Дело для двоих. Хроники Воина Силы. Книга 1
– Жека, помогай, надо осторожно расстегнуть и снять ботинки. Только не двигай её тело. Надо убедиться, что не повреждён позвоночник.
Ботинки и носки мы сняли, я по голым стопам проверил нервную реакцию. Реакция нормальная, устойчивая. Значит, позвоночник не повреждён.
– Жека, приподнимаем и медленно переворачиваем.
Мы приподняли и перевернули Свету. Девушка тихо и болезненно замычала. Значит в сознании, просто болевой шок. Осмотрел раненую ногу. Прямо сквозь штанину из ноги торчал гладкий и прочный обломок елового или соснового сучка.
– Света жива, но ранена в ногу, – выкрикнул я наверх. – Надо разрезать штанину, может у кого-то, есть, что-то острое.
– Щипчики для ногтей подойдут, – услышал я Зайкин голос.
– Дюха, спускайся сюда, и щипчики возьми.
Щипчики, конечно же не ножницы и даже не нож, но голыми руками тоже не возможно разорвать плотную ткань штанины. Пять минут мучений и штанину я разорвал. Сучок вошёл в ногу прямо между двумя берцовыми костями и, скорее всего, повредил артерию. Кровотечение не сильное, но пульсирующее. Вытаскивать здесь сучок нельзя, можно более серьёзно повредить артерию, а остановить кровотечение в этих условиях будет невозможно. Я снял со Светы шарф и, пользуясь им как жгутом, перетянул ногу в области бедра. От этого Света открыла глаза и болезненно завыла.
– Терпи, терпи девочка, – я поймал себя на мысли, что отношусь к Свете как к пациентке. – Терпи, только не отключайся. Пока ты в сознании твой организм борется, борется за жизнь. Можешь говорить, о чём угодно, главное не концентрируйся на своей боли. Для начала рассказывай, что произошло.
А нам надо было подумать, как её доставать из этого оврага. Я попробовал поднять девушку на руки, от этого она зашипела и завыла от боли. Но мужественно подалась и даже обхватила меня за шею, помогая мне всем телом. Света девушка хоть и высокая, но миниатюрная, её веса я не почувствовал.
– Так, парни, я поднимаюсь, а вы меня поддерживаете и страхуете сзади. Ну, пошли.
Медленно, шаг за шагом, мы поднимались наверх. Но у самого верха стенки оврага были почти вертикальные. Проблема.
– А теперь, ребятки, вы наверх, я поднимаю Свету над головой, а вы нежно принимаете и вытаскиваете. Девочки вам помогут.
Ещё усилие и Света наверху. Теперь надо доставить девушку домой. Нести на себе почти два километра – не реально.
– Алина, Жека и Дюша идут в деревню, там за конфеты, пряники или любые коврижки – берёте у местных самые большие санки, а лучше двое санок. Алина, какие медикаменты есть в доме.
– Какие-то есть, точно я не знаю.
– Нужны будут обезболивающие и антибиотики. Запоминай, промедол, анальгин, новокаин, кодеин это всё обезболивающие. Антибиотики, это прежде всего: пенициллин, или ванкомицин, карбаленум, актиномицин, тетрациклин, – я повторил названия лекарств, и потребовал, что бы Алина повторила. На удивление у Алины оказалась феноменальная память, она всё запомнила и повторила. – А так же нужны будут шприц, иглы и стерилизатор. Пройдись по соседям, объясни ситуацию. А я с Зайкой остаюсь со Светой. Да, ещё, Жека оставь свою куртку, ты бегом не замёрзнешь, а Светке ногу надо прикрыть. Ну, всё, бегом-бегом, время не терпит.
Ребята ушли, а я мог сосредоточиться на раненой ноге. С подобной травмой, в прошлой жизни, я уже сталкивался. Это было в первую чеченскую под Гудермесом, я с группой бойцов напоролся на засаду. Бой был скоротечный, потерь не было, но мы оказались заблокированными. Одному из солдат пуля попала в ногу, вошла как раз между двумя берцовыми костями и застряла там. У меня был минимум медикаментов и инструментов, но совсем не было обезболивающих. Был спирт, зажим, пинцет, скальпель, йод, зелёнка, нашатырь и бинты. И тогда я напоил бойца, а когда от выпитого спирта парень готов был опять ринуться в бой, я вытащил пулю. И руками, сам не понимаю, как, но я руками остановил кровотечение. До сих пор считаю это как чудо. А сейчас у меня вообще ничего нет. Как это нет, у меня есть руки.
