Связанные

На этой церемонии Роуи выглядела как трагическая, роковая муза, сошедшая со страниц неонуарного романа. На ней было роскошное чёрное вечернее платье в пол, которое идеально подчёркивало её хрупкую фигуру. Линия плеч была полностью открыта, обнажая бледные ключицы, а тяжёлая ткань лифа мягкими, элегантными складками подчёркивала грудь. Главной деталью наряда стали полупрозрачные, дерзкие вставки из тончайшего чёрного фатина, расшитые изящным кружевом, которые шли вдоль бёдер, приоткрывая стройные ноги и создавая иллюзию опасной обнажённости. Сзади за ней шлейфом тянулась лёгкая угольная вуаль. Её платиновые блондинистые волосы были уложены крупными, голливудскими волнами, которые мягко падали на обнажённую спину, создавая кричащий, гипнотический контраст с траурным шёлком платья, а губы были накрашены помадой цвета спелой вишни. Она казалась слишком живой, слишком красивой для этого пропитанного смертью зала.

Фургон качнулся на ухабе, и Роуи моргнула, возвращаясь из воспоминаний в реальность. За окном уже замелькали густые деревья пригородной зоны, а впереди, среди тумана, показались кованые шпили её нового дома.

Заехав на участок и разложив все коробки в коридоре, Роуи начала изучать свой новый дом. Он оказался не особо большим, как выглядит снаружи: кухня, туалет и пара гостевых комнат занимали весь первый этаж, а из глубины коридора брала своё начало массивная деревянная лестница, ведущая на второй ярус. Там, наверху, расположились несколько просторных спален и ещё одна ванная комната. Зайдя в центральную спальню на втором этаже — ту самую, что находилась прямо над главным входом и смотрела на подъездную аллею огромным окном, — девушка заметила в стене ещё одну узкую дверь. Роуи щёлкнула выключателем, разгоняя темноту, и шагнула в небольшую гардеробную. Пространство было до отказа забито винтажными платьями и пальто. «Видимо, бабушкины», — мельком пронеслось в голове. Закончив с беглой экскурсией по новому особняку, Роуи спустилась обратно на первый этаж и прошла на кухню. Там Тру уже вовсю распаковывал коробки, укладывая их вещи на полки.

— Неплохой домик, — проговорила девушка, опёршись о косяк в дверном проёме.

— Да уж, — отозвался парень, аккуратно доставая из коробки тарелки, привезённые из их старой съёмной квартиры. — Прямо слишком большой для нас двоих.

— Выбрал уже себе комнату? — Роуи прошла вглубь кухни и устало опустилась на стул возле большого деревянного стола, стоявшего у стены.

— Я ещё даже не успел подняться на второй этаж. А ты?

— А я да. Моя будет сразу слева от лестницы.

Друзья разговаривали ровно, спокойно, без единого видимого намёка на то, что в их взаимоотношениях что-то сломалось. Но за этим безупречным внешним фасадом оба отчётливо осязали давящую, звенящую недосказанность. Как бы они ни старались загрузить себя бытовыми хлопотами, ни один из них не мог выкинуть из головы тот вечер. Тот поцелуй.

Тру испытывал от произошедшего скорее глухое непонимание, чем приятное послевкусие. Это внезапное проявление страсти его пугало гораздо сильнее, чем завлекало. Ему казалось, что его подруга в тот момент была абсолютно не в своём уме, раз решилась на такую безумную выходку. Разумеется, он и раньше смутно догадывался о её подростковой влюблённости, но всегда свято верил, что они сначала хотя бы поговорят, прежде чем так грубо и резко переступать черту дружбы. Однако, видя, что Роуи упрямо молчит и не спешит прояснять ситуацию, блондин рассудил, что лучшим выходом будет просто похоронить это воспоминание. Подхватив очередную связку вещей, парень отправился наверх изучать планировку второго этажа, оставляя подругу на кухне в одиночестве.

Роуи тоже без конца крутила в мыслях те роковые минуты в ванной, но, к её собственному удивлению, она помнила их лишь рваными, туманными обрывками. Всё это казалось ей либо чужим сюрреалистическим сном, либо безумным поступком, совершённым в состоянии тяжелейшего, слепого аффекта. Но где-то в самых потаённых глубинах души ей было до безумия приятно наконец почувствовать губы Тру на своих. И пускай в тот момент это выглядело скорее жутко и отчаянно, чем романтично, Роуи ни на секунду не пожалела о содеянном. В одном она была согласна с другом всей её жизни, на все сто процентов: она искренне надеялась, что эту тему они больше никогда не поднимут.

