Связанные

В тот момент, когда он уже застёгивал на себе пуговицы чистой рубашки, Роуи будто окончательно осознала суть всего происходящего. Внутри неё что-то оборвалось, и она резко, абсолютно не обдумывая последствия, бросила в тишину комнаты:

— Ты с Бетти один пойдёшь?

Парень оторвался от пуговиц и удивлённо поднял на неё взгляд:

— Ну да. Она сама предложила встретиться вдвоём, вроде в кино собирались сходить.

Внутри Роуи с глухим треском рухнуло всё. Казалось, эта короткая фраза Тру в одну секунду похоронила все её робкие надежды на счастливое будущее, зародившиеся этим утром. Она не хотела, да и прекрасно понимала, что не имеет никакого права закатывать ему истерики или запрещать им встречаться — во всех смыслах этого слова. Но боже, как же искренне, до ломоты в костях она этого не хотела.

— Ты не видела мои сигареты? — рыская по комнате и переворачивая вещи на тумбочке, спросил Тру, снова грубо выдернув Роуи из водоворота навязчивых мыслей.

— Нет, не видела, — быстро отчеканила она, изо всех сил стараясь удержать голос ровным, чтобы не выдать, как сильно она сейчас трещит по всем швам.

За все эти годы Тру никогда и ни к кому не проявлял явной симпатии. Всех девушек, которые пытались к нему подкатывать, он сухо и бескомпромиссно отшивал. Роуи втайне казалось, будто он специально оставляет эту невидимую надежду только для неё, будто даёт ей время осмелиться и сделать первый шаг. Но сейчас он так спокойно согласился гулять с Бетти. В кино? А что тогда будет дальше?

— Роуи, всё, я убежал! Закрывай за мной дверь. Буду поздно, так что можешь не ждать, — выкрикнул парень уже из коридора.

Оглушительный, резкий звук захлопнувшейся входной двери заставил Роуи вздрогнуть. Она медленно поднялась с дивана и поплелась к прихожей, чтобы провернуть ключ в замке. Одиночество квартиры навалилось на неё тяжёлой плитой.

Тем временем Тру, к своему собственному удивлению, приехал в назначенное место в центре города на несколько минут раньше Бетти. Стоя у крыльца кинотеатра под косыми лучами предвечернего солнца, он решил закурить. Францис делал это крайне редко, используя сигареты скорее как экстренный антидепрессант, когда внутреннее напряжение зашкаливало. Затягиваясь горьким дымом, он отчётливо понимал, на что именно рассчитывает Бетти, и ментально готовился к тяжёлому разговору. Тру твёрдо решил морально настроить англичанку и сказать ей прямо, что эта их личная встреча в подобном романтическом ключе — первая и абсолютно последняя.

— Привет, — со спины обняв, сказала Бетти. Тру сразу почувствовал её цветочный аромат и, сделав последнюю затяжку, выкинул окурок, развернувшись к ней.

Бетти выглядела невероятно эффектно. Аутфит англичанки сочетал в себе утончённую классику и откровенный монохромный шик. На ней была белоснежная рубашка с открытыми плечами и длинными объёмными рукавами, поверх которой был надет плотный чёрный топ-корсет, туго утягивающий талию. Короткая расклешённая мини-юбка с высокой посадкой и аккуратной шнуровкой спереди подчёркивала изящный силуэт. Образ завершали потрясающие чёрные замшевые сапоги-ботфорты на высоком устойчивом каблуке, уходящие далеко за колено, и небольшая кожаная сумочка в руке. Её тёмные волосы были аккуратно собраны заколкой-крабом, а на лице блестел лёгкий макияж с акцентом на губы.

Парень от увиденного немного опешил. Бетти действительно очаровала его своим безупречным стилем.

— Привет, — быстро проговорил парень, уловив, что уже слишком долго молчит.

— Ну что, на какое кино пойдём? — девушка чуть отошла к стендам с премьерами.

— Слушай… — парень хотел как можно быстрее закончить это сомнительное свидание.

— О-о, на это хочу! Говорят, там прямо страшно до мурашек, — девушка, не думая, начала притворно подрагивать от предвкушения и указала на постер какого-то нового ужастика.

— Бетти… — Тру попытался перевести внимание девушки на себя, но неожиданно она мягко взяла его за руку и уверенно повела в сторону кассы.