Свете было больно, очень больно, но она мужественно терпела. Примерно минут через пятнадцать девушку начал трясти мелкий озноб. И я с Зайкой, как мог, согревал девушку.
– Миша, ногам холодно, приложи руки к ногам, погрей, – попросила Света.
Я аккуратно, чтобы не задеть рану, стал руками согревать ногу девушки. Нога была холодная, прямо ледяная. Но это и закономерно, кровообращение ведь нарушено. Я стал легонько массировать и поглаживать Свету по раненой ноге, ступню, голень, погладил по бедру и даже выше. И тут я почувствовал, как тепло моей руки переходит, перетекает в Свету. Да и она это почувствовала. Но сил удивляться у девушки не было. Просто я видел, что ей становится легче. Дрожь прошла, да и кровотечение стало меньше. Так, периодически массируя и поглаживая ногу, мы дождались помощи.
И помощь пришла, да с целой ватагой мальчишек, вызвавшихся нам помочь.
В тот же день, 15:30.
Мы в доме.
На столе лежала кучка различных медикаментов, которые смогла раздобыть Алина. Покопавшись в ней, я не нашёл ничего из обезболивающих и антибиотиков. Были только таблетки, порошки, йод, зелёнка и перевязочные. Всё как в прошлый раз.
Как врач, я понимал, что вынув из раны сучок, не избежать сильного кровотечения, а не вынуть, очень быстро начнётся заражение. Это сучок старого дерева, а там изобилие микрофлоры. Дорогу к деревне Полежайки занесло снегом, зимой её никто и не собирался чистить. Через час стемнеет, а по бездорожью и в темноте привезти девушку в медучреждение, не реально. И я решился.
– Жека, неси сюда свою заначку. И для неё применение найдётся, – начал я распоряжаться. – Дюха, на тебе печка и накипятить воды. Алина, сними со Светы штаны. Жека и Зоя, приберите со стола всё лишнее, на стол постелить покрывало и чистую простынь. И приготовьте ещё простынь, когда я выну сучок, будет много крови. И самое главное… Кто из вас уверен, что не рухнет в обморок при виде крови, тот будет мне ассистировать. И так, кто?
– Я, – смело и уверенно отозвалась Алина. – Я буду помогать. А ты, ты сам уверен, что надо делать.
– Да. Уверен. Я знаю, что… и как… надо делать.
Наступила короткая, но значительная пауза. И через секунду все начали чётко исполнять полученные указания. Стол был прибран и застелен. Вода закипала. Свету уложили на стол и прикрыли простынкой. Я откупорил бутылку водки, налил треть стакана.
– Света пей, сколько сможешь, и даже если не можешь всё равно пей.
– Нет. Я не пила никогда, я не смогу.
– Светик. Берёшь стакан, выдыхаешь, и большими глотками, как воду. И не дыши, не нюхай, пока не выпьешь.
– Я не смогу, – уже не так уверенно ответила Света.
– Сможешь. Не выпьешь, будет очень больно. Пей, – твёрдо сказал я.
Света взяла стакан, зажмурилась, выдохнула и … глоток, второй, третий. Поперхнулась, закашлялась. Я подхватил стакан, который она едва не выронила.
– Вот молодец, вот умничка. Огурчик дать, – пошутил я.
Я позволил девушке отдышаться минут пять.
– Теперь повторим. Бери. Пей.
Второй заход прошёл проще и без возражений. После этого стало заметно, что алкоголь начал своё действие. На лице появилась дурашливая улыбка, а голова непроизвольно кренилась то в одну, то в другую сторону. В третий раз Света пила как заправский алкоголик. Одним махом, пол стакана.
– Света, лежи спокойно, расслабься. Будет больно, кричи, ругайся, но не дёргайся.
– Алина, ты станешь напротив меня. Когда я буду вынимать сучок, ты удерживай ей ноги, чтобы не дёргалась. А потом слушаешь мои указания. Вот нашатырь, если Света будет терять сознание, дай ей понюхать. Главная твоя задача, не дать ей отключиться.
– Дюша, а ты держи Свету за руки и говори ей на ушко, что-то приятное.
