¹ Операция ЦРУ «Фамильные бриллианты», проводившаяся в 1973-1974 годах, по расследованию деятельности руководителя контрразведывательной службы Центрального Разведывательного управления США Джеймса Хесуса Энглтона.

– Карл что-то накопал для тебя в Тель-Авиве и по привычке послал к чёртовой матери субординацию и порядок оповещения боссов нашей Фирмы? – осторожно спросил Вернон, когда гости вкусили первые глотки напитка.

– На сей раз - нет, – теперь улыбка Бросса стала откровенной. – Просто это очевидно из уже имеющихся материалов.

– Объясни, – Вернон обозначил умеренную заинтересованность, – только без новых загадок, и так забот полон рот.

– Для начала: если я правильно понял, наш „узник”, принципиально, был заточен только под финансовые акции, – в голосе Бросса появились профессорские нотки, – воевать, так сказать, с несовершенством этого мира, это не его задача. Представь себе свежего, не отягощённого толстым кошельком студента-рекрута, только-только попавшего на нашу «Ферму» … Представил? … Мы даём ему информацию и ставим оперативные навыки и выпускаем на свободный прокорм, а он вместо того, что бы выполнять задания боссов, берётся потрошить спекулянтов и банкиров. Смотри: сначала просто еженедельные лотереи, потом ставки на спортивных тотализаторах, опустил по крупному букмекеров, и как вершина – игра на бирже. Все ровненько ложится. Как тебе такая мысль?

Уолтерс озадаченно поморгал, повернулся к Хелмсу и спросил:

– Добавить что-то можешь?

Хелмс снисходительно улыбнулся и только покачал головой.

– Во-вторых, – продолжил Бросс, – он всего лишь посыльный, или, если хотите „квартирьер”. Как он сам говорит, его задача обеспечить материальное благополучие основной миссии Воина. Его учили, с ним работали, но не мы, и не МИ6, и не Моссад, и даже не КГБ, а кто-то иной, но не менее опасный. Я, таких!, не знаю, я даже не предполагаю, кто! это может быть…

Уолтерс посмотрел на бывшего шефа аналитического отдела долгим, недоумевающим взглядом:

– Не скажу, что меня это предположение вдохновляет, – проговорил он потом, – такой „квартирьер”, тем более – чужой, с такими навыками и знаниями, в определённых обстоятельствах мог бы легко сработать против нас. С ужасом, боюсь даже предположить, что, а вернее, кто последует за „квартирьером”.

– Послушайте, коллеги, – не выдержал, наконец, молчание Ричард, – это же ни в какие ворота не лезет. Мы разучились ставить вопросы и расставлять приоритеты. Нет, в плане рабочей версии – годится, но…? Вы посмотрите на всё произошедшее в глобальном, стратегическом плане. Что мы имеем? У нас появился „некто”… У нас, я имею ввиду: – у нас, на планете Земля. Итак, у нас появился „некто”, кто вот так, запросто, мог обрушить всю мировую финансовую систему и поставить её под свой контроль. И, слава богу, что его так быстро обнаружили и нейтрализовали. Это, во-первых. А, во-вторых: если принять его слова за истину и отправную точку, то всё только начинается. Что мы знаем о его последователях. Кто такой этот «Воин», да и ещё с каким-то «Феноменом» в придачу. Вот это, именно это, должно стать главной задачей всего нашего разведсообщества. Уолтерс, каковы перспективы реализации, какой задачи?

Тут Уолтерс ощутил себя в некотором роде на экзамене у не самого лояльного профессора.

– А почему бы нам не принять версию, высказанную самим „узником”, – сказал Хелмс и, интригующе посмотрел на своих коллег. Впрочем, он и не ожидал от них каких-либо ответов. – Или вы считаете, что это всего лишь фантазии, что бы увести нас от реального положения вещей.