Францис решил отложить тяжёлый разговор на «после фильма», чтобы не устраивать сцену посреди оживлённого холла. Они купили попкорн, прохладительные напитки и прошли в тёмный, заполненный шорохами зал. Во время просмотра Бетти действительно пару раз вздрагивала на пугающих моментах и чуть ли не прижималась к нему — то ли специально, пользуясь моментом, то ли неосознанно от искреннего испуга кладя ладонь на плечо Тру. Парень решил не портить вечер и просто молча ждал финала картины.

Выйдя из кинотеатра, Бетти эмоционально затараторила, засыпая его своими комментариями по поводу сюжета. Пара неторопливо шла вдоль центральной улицы Буффало, мимо зажигающихся вечерних фонарей. Тру всё ждал, когда девушка хотя бы на чуть-чуть сбавит обороты. И на очередном вопросе:

— А ты что скажешь?

Девушка резко развернулась и встала прямо перед ним. Тру пришлось немного опустить взгляд на кареглазую брюнетку. Понимая, что момент настал, он не стал церемониться и прямо, без увёрток выдал:

— Бетти, чего именно ты хочешь от меня?

Девушка, немного не понимая вопроса, с растерянной улыбкой переспросила:

— В каком смысле?

Парень тяжело выдохнул, заставив себя продолжить:

— Ты ведь не просто так решила со мной сблизиться? Тогда, в баре, настояла на личном разговоре. Сегодня позвала меня в кино. Ты же, Бетти, делаешь всё это не из-за простой любезности?

Тру изо всех сил старался говорить ровно и безэмоционально, но скрытое презрение к её явным намерениям всё равно едва уловимо проскользнуло в его словах.

— Я… я просто… — Бетти совершенно не ожидала такой резкой и безжалостной смены атмосферы.

Слова застряли у неё в горле, а безупречный глянцевый фасад уверенности начал стремительно трещать.

— Элизабет, я просто не хочу тебя обманывать и водить по ложному следу, — Тру посмотрел ей прямо в глаза, рубя наотмашь. — Скажу сразу: никаких отношений между нами быть не может. Если мы и будем общаться, то исключительно по работе, как коллеги или приятели. Но без подобных личных встреч вдвоём.

Пока Тру монотонно проговаривал этот монолог, было физически видно, как хрупкий огонёк в глазах девушки медленно гаснет, уступая место мертвенной пустоте. Она ведь видела в Тру не просто симпатичного парня. На самом деле она разглядела в нём того самого близкого, надёжного человека, рядом с которым её израненная душа впервые за всю жизнь поверила, что сможет построить настоящие, глубокие и безопасные отношения. Но не успела она даже толком насладиться этой робкой, непривычной лёгкостью в общении, как Тру одним холодным абзацем вернул её в суровую, леденящую реальность. Реальность, где она была безразлична всем без исключения. Полностью. Всегда.

Для всего мира она оставалась просто красивой картинкой. Просто удобной, дорогой куклой, которой при должном старании можно грязно воспользоваться, а потом выбросить. И в эту секунду в глазах Бетти Тру ничем не отличался от всех её прошлых кошмарных знакомых из Нью-Йорка. Единственное отличие заключалось в том, что он честно признался в своей холодности, а не лицемерил в лицо, преследуя корыстные цели. От этого было не легче — внутри англичанки всё выжгло дотла.

— Ну… я ведь не только отношений хотела, — тихо, сдерживая подступающие к горлу рыдания, выдавила Бетти. Она судорожно пыталась ухватиться хоть за какой-то осколок надежды. — Я просто хотела близкого общения. Не знаю… может, потом, если бы мы узнали друг друга получше, что-нибудь и вышло бы.

Бетти отчаянно, до боли искала в его поведении хоть каплю тепла. Ей нужно было верить, что всё, сделанное парнем, не было всего лишь дежурной, пустой вежливостью. Она искренне, до безумия хотела быть хоть для одного человека в этой вселенной значимой. Быть родной душой, а не удобной вещью под ногами.

— Ты не того человека выбрала для этого, — безжалостно вернул её в реальность Тру, даже не попытавшись смягчить удар.

В его голосе не было сочувствия — только усталость человека, чьё сердце уже давно и безвозвратно принадлежало другой.

— Я далеко не самый добрый и отзывчивый, — сухо добавил блондин, поправляя воротник рубашки. — Если ты действительно ищешь подобного душевного общения, лучше поговори с Роуи. Она открытая, искренняя и действительно сможет тебе это дать. А я… я с тобой точно так сблизиться не смогу.

— Роуи? А она-то тут причём?! — уже совершенно не сдерживая клокочущих внутри эмоций, сорвалась на крик девушка.