Я склонился к уху Андрея и тихонько сказал:
– Скажи, что она красавица, умница, можешь даже в любви ей признаться, все равно она завтра этого не будет помнить. Главное, чтобы она не дёргалась и не думала о ране. Будет дёргаться прижми посильнее, но нежно и ласково.
За время инструктажа Свету разнесло окончательно. Она даже пыталась, что-то невразумительно сказать, а дурацкая улыбка не сходила с её лица. Дюша встал в голове у Светы, обхватил её за локти, склонился к её лицу и стал, что-то тихонько нашёптывать ей на ушко. Алина стояла напротив меня и придерживала ноги девушки.
Импровизированным жгутом я перетянул ногу на бедре, обмыл вокруг раны запёкшуюся кровь и обработал йодно-спиртовым раствором. Сучок был тонкий и длинный, ухватиться и выдернуть его не составило труда. Света закричала и попыталась дёрнуться, но мои помощники сработали чётко и правильно. Из раны фонтаном ударила кровь. Я выплеснул остатки водки на рану, от чего Света опять закричала, напряглась, но уже не дёргалась. Прикрыл рану толстым марлевым тампоном и зажал руками ногу, так, что бы передавить известные и видимые только мне крупные сосуды и артерии. В моих руках мышцы ноги подёргивались пульсирующими ударами. И тут же сине-зелёные искорки, как разряды статического электричества, стали проскакивать у меня под ладонями рук. Моё сознание стало не контролируемым, я как будто отделился от своего тела и поднялся к потолку. Всё происходящее я видел сверху. Вот лежит на столе Света, вот Дюша склонился над ней и прилип к её щёчке, втихаря целует девушку, молодец парень, своего не упустит, вот Алина вся бледная, но стойкая, смотрит, как заворожённая, на мои руки, а вот я стою, из всех сил навалился на ногу девушки. Картинка стала бледнеть, всё заполнилось белым светом, туман, белый туман…
Из белого тумана послышался только голос девушки Ия.
– Твоя Сила „cerebrum potentia” и твои нейромодуляторы запустили регенеративные механизмы жизнедеятельности девушки, но сейчас у тебя очень маленький потенциал. Если ты сбросишь ВСЮ свою Силу на запуск функции регенерации, то у тебя больше не будет возможности пополнить её самостоятельно. (Ия – интонацией, голосом, выделила слово «всю»).
И ещё, – толи в шутку, толи всерьёз, она добавила:
– Для запуска регенерации не обязательно так сильно сжимать ногу пациентки. Твои нейромодуляторы действуют даже на расстоянии в несколько сантиметров от повреждённого места.
Мне послышалось, что Ия тихонько хихикнула, в этот момент.
Всё исчезло быстро, растворилось почти мгновенно. Вот я стою, и железной хваткой уцепился в ногу. В голове жар, пульс бьёт в висках, а от мозга по рукам к ладоням, к кончикам пальцев, льются, движутся какие-то волны. Я слегка ослабил хватку, новые порции крови больше не проступали через марлевый тампон. Девушка затихла, её тело расслабилось, обмякло.
Так прошло ещё пару минут, и я решился отпустить руки совсем. Снял и выбросил старый окровавленный тампон. На ноге была не большая дырочка от сучка с надорванными краями, кровь уже не текла, но вся нога, до колена, была измазана кровью. Я приложил свежий тампон.
Там, под Гудермесом, боец потерял гораздо больше крови. Это и так понятно, чтобы вынуть, выковырять пулю, понадобилось гораздо больше времени. Да и последующее кровотечение не прекращалось около часа.
Света лежала спокойно, дыхание ровное.
– Дюша, отлипни, я понимаю, что тебе приятно, но это не этично воспользоваться подвыпившей девушкой.
И тут я увидел, что Света просто спит, ровно дышит, здоровый цвет лица, как будто ни травмы, ни операции, не было. Алина стояла напротив меня вся бледная, казалось, что она сейчас рухнет от пережитого стресса. Жека стоял у стены, левая рука слегка приподнята, он застыл в одной позе как будто в стоп кадре. Зайку я не видел, она была где-то сзади меня.
На ногу Светы я наложил бинтовую повязку.
– Алина, – я пощёлкал пальцами перед лицом девушки, – очнись. Дюша, дай ей понюхать нашатырь.
