о существовании фотографий, о том, как люди ловят мгновения и хранят их.
— Я и забыла, что они вообще существуют, — рассмеялась она, снова поворачиваясь к зеркалу.
Иро шутливо поставил ей «рожки» пальцами над головой и, зажав кнопку, сделал пару снимков. Роуи буквально разучилась позировать: она не знала, куда деть руки, как поставить голову, и в итоге просто старалась улыбаться искренне, без прикрас.
Иро чуть отвернулся, просматривая получившиеся кадры.
— Ну как? — нервно спросила Роуи. Для неё эти фотографии были особенными — первыми после аварии, первыми шагами в новую версию своей жизни.
— Отлично. Хорошо. Да мы с тобой просто боги на них, — прокручивая снимки, проговорил Иро с лёгкой улыбкой.
— Я тебе потом скину. А, я смотрю, у тебя новый телефон? — неожиданно спросил он.
Роуи на секунду растерялась, потом посмотрела на телефон в своих руках, будто видела его впервые.
— Ой, ну да. Мой после аварии окончательно сломался.
— Эх… То есть все наши фотки исчезли, — в его голосе прозвучала лёгкая досада, будто вместе с фотографиями пропала какая-то важная часть прошлого.
— Ну ничего. Новые сделаем. Можно телефон? — осторожно попросила Иро.
— А, да, конечно, — она немного растерянно протянула ему свой телефон.
Иро поднял телефон чуть выше над головой и начал корчить разные рожицы, параллельно делая несколько снимков. Потом поманил Роуи рукой, приглашая присоединиться к этой мини-фотосессии.
Роуи подошла ближе. Иро положил ей руку на плечо — легко, по-дружески.
— Просто расслабься, — тихо сказал он.
И они оба посмотрели в объектив, пока Иро делал их общее селфи. Роуи, находясь так близко к парню, снова уловила его ледяной вишнёвый аромат — тот самый, который уже стал для неё чем-то знакомым. По коже пробежали мурашки, но не от холода, а от странного, притягательного ощущения: будто рядом с ним мир становился чуть понятнее.
Резкий звук автомобильного сигнала неприятно ворвался в этот момент, выдергивая их из лёгкой непринуждённости. Сигнал повторился ещё раз, настойчивый и требовательный.
— Да идём, идём! — с лёгким раздражением проговорил Иро. Он быстро зашёл обратно в примерочную, собрал оставшиеся вещи, и вместе с Роуи они направились к выходу.
Выйдя из магазина, Роуи замерла на секунду, не в силах отвести взгляд от небольшого японского спорткара, что стоял прямо перед ней. Это был Nissan 350Z насыщенного жёлтого цвета — яркий, дерзкий, будто сотканный из неоновых огней ночного города. На капоте и боковинах виднелись наклейки с логотипами тюнинг-ателье, а низкий клиренс и расширенные арки подчёркивали его хищные очертания. Машина словно жила своей жизнью — пульсировала энергией, манила сорваться с места и раствориться в потоке огней.
За рулём уже сидела Асахи. Из-за окна не было видно её целиком, но даже по тому, как она уверенно держала руль, как чуть наклонила голову, смотрясь в зеркало заднего вида говорило: сейчас на ней не простая толстовка, а что-то куда более выразительное — такое, что идеально вписывалось в этот образ «королевы трассы».
За спиной у Роуи Иро возился с ключами, запирая магазин. Наконец, закончив с замками, он подошёл к машине, распахнул дверь, закинул на заднее сиденье сумку и уселся на пассажирское место рядом с сестрой.
Роуи подошла чуть ближе к окну, стараясь не выглядеть отстранённой, будто пыталась уловить хоть крупицу той уверенности, что так естественно струилась от брата и сестры.
Иро открыл бардачок, вытащил оттуда жвачку и леденец в форме сердца, развернулся к Роуи:
— Будешь что-нибудь?
Роуи покачала головой:
— Нет, не хочу, спасибо.
Иро пожал плечами и протянул жвачку Асахи. Та тут же закинула её в рот, и по её лицу скользнула довольная улыбка — персиковый вкус явно пришёлся ей по душе. Иро тем временем развернул обёртку леденца и целиком отправил его в рот. Со стороны эта пара в яркой машине выглядела до странности гармонично: Асахи с её энергичным чавканьем за рулём своей «малышки», Иро с ироничным видом, лизавший леденец-сердечко, будто подшучивая над самой идеей романтики.