Спустя пару часов совместной разборки и расстановки вещей каждый окончательно обосновался на своей новой территории, постепенно создавая общий уют. К удивлению обоих, сегодня они впервые смогли пойти в душ одновременно, не дожидаясь друг друга у закрытой двери — ведь теперь в их распоряжении был огромный двухэтажный особняк, да ещё и с отдельным гостевым домиком на участке.

Следующие дни, по сути, ничем не отличались от прежней жизни, кроме того факта, что после работы они возвращались теперь не в тесную квартиру, а в массивный пригородный дом. Каждый пропадал на своих сменах, а Тру параллельно увлечённо готовил материалы для будущего проекта по учёбе, и Роуи по вечерам изредка писала свои сказки.

В течение недели их новое жильё поочерёдно посетили Бетти, Асахи и Иро. Роуи — то ли из скрытого желания немного похвастаться, то ли просто чтобы показать, что они не последние люди в её жизни, — устроила для друзей череду небольших домашних новоселий. Гости приезжали в разные дни.

Бетти приехала самой первой. Как в типичных американских фильмах, они с Роуи устроили классическую девичью ночёвку. Для Элизабет этот вечер прошёл особенно легко и расслабленно, поскольку Тру как раз ушёл на ночную смену в бар. После того неудавшегося, жёсткого свидания у кинотеатра они с парнем практически не взаимодействовали на работе, а с блондинкой эту тему англичанка тем более не поднимала. В глубине души Бетти мучилась от одного вопроса: почему Роуи молчит? Она не спрашивает про их встречу, потому что сама ничего не знает, или потому что знает слишком много? Но, помня совет самого Тру, девушка искренне пыталась построить по-настоящему близкие, доверительные отношения с Роуи, раз уж с блондином ничего не вышло. И пускай временами Бетти испытывала глухую, удушливую злость по отношению к подруге — ведь та была какой-то особенной, единственной, с кем Тру в принципе мог быть близок, — она изо всех сил заставляла себя отгонять эти грязные мысли. Девушка отчаянно пыталась видеть в Роуи отдельную, приятную ей личность, а не причину, по которой её так безжалостно отвергли.

Асахи и Иро приехали несколько дней спустя, и они, наоборот, застали Тру дома. Компания недолго посидела на просторной кухне, попивая горячий чай и давая брату с сестрой возможность поближе познакомиться с молчаливым блондином. Однако тихие посиделки быстро наскучили Асахи. Взрывная девушка внезапно предложила сыграть в бутылочку, но со своими, куда более интригующими правилами. Согласно её задумке, тот, на кого укажет горлышко раскрученной на столе бутылки, должен был безропотно подчиниться воле компании: уединиться с выбранным человеком в комнате на десять минут и делать там абсолютно всё, что они захотят.

Роуи, как полноправная хозяйка этого дома, взяла на себя право сделать первый ход. Она аккуратно положила пустую стеклянную бутылку на центр стола и лёгким, уверенным движением крутанула её в бок. Стекло глухо заскользило по дереву. Сделав несколько неторопливых оборотов, горлышко плавно замедлило ход и замерло, указав точно на Иро. Парень от неожиданности заметно растерялся, но не успел он вымолвить и слова, как Асахи уже подскочила со своего места. С предвкушающей улыбкой она буквально вытолкала брата и Роуи из-за стола, завела их в небольшую гостевую комнату на первом этаже и с громким щелчком заперла за ними дверь. Друзья остались наедине в замкнутом пространстве. Чтобы скрыть подступающую панику, Иро принялся внимательно разглядывать скромный интерьер комнаты, блуждая глазами по стенам, пока Роуи пыталась в целом сообразить, в чём же заключается истинная суть этой затеи Асахи. В тишине гостевой Ру ненароком вспомнила их недавние ночные посиделки в клубе и откровенный рассказ Иро о его скрытой страсти — рисовании. О том, как он часами выводит линии на холодном бетоне заброшенных зданий, чтобы заглушить шум в голове и по-настоящему высвободить запертые мысли.

— Ну, и что мы будем делать? — с мягкой, нежной улыбкой спросила девушка, нарушая тишину.

Иро медленно развернулся к ней и неловко опустился на край старого дивана.

— Ну… я не знаю, — честно признался он, потирая шею. — Что вообще обычно делают в таких играх?