– Не… Не надо, – запротестовала Алина. – Я в порядке. Сейчас, сейчас всё пройдёт.
– Тогда займись делом, приготовь для Светы постель. Ей легче и она сейчас спит. Жека, Дюха, вы берётесь за покрывало в голове я за покрывало в ногах и аккуратно переносим Светика в кроватку.
Девушку перенесли, укрыли лёгким одеялом. Она спала. Ногу я не стал укрывать, что бы видна была повязка, если откроется кровотечение. Алина присела рядом на соседнюю кровать, и ласково поглаживала сестру по руке.
– А что, в этом доме кормить нас будут, – сказал я.
Ведь после завтрака никто, ничего не ел. За окном уже стало темнеть, был пятый час вечера.
– Я сейчас, сейчас, – отозвалась Зайка, которая до этого момента тихо сидела и никак не вмешивалась.
Я и Жека отмыли стол и пол от следов операции. А Дюха у печки помогал Зайке. Минут через пятнадцать обед был готов.
С большим трудом мы заставили Алину отойти от Светы и поесть хоть что-нибудь.
2 января 1975 года, 20:00.
Московская обл., дер. Малые Полежайки.
Больше всего я опасался заражения. Противостоять какой-либо инфекции, в сложившейся обстановке, я никак не мог. Прошло уже три часа после операции, Света спала. Ну конечно, я влил в девушку почти полбутылки водки. Для молодой девушки это много. Алина не отходила от сестры ни на минуту. Я наблюдал за Алиной и вдруг заметил, что сравниваю её со своей дочерью, которая оказалась просто самоотверженной мамой. Она могла мчаться через весь город к своей дочке в детский садик, только что бы узнать, что на прогулку её переодели в тёплые колготки. И вот так же, часами, и вообще, всю ночь сидеть у кроватки заболевшего ребёнка.
Пришло время сменить повязку, и вообще, посмотреть на состояние раны. Я размотал бинт, снял повязку и… Теперь удивился я. Рана затянулась тонкой розовой плёночкой кожи. Ни опухали, ни отёка, просто вся нога в пятнах засохшей крови.
– Алина, надо обмыть ногу, найди, что-то вроде пелёнки. Ну, что бы постель не намочить и не выпачкать. Справишься.
– Да. Да, конечно.
Ну вот, заражения нет, одной большой проблемой меньше. Но теперь я находился в не понятном, тревожном, состоянии. Нет, не из-за Светика, а из-за себя. То явление, ту галлюцинацию, что я опять увидел, не возможно было списать на травмированное состояние моего головного мозга. Это было у меня в нормальном, хотя и в возбуждённом состоянии. И непонятный сон, а может и не сон… Ой! … я уже заговорил, как в известном фильме про Алладина… Что это? А что ты хотел? Ведь твоё появление здесь, в 1975 году, да ещё в теле твоего друга, это что, не галлюцинация? Вот и получи… Значит, в настоящей реальности, я имею некие сверх способности, залечивать раны, узнавать о событиях минуя естественные каналы получения информации, а ещё что? Больше вопросов, чем ответов. Нет, надо отдыхать, а лучше поспать.
3 января 1975 года, 09:00.
Московская обл., дер. Малые Полежайки.
Утро. Света проспала больше шестнадцати часов подряд. И каково же было её удивление, когда она проснулась, на ноге вместо болезненной кровавой раны был небольшой свежий шрам с нежной розовой кожей. Девушка опустила ноги на пол и не уверенно встала. Голова кружилась и страшно болела. Если бы не этот шрам, она бы ни за что не подумала, что всё случившееся было именно с ней. Все события прошлого дня девушка помнила в мельчайших подробностях, но только до того момента как она попала в дом. А потом, либо смутные отрывки, либо вообще ничего. Сколько же прошло времени, сколько дней, рана зажила, а она не помнит ничего. И почему так болит голова. Рядом, на соседней кровати прямо в одежде, спала её сестра. За перегородкой слышны тихие шорохи, а изредка приглушенные голоса. Света осмотрелась, её одежды нигде не было, а на ней из одежды только короткая рубашка и трусы. Как выйти, там же мальчики.
– О-о-о! Светка проснулась, – воскликнула Зайка.
– Зоя, – позвала её Света, – подойди сюда.
Зайка догадалась о возникшей проблеме, рванулась к печке, где сушилась постиранная Светкина одежда и проскользнула за занавеску.