Асахи щёлкнула кнопкой на приборной панели, и из динамиков полилась динамичная японская песня — быстрый ритм, энергичные голоса, незнакомые слова, которые, казалось, несли в себе целую историю. Было видно, что, живя в Буффало, в самом сердце штата Нью-Йорка, эти двое не забывали о своих корнях и старались пронести частичку Японии сквозь шум и суету чужого города.
Плавно, но уверенно позади машины Асахи остановился знакомый чёрный седан Вернона. Роуи уже хотела было направиться к нему, но голос Асахи из приоткрытого окна спорткара остановил её:
— Скажи ему ехать за нами!
Из-за музыки Роуи не расслышала и вернулась к окну:
— Что, я не расслышала?
— За нами езжайте, говорю! — громче повторила Асахи и подмигнула, будто в этом простом жесте заключалось целое приглашение в их мир.
Роуи кивнула в знак согласия и пошла к чёрной машине, чувствуя, как внутри всё слегка дрожит от предвкушения.
Сев в салон, она поздоровалась, но вместо привычного «привет» встретила лишь молчание и удивлённый взгляд Вернона — в нём смешались восхищение и лёгкое замешательство.
— Привет, Верн, что-то не так? — повторила Роуи, чуть нахмурившись, но тут же поняла: это её новый образ так сбил его с толку. За это короткое время она и сама успела привыкнуть к своему отражению, к этой дерзкой версии себя, а для других перемена всё ещё была слишком яркой.
— Нет, всё очень хорошо… Привет, Роуи, — проговорил Верн чуть замедленно, его взгляд скользил по её образу — от короткой юбки до открытых плеч, по причёске, что подчёркивала дерзкие линии её лица. Он будто пытался запомнить каждую деталь, словно боялся, что этот образ растает, как утренний туман.
— Выглядишь просто…
— Просто как? — чуть игриво подхватила Роуи, ловя это настроение, позволяя ему кружиться вокруг неё, как тёплый ветер перед грозой.
— Просто крышесносно, Роуи. Я даже не знаю, как это комментировать. Почему ты так дома не ходишь? — Вернон всё ещё не мог отвести от неё глаз, в его голосе звучала искренность, лишённая всякого подтекста.
— А потому что дома мы не устраиваем тусовки, — рассмеялась Роуи, чувствуя, как напряжение понемногу уходит, уступая место лёгкости. — Красавчик, смотри на дорогу. Асахи уже поехала.
Она ткнула пальцем в сторону жёлтого спорткара, который плавно набирал скорость, растворяясь в вечерних огнях.
— А что? — Вернон будто вынырнул из своих мыслей, на секунду потерявшись в моменте.
— За той жёлтенькой машинкой езжай, говорю. Ещё успеешь насмотреться, — с лёгкой улыбкой добавила Роуи, в её словах не было ни капли обиды — только дружеская подначка, приглашение разделить с ней эту ночь.
— А, да, хорошо, — Вернон наконец полностью вернулся в реальность, перевёл взгляд на дорогу и плавно тронулся с места, следуя за ярким жёлтым силуэтом, что вёл их вперёд, в самую гущу городской ночи.
Смотря на город, который уже окончательно погрузился в сумерки, Роуи почти не замечала привычных огней и витрин — её взгляд был прикован к силуэту жёлтой машины впереди. Яркие красные фары напоминали дикие глаза зверя, высматривающего путь сквозь тьму, и в этом мерцании было что-то гипнотизирующее. И вдруг, будто внутри щёлкнуло невидимое реле, реальность дрогнула, и Роуи провалилась в прошлое.
Дождь. Темнота. Она снова сидела на пассажирском сиденье, только машина была другой — не такой резкой, не такой дерзкой, а просто уставшей от ночных дорог. Рядом за рулём — Тру. Он вёл машину молча, не отрывая взгляда от дороги, будто весь мир сузился до одной полосы асфальта, уходящей в рассвет. Они возвращались с очередной тусовки, и небо уже серело, обещая скорый день.