Парень озадаченно и хмуро посмотрел на неё, не ожидая такой бурной реакции.

— Роуи, Роуи… везде у тебя эта Роуи! — Бетти ядовито выплюнула имя блондинки, тяжело дыша. — Будто ты без неё ни одного шага ступить не можешь, ни одного решения принять! Я вообще удивлена, как ты сегодня додумался прийти на встречу один, без своей драгоценной тени!

Тру на секунду открыл рот, собираясь жёстко осадить её за такие слова в адрес Ру, но вовремя остановил себя. Он понимал, что англичанкой сейчас двигают чистые, оголённые эмоции. Бетти была крайне нестабильна, и спорить с ней в этот момент не имело никакого смысла.

— Ну чего ты молчишь? — от полной, удушающей безысходности Бетти решила отплатить ему его же монетой и спросить прямо в лоб. — Скажи честно: ты в неё влюблён?

Францис ничего не ответил. Он лишь устало потёр переносицу, пряча глаза.

— Всё, Бетти. Давай до завтра. Я думаю, мы всё обговорили, — уже разворачиваясь спиной, глухо бросил парень.

— Нет, подожди! Ты не ответил на мой вопрос! — Бетти бросилась за ним следом, чуть ли не срываясь на ультразвук посреди улицы.

Тру резко затормозил и развернулся к ней так внезапно, что девушка едва не врезалась в его грудь. Посмотрев на неё сверху вниз, он абсолютно спокойно, со сталью в голосе произнёс:

— Бетти, я больше не хочу с тобой разговаривать. До завтра.

Он снова развернулся и зашагал в сторону автобусной остановки, оставляя англичанку одну у входа в кинотеатр. Вечерний ветер трепал полы её укороченного тренча. Она стояла посреди многолюдного Буффало — в этом потрясающем, тщательно подобранном красивом образе, но с абсолютно раздавленными, грязными и чёрными мыслями внутри.

Судорожно, дрожащими пальцами заказав такси через приложение, Бетти изо всех сил держалась, чтобы не разрыдаться прямо на глазах у прохожих. Пару горячих слезинок всё же сорвались и упали на серый асфальт, но она тут же грубо вытерла их тыльной стороной ладони и, запрокинув голову назад, заставила себя сделать несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.

Когда к обочине подкатила машина, она быстро юркнула на заднее сиденье. Назвав адрес, Бетти уставилась в окно на проплывающие мимо неоновые вывески. В её голове на бешеной скорости крутились навязчивые мысли: она обречена. Обречена всегда быть просто удобной вещью, красивой обёрткой, которую никто не хочет ценить по-человечески.

Она искренне не могла понять: чего в ней нет такого, что есть в этой Роуи? Почему Тру выбрал её? Чем она, Бетти, хуже? Почему с ней нельзя просто нормально общаться, без этой ледяной дистанции? Обида и зависть разгонялись в её сознании, превращаясь в плотный удушливый ком.

Почти у самого дома водитель внезапно нарушил гнетущую тишину, царившую всю поездку:

— А вы тут живёте?

Бетти от неожиданности вздрогнула и внутренне напряглась. Защитные рефлексы сработали мгновенно, и она на ходу сочинила ложь:

— Нет. К подруге приехала погостить. Сама я из Нью-Йорка.

— М-м, понятно. Жаль, — таксист мерзко улыбнулся, поймав её взгляд в зеркале заднего вида, и нагло подмигнул. — А то, может, сходили бы как-нибудь на кофе?

Эта липкая, дежурная похоть постороннего мужчины стала последней каплей. Бетти ничего не ответила.

Не помня себя от отвращения, она судорожно дёрнула ручку, едва машина затормозила, выскочила наружу и бросилась к подъезду. Кое-как попав ключом в замочную скважину, она ввалилась в свою квартиру и с силой захлопнула дверь, повернув щеколду.

Облокотившись спиной о холодное дерево, Бетти медленно сползла на пол. Силы окончательно покинули её, и англичанку накрыла дикая, разрывающая грудь истерика. Она просто сидела в тёмном, пустом коридоре и навзрыд рыдала от всего, что произошло за последние часы. От этого кошмарного свидания, от осознания того, что она, как последняя дура, поверила в возможность чего-то хорошего. Её душили жестокие слова Тру, перед глазами стояло сальное лицо таксиста. Вся грязь её прошлого снова всплыла на поверхность, и Бетти просто кричала без звука, содрогаясь в рыданиях в абсолютном, звенящем одиночестве пустой квартиры. Она снова была сломана.