– Ты как, что чувствуешь. Вот держи, одевайся.
– Голова болит.
– Голову мы полечим, а нога как, покажи. Ты одевайся, штаны хоть и рваные, но чистые, я их выстирала вчера вечером.
– Зоя, а сколько дней мы здесь.
Вопрос поставил Зайку в тупик. Да и мы, мальчики, тоже слышали весь этот диалог, и тоже не мало удивились такому вопросу.
– Дюха, мигом вниз в погреб за огуречным рассолом, – скомандовал я.
И дальше обращаясь к Свете:
– Светик, ты уже оделась, я вхожу.
– Ой. Секундочку. Я сейчас.
Дюха вернулся с трёхлитровой банкой огурцов. Вовремя. Я налил из банки полный стакан рассола, в другой стакан плеснул немного, попробовал, годится, и вошёл за занавеску.
– Ну что, Светик, голова болит, на… полечись.
– …
– Это не отрава, это рассол, сейчас для тебя первейшее лекарство.
Первый маленький глоток Света сделала не решительно, затем второй, третий и осушила весь стакан.
– А теперь покажи ногу.
Света слушалась беспрекословно.
Нога зажила полностью. И это всего лишь за полсуток.
– Всё в порядке, идём к столу, там тебя второе лекарство ждёт.
Мы вышли к столу, там уже суетилась Зайка, расставляя тарелки, а Жека нарезал хлеб.
– Тарелочка наваристых щей из кислой капусты, самое лучшее средство от похмелья. Садись Светочка, у тебя сегодня второй день рожденья. Будем праздновать.
– А какое сегодня число, – испуганно спросила девушка.
Как мне знакомо это состояние, когда теряешься в пространстве и времени.
– Сегодня, Светик, третье января 75 года. И мы в деревне Малые Полежайки.
Я с любопытством, очень внимательно, смотрел на реакцию девушки. А реакция была странная, как будто она ожидала чего-то другого.
– А как же рана, я же видела, рана была большая, и было много крови, и больно.
Ах вот, что беспокоило девушку.
– Све-е-е-тик, – протянул я ласково её имя, – у тебя прекрасный молодой организм, он с любой ранкой справится в два счёта. А теперь не отвлекайся, кушай щи. У Зайки щи отменные получились. Ты ведь со вчерашнего дня ничего не ела.
– У меня день рожденья восемнадцатого января. Это суббота, после уроков все к нам, я приглашаю.
– Мы приглашаем, – из-за занавески вышла Алина, – мой день рожденья в сентябре, но теперь праздновать я его буду только в январе, и только тогда, когда рядом будет хоть кто-то из вас ребята.
Вид у Алины был растрёпанный, помятый, но счастливый.
Там же, но на три часа раньше.
Я проснулся в шесть утра. Стариковские мозги, им достаточно поспать всего четыре часа, что бы выспаться. Встал быстро, легко, размялся, но вчерашнее состояние усталости не прошло. Наверное, тело болит с непривычки, перекатался на лыжах вчера. На правах лечащего врача, зашёл за занавеску к девочкам. Девушки спали. Алина спала сидя на своей кровати, склонившись к сестре. Я аккуратно, чтобы не разбудить, приподнял и уложил девушку. В воздухе стоял стойкий запах перегара. Света спала, сопела и слегка похрапывала. Я тихонько снял повязку с ноги, а там вчерашняя рана затянулась, заросла тонкой новой кожей. Делать новую перевязку уже не было никакого смысла.
– Миша, – я услышал голос Зайки.
– Тихо,… вставай, выйди, – позвал я её.
Я вышел из девичьей половины. Зайка вышла через пару минут, после меня, закручивая волосы резинками на голове в два хвоста. Она была бодрая, выспавшаяся.
– Зоя, ты щи сварить сможешь.
– Наверное да. Я сама не варила, но с мамой или бабушкой, много раз.
– Тогда начинай, а я тебе в помощь.
– А почему такая срочность.
– Сейчас для Светки это самое нужное лекарство.
– Ну да, понятно.
3 января 1975 года, 10:00.
Московская обл., дер. Малые Полежайки
Вся наша дружная компания, в полном составе сидела за столом. Решался главный вопрос, когда выдвигаться в обратный путь. Света уверяла всех, что абсолютно здорова и готова хоть прямо сейчас идти. Алина была против.