— Напомни мне больше не соглашаться на такие мероприятия, — пробормотал Тру чуть слышно, скорее себе, чем ей.
— Ой, знаешь, тебя никто не просил лезть в драку, — ответила Роуи с ядом в интонации. Она даже не повернулась к нему, продолжая смотреть в окно, по стеклу которого стекали тяжёлые капли. В каждом их ударе слышалась её обида.
Тру не стал продолжать бессмысленный спор. Но Роуи чувствовала, как внутри всё сжимается от злости и горечи. Она впервые за последние месяцы решилась вывести его в свою компанию, хотела показать, что они — единое целое, а он в итоге, как ей казалось, просто опозорил её. Иро, драка, нелепые оправдания, которых не было. Всё это кружилось в голове, как осколки разбитого зеркала.
Тру никогда не любил быть в компании. Даже Бетти он терпел через силу, будто только Роуи было позволено находиться рядом с ним. Она не понимала этой черты: «Да, он интроверт, но не настолько же. Действительно, не буду больше его никуда звать», — проскользнула горькая мысль.
Резкий шум дождя и дороги заставил Роуи обернуться. Тру опустил стекло и закурил. В последнее время запах сигарет начал её раздражать — странно, ведь пять лет она не обращала на это внимания, а теперь каждая затяжка будто царапала изнутри.
— Можешь, пожалуйста, не курить в машине, — сказала она, не скрывая брезгливости.
Но Тру будто не слышал. Он молча делал очередную затяжку, ведя машину по пустому шоссе.
Почувствовав полное игнорирование своего существования, Роуи развернулась к нему и повторила уже тише, но твёрже:
— Францис, пожалуйста, перестань.
Эти слова прозвучали как пощёчина. Роуи почти никогда не называла его по имени — она знала, как сильно ему это не нравится. И он знал, что она сделала это специально, чтобы задеть.
Тру будто окатили ледяной водой. Он, даже не потушив сигарету, бросил её в окно и резко закрыл стекло. В салоне снова повисла грозовая тишина, нарушаемая только ударами дождя по металлу.
— Спасибо, — тихо проговорила Роуи.
— Что с тобой не так? — резко бросил Тру, не отрывая взгляда от дороги.
— Со мной что не так? Это ты без объяснения полез с кулаками на Иро. Что он тебе сделал? — она уже не сдерживала злость, голос дрожал от обиды.
— Во-первых, не ори. Во-вторых, не хочу об этом говорить, — тихо, но жёстко ответил он.
— Я не ору. Пока что… — её голос дрогнул, переходя в обиду.
— Это что с тобой не так? Я хотя бы не скрываюсь от людей в своей коморке и не лезу на всех с предъявой, — продолжала она, будто надеялась, что эти слова смогут что-то изменить, пробить эту стену между ними.
— Роуи… — медленно произнёс он, словно пытаясь подобрать слова.
— Ну что «Роуи»? Что «Роуи»? — она уже была на грани истерики, последние события накатывали волной, смывая остатки самообладания.
— Ты начинаешь себя вести как твой отец, — произнёс Тру с пугающим спокойствием, в котором слышалось разочарование.
Роуи замерла. Эти слова ударили точно в цель — одновременно по разуму и по сердцу.
— Что за чушь несёшь..— прошептала она, не зная, что ещё сказать.
— Как только ты нашла дневники бабушки в гостевом доме и узнала о своей семье, в тебе будто что-то подменили. Я не узнаю ту куколку, что когда-то обещала быть всегда рядом.
Роуи не могла найти слов. Эти фразы обрушились на неё, как холодный ливень, смывая все привычные опоры. Она будто выпала из мира, потеряв ощущение времени и пространства. Но не успела она собраться с мыслями, как раздался резкий звук тормозов. Её бросило вперёд, но ремень удержал, не дав удариться головой о бардачок.
И тут же реальность вернулась. Снова сумерки. Рядом — Верн. А тот дождь, тот разговор с Тру — будто и не было ничего. Только эхо слов продолжало звучать в голове.