Парень всем телом ощущал нарастающее, сковывающее напряжение. Роуи безумно симпатизировала ему, и скрывать это с каждым днём становилось всё труднее. По сути, она была первой девушкой в его жизни, которая так легко и безвозвратно покорила его сердце, пускай сама блондинка об этом даже не догадывалась. Роуи сделала несколько шагов вглубь комнаты и грациозно опустилась на пушистый ковёр прямо напротив колен парня. Она чуть наклонила голову и посмотрела на него снизу вверх своими невероятными, ярко-зелёными глазами.

— Обычно люди делятся друг с другом какими-то сокровенными секретами, — лукаво подсказала она, ловя лёгкую, игривую нотку. — Есть что-нибудь такое, чего я о тебе ещё не знаю, Иро?

Парень судорожно сглотнул, чувствуя, как пульс в висках начинает бить набатом. Ситуация играла с ним злую шутку. Объект его тайного обожания сидел на расстоянии вытянутой руки, этот пронзительный взгляд зелёных глаз снизу вверх и манящая полуулыбка о секретах мгновенно лишали способности здраво мыслить. Видя Роуи так близко, в силу полного отсутствия амурного опыта и бушующего юного организма, парень с ужасом почувствовал, как в брюках начинает ощутимо каменеть. Кровь отхлынула от головы, горячей волной прилив к паху. Мысли заметались в паническом хаосе, и Иро отчаянно пытался сообразить, что он вообще может сейчас сказать Роуи, чтобы окончательно не выдать свой позор.

— Иро, ты там завис, что ли? — немного озадаченно переспросила Роуи, заметив его затянувшееся молчание.

— Ну… э-э… не знаю, Роуи. Наверное, есть много такого, чего ты обо мне ещё не знаешь, — парень судорожно скрестил руки на коленях, пытаясь незаметно прикрыть область паха на джинсах, чтобы, не дай бог, она ничего не заметила. Она сидела прямо перед ним на ковре, такая расслабленная, домашняя, а он возвышался над ней на диване — этот вид снизу вверх действовал на юного парня слишком пьяняще, окончательно лишая контроля.

— Хм, а есть что-нибудь такое, что ты готов доверить только мне? — уточнила девушка, даже не думая сбавлять обороты.

Иро по-прежнему понятия не имел, что отвечать. Он нервно сжимал пальцы на плотной джинсовой ткани, отчаянно пытаясь удержать остатки самообладания.

— Я… ну, например, даже не знаю… — он окончательно запутался в собственной речи, судорожно выдумывая хоть какую-то ложь. — Ну, про рисование я ведь тебе уже рассказывал? Блин, точно, — парень прикусил язык, сразу осознав глупость своих слов.

— Иро, ты что, нервничаешь? — в голосе Роуи проскользнули лёгкие тревожные нотки.

— Я? Да нет, с чего бы мне нервничать, — соврал он, чувствуя, как краснеет.

Девушка решила подобраться ближе и потянулась к нему. Но не успела она сократить дистанцию, как дверь гостевой комнаты с резким щелчком распахнулась. На пороге возникла Асахи, и её глазам предстала двусмысленная картина: её младший брат сидит на диване, намертво вцепившись руками в собственные джинсы, а Роуи, приподнявшись на коленях, почти вплотную тянется к нему лицом.

— Воу, воу, ребят, полегче! — Асахи удивлённо вскинула брови. — Прошло всего пять минут, я просто решила проверить обстановку. А то у вас тут стояла какая-то гробовая тишина.

Друзья синхронно перевели взгляд с Асахи друг на друга и только сейчас осознали, насколько двусмысленно и неловко их положение выглядело со стороны. Иро моментально вскочил с дивана, и Роуи тут же последовала его примеру. Парень, не став ничего объяснять, с красными щеками пролетел мимо ошарашенной сестры в сторону туалета, чтобы поскорее скрыться с глаз. Роуи же принялась торопливо тараторить, оправдываясь перед Асахи и горячо уверяя её, что всё это совсем не то, о чём она подумала.

К счастью, неловкость быстро рассеялась. Иро, умывшись, холодной водой вернулся в норму, и до самого позднего вечера компания сидела на просторной кухне, увлечённо обмениваясь забавными историями из жизни и громко смеясь, отложив идею продолжить играть в бутылочку на следующий раз.

Уже под ночь брат с сестрой тепло попрощались, сели в свой жёлтый спорткар и направились домой. Закрыв за ними дверь, Роуи осталась стоять в тихом холле. Тру собирал всю посуду с их общих посиделок. Ей искренне казалось, что с этим переездом в её судьбе наконец-то открылся чистый, совершенно новый лист. Она улыбнулась своим мыслям, не подозревая, что этот особняк уже начал обратный отсчёт до катастрофы.