– Миша, а как ты считаешь, готова Светка идти, – спросила Алина.
Я задумался.
– По внешним признакам, рана полностью зажила, а какие были внутренние повреждения, трудно сказать. Но болевых синдромов нет, и это хороший признак. Я считаю, что в ближайшее время, надо показаться врачу. Туда где могут сделать дуплексное сканирование сосудов. Другими, не инструментальными, методами диагностики ничего невозможно определить.
Повисла тишина. И тут я сообразил, что меня занесло. Никто не понял и половины из того, что я сказал.
– Короче. Надо ехать домой.
И эти, последние, мои слова сработали как окончательное и не оспариваемое решение главнокомандующего. И даже Алина, это решение приняла тут же, как команду к действию. Теперь она опять взяла управление сборами нашей команды в свои руки, раздавала всем поручения и указания, и даже я в её иерархии занял обычное, рядовое положение. Меньше чем за час все сборы были закончены, вещи уложены, оставшиеся продукты розданы по соседям, конфеты и сладости вручили местной детворе, мы одеты.
– Присядем на дорожку.
Присели, кто где. Жека, тот вообще сел на перевёрнутое ведро, стоявшее у выхода.
– Ну, всё, выдвигаемся, – скомандовала Алина. Все зашевелились, подхватывая вещи и снаряжение. Мальчики, демонстративно открывали двери и игриво галантно пропускали девочек вперёд.
– Миша, мой рюкзак вынесешь, – сказала Алина.
– Да, конечно. А где он.
– Там за перегородкой, на рундуке.
Я зашёл в девичью комнату, но ни на рундуке, ни на полу, нигде, рюкзака не было.
– Где он, – переспросил я.
– Здесь, – услышал я голос прямо у себя за спиной. Я повернулся. – Спасибо за Светку.
Алина стояла вплотную ко мне. Её нежные мягкие руки заскользили по моим рукам снизу вверх, по плечам и скрестились на шее, притягивая меня к себе. Ну, кто же выдержит такое. Наши губы соприкоснулись, сначала скромно, нежно, а потом всё больше и глубже открываясь для страстного поцелуя. Один, два, три, время перестало существовать, оно стало бесконечно долгим и неслыханно малым. Вдруг, я почувствовал, как мелкая дрожь пронзает тело Алины, как она напряглась и вжалась в меня, как это бывает, когда женщину накрывает волна оргазма.
– Алина, ты идёшь, все вышли и ждут тебя, – услышал я голос Зайки, доносившийся из веранды.
Я нежно и медленно отстранился от Алины. Девушка была в лёгком ступоре.
– Что это было, – через пару секунд спросила она.
Я подобрал свой рюкзак и рюкзак Алины, и направился к выходу. В дверях задержался и сказал:
– Весна близко, гормоны шалят. Приходи быстрее в себя. Нас ждут.
3 января 1975 года, 13:25.
Московская обл., платформа железнодорожной станции Поваровка.
На платформе в сторону Москвы народу было много и почти все с детьми. У детей Новогодние каникулы и надо свозить своих любимых чад в Москву, на концерт, в театр, в цирк и главное, на детский спектакль „Новогодняя Ёлка”. Это ведь самое важное событие к жизни ребёнка, важнее подарков, коньков и санок, важнее похода в цирк и зоопарк. Ведь „Новогодняя Ёлка” бывает только раз в году, а в цирк и летом и осенью, всегда можно сходить, в любое время года. А там, наверняка… нет, дети твёрдо уверены, что там будет Дед Мороз со Снегурочкой. И детвора ожидает не столько подарков, хотя и это очень приятно, получить подарок из рук Деда Мороза или хотя бы Снегурочки, а самого настоящего Чуда. А что может быть прекраснее самого настоящего чуда, это только его ожидание. Нет, нам старым циникам не понять того светлого чувства ожидания, которое сейчас в настоящий момент, разрывает и переполняет сердца этих маленьких существ под названием – дети. Даже на платформе, на открытом пространстве, стоял неимоверный шум и гам, возня и беготня.
В вагоне электрички, нам, с нашими лыжами, свободного пространства почти не было. Я и Жека, собрали все лыжи в одни стопку и, удерживая их, расположились в тамбуре, а девушек и Дюху отправили в вагон искать себе свободные места. Так мы и доехали до своей станции Химки.