– Чтобы ответить на твой вопрос, Ричард, – медленно, с расстановкой заговорил Бросс, – всё равно придётся разбираться с каждым фактом, с каждыми случаем, с каждым его словом, если хотите, отдельно. Мы, аналитики, по сути, являемся переводчиками с языка недосказанных жестов на человеческую речь. Интерпретаторы, если можно так сказать. И в этом качестве нас заменить нечем. Мы не обскачем машину по объёму собираемых и обрабатываемых фактов. Но в вопросах подготовки к принятию решений, в вопросах интерпретации событий и слов, а не объёма, более того, иногда накопление фактов даже мешает видеть суть дела, в этом нам нет равных.

– А если конкретней? – в голосе у Уолтерса появилось чуть заметное раздражение.

– Конкретней? – продолжил Ричард. – Да, ради Бога, Вернон, посмотри на все материалы широко, со стратегической точки зрения. Мы имеем некоторого молодого человека, которого подослали к нам, чтобы проверить, прощупать, так сказать, возможность управления «Нашим Миром» через мировую финансовую систему. Не получилось… Вы скажете – „ и Слава Богу…”, а вот меня бы это насторожило. Тот, кто его послал, вовсе не собирался брать наш Мир под контроль прямо сейчас. Это была всего лишь проверка, разведка боем, так сказать. Он хотел посмотреть на нашу реакцию, на наши возможности. А реакция была ожидаемой, как у дикарей. Хватать, грызть, рвать, кусать…, и совершенно не думать о последствиях. Теперь начнётся тонкая, ювелирная игра, и мы в этой игре можем оказаться всего лишь статистами.

– И что ты предлагаешь?

– Думать… Прежде всего думать, а не предпринимать какие-либо действия. Наблюдать, собирать информацию, анализировать, всё что угодно, но только не действовать самыми простыми методами.

Вернон усмехнулся.

– Сам то, ты понимаешь, что это не возможно. Ты знаешь, через какие руки прошли эти материалы. И всё только благодаря моим личным отношениям, сам знаешь с кем… Никто кроме меня и вас, господа, в нашей системе ещё не в курсе, и даже не догадывается об этих материалах. Даже сам Уильям¹ не в курсе!

Примечание автора:

¹ Уильям Иган Колби – Директор Центральной разведки США, с 4 сентября 1973 года по 30 января 1976 года.

– Терпение мой друг! Терпение! Не для того я нарушил предписания Госдепа и примчался сюда. Не ты первый столкнулся с подобной проблемой, с таким широкомасштабным вызовом.

Уолтерс и Бросс заинтересованно подняли на него взгляд и многозначительно замолчали. Тем временем Ричард сам наполнил свой бокал новой порцией виски и, начал:

– Послушайте…, – размеренным и спокойным голосом начал Хелмс, – послушайте то, ради чего я нарушил приказ Госдепа и прилетел вчера в Вашингтон, – сказал Ричард, и после некоторой паузы продолжил:

– После Войны я служил под началом Фрэнка Виснера, в оккупационном секторе США в Германии. В конце мая 45-го, точнее 27 мая 1945 года, мне в руки попал оберштурмфюрер СС Рудольф Кнауфф, начальник внутренней охраны в одной секретной лаборатории СС. Это лаборатория, когда-то, располагалась в городке Либерец, пока её не разбомбили англичане. Так вот, этот „обер”, предложил сделку: - он передаёт нам некоторые материалы о разработках, той лаборатории, в обмен на паспорт одной из нейтральных стран. Эти материалы, Кнауфф припрятал в своей бывшей служебной квартире в городке Либерец. И, что бы подогреть наш интерес, сообщил следующее: – «6-го и 9-го августа произойдут события, описанные здесь…», и передал фотокопию некоторого документа, страничка какой-то тетради, написанной на неизвестном нам языке. А вы помните, что произошло в эти дни? – поинтересовался Хелмс у своих собеседников. (Прим. автора – Бомбардировка Хиросимы и Нагасаки)

Те, в ответ, только переглянулись, а Бросс утвердительно кивнул головой.