«Семья… Бабушкины дневники… В гостевом доме…» — эти обрывки вспыхнули в сознании, как яркие искры. Впервые за две недели в Роуи что-то щёлкнуло — не просто воспоминание, а настоящая зацепка. Она вспомнила: бабушка хранила что-то в гостевом доме, что-то, что могло пролить свет на её прошлое. Роуи крепко ухватилась за эту мысль. Завтра, сразу после работы, она пойдёт туда. За две недели она ни разу не заглянула в гостевой домик, будто его и не существовало. Но теперь в груди разгоралась надежда — возможно, там она найдёт хоть что-то, что поможет собрать себя по кусочкам.
Тем временем Верн выехал на то самое шоссе, по которому она когда-то ехала с Тру под дождём. Роуи вспомнила, как была зла на Тру из-за драки с Иро. Но она до сих пор не могла представить, что могло между ними произойти, чтобы дошло до кулаков. Теперь, по крайней мере, она понимала, почему Иро так относится к Тру — в его взгляде всегда сквозила затаённая неприязнь, словно старая рана, которая никак не заживала.
Резкий свет фар справа и громкие басы музыки вырвали Роуи из воспоминаний. Они уже подъезжали к месту сходки. Яркие огни, силуэты машин, гул голосов — всё это манило, обещало забыть хоть на вечер о загадках прошлого.
Роуи глубоко вздохнула, прогоняя остатки тяжёлых мыслей. Сегодня она приехала не для того, чтобы копаться в себе. Сегодня она хотела просто быть — чувствовать ритм ночи, ловить взгляды, смеяться без оглядки. Все воспоминания, все расследования и поиски ответов она отложит до завтра. А сейчас.. сейчас она просто хотела отдохнуть по полной.
Заехав на тусовку, Роуи на мгновение замерла, будто мир вокруг вдруг сменил декорации. Атмосфера была такой, словно она шагнула не на обычную ночную сходку за городом, а прямо в кадр культового фильма про уличные гонки — в тот самый момент, когда напряжение в воздухе можно резать ножом, а каждый звук отзывается в груди гулким эхом.
Пространство вокруг напоминало гигантскую арену, выхваченную из темноты лучами прожекторов. Высокие столбы с яркими лампами расчерчивали площадку на световые сектора: где-то царил холодный белый свет, где-то всё тонуло в багрово-красных отсветах, а в центре, у импровизированной сцены, пульсировал розово-фиолетовый неон, окрашивая асфальт и машины в нереальные тона.
Вокруг теснились автомобили — не просто транспорт, а настоящие произведения искусства. Здесь были и заниженные спорткары с агрессивными обвесами, и классические седаны, доведённые до совершенства, и дрифт-кары с каркасами безопасности, выглядывающими сквозь стёкла. На капотах и бамперах — наклейки тюнинг-ателье, логотипы спонсоров, имена пилотов; на некоторых машинах красовались надписи, будто каждая деталь должна была кричать о характере владельца. Фары то вспыхивали, то гасли, словно машины переговаривались между собой на тайном языке света.
Толпа людей растекалась по площадке, собираясь в плотные кружки у любимых авто, перекрикиваясь, смеясь, споря о лошадях, подвесках и углах заноса. Кто-то размахивал руками, доказывая свою правоту, кто-то снимал на телефон очередной эффектный ракурс, а кто-то просто стоял, впитывая эту энергию, будто боялся пропустить хоть секунду. В воздухе витал густой запах бензина и жжёной резины, смешанный с ароматами уличной еды из фуд-траков и лёгким дымком от сигарет.
Вдалеке, на фоне тёмного силуэта заброшенной промзоны, виднелись полуразрушенные ангары и ржавые контейнеры — они придавали месту особый шарм, подчёркивая его «запретность», будто эта тусовка существовала вне правил и законов, в своём собственном измерении.
Роуи пару секунд просто сидела, жадно вбирая эту атмосферу, позволяя ей проникнуть под кожу. Она ловила каждый звук — гул двигателей, обрывки разговоров, музыку, которая то прорывалась из чьих-то колонок, то растворялась в общем шуме.
Верн тоже застыл рядом, жадно оглядываясь по сторонам, будто его привели в музей мечты, где можно не только смотреть, но и трогать, заводить, гнать на пределе. В его глазах читался восторг, смешанный с благоговением: он словно боялся спугнуть этот момент неосторожным движением.