– Так вот, именно эти события и были там описаны. С идеальной точностью, обозначив места, даты и время событий, но без указания названий городов. Запись была сделана на, давно уже мёртвом, древнеперсидском диалекте. И это за три месяца до указанных событий. Этот документ, так и хранится в нашем архиве, код хранения, если нужно, назову позже. А ещё, Кнауфф рассказал следующее: начиная с 1939 года, в Судетских горах, находилась, сверхсекретная лаборатория Аненербе, которая занималась изучением людей со сверх способностями. Начальником лаборатории и фактически самовластным хозяином там был доктор медицины и естественных наук профессор Вольдемар фон Валленштайн. Возможно это имя вымышленное, во всяком случае, мы, впоследствии, никаких следов, или упоминаний об этом профессоре не нашли. Так, вот. Он изучал парапсихологию и протоанализ, ставил различные эксперименты на живых людях, заключённых лагерей, и просто над бедолагами, попавшими в его руки. Иными словами, искал возможности внедриться в подсознание человека, можно сказать – варварскими методами, у подопытных вырабатывал навыки прогнозирования и предсказания будущего. Наибольшего результата, профессор, добился у одного молодого человека. Со слов Кнауффа, парнишка обладал способностью узнавать всё, что произойдёт в его окружении за несколько минут до свершения этих событий. А ещё, этот профессор мог вводить парнишку в такое состояние, в котором тот отвечал на любые вопросы, касающиеся будущего. Вопросы и ответы профессор записывал в специальную тетрадь. Эту тетрадь и предлагал Кнауфф в обмен на свою свободу и паспорт любой нейтральной страны. Имени этого парня, Рудольф Кнауфф не знал, вспомнил только, что профессор называл его «Грыць». Он несколько раз видел его на территории лаборатории и хорошо запомнил. А в конце мая, за несколько дней до нашего ареста видел парнишку в городке Зойкендорф, это не далеко от Нюрнберга. И если мы согласны на его условия, то он может помочь опознать, и задержать его. По утверждению Кнауффа, тетрадь профессора была спрятана под развалинами лаборатории в труднодоступном месте. Но была проблема… Городок Либерец, находился в русской оккупационной зоне, и наши оперативные действия там, были крайне ограничены. Бывшего „подопытного” секретной лаборатории, он нам указал, но задержать его не удалось. Уж очень прытким оказался этот парнишка. Для поиска тетради профессора, Кнауффа пришлось отпустить, и он тут же попался в руки русской контрразведки. Кнауффа арестовали, осудили и казнили, как военного преступника. Русские вообще не церемонились с такими кадрами. Потом, я долго не мог добраться до указанного Кнауффом тайника. И только в конце сорок пятого мои оперативники смогли извлечь из тайника тетрадь профессора. А вот за бывшим „подопытным”, я охотился очень долго, но безуспешно. Как выяснилось потом, он обладал целым рядом сверх способностей: - феноменальной памятью, - выносливостью, - крайне высокой физической силой, однажды, во время преследования, ударом кулака убил нашего офицера, - мог мгновенно загипнотизировать, выключить кого угодно, - и самое главное!, он, за несколько минут, предвидел все наши действия. В конечном итоге побегал он не долго, а потом сам связался со мной, и предложил свои услуги. Просто позвонил по телефону в мой кабинет… Говорил он по-немецки, с заметным славянским акцентом. И своё сотрудничество обставил целым рядом условий. Первое: - никто и никогда не будет интересоваться его настоящим именем; второе: - нигде и никогда в его личном деле не будет его фотографии, даже если у нас, случайно, такая появится; и третье, последнее, и самое главное: - за свои услуги он просил отдать ему тетрадь „Профессора”! Выполнить эти условия на первый взгляд было не сложно, мы действительно не знали, как его зовут на самом деле, мы не имели ни одной фотографии пригодной для его идентификации, но отдавать ему тетрадь с предсказаниями какого-то Пророка… Ну, вы сами понимаете, я это делать и не собирался. А зря! Потом этот обман мне очень дорого обошёлся. Между собой офицеры оперативники называли его „чёрный человек” (blackman – англ.), он так и вошёл в наши документы под этим прозвищем.

В тот период службы я плотно курировал, по линии разведки, подготовку и проведение Нюренбергского процесса. И что бы вы думали, от „чёрного человека”, стали поступать такие сведения, такие материалы, что всем нашим „яйцеголовам” и за сто лет службы никогда бы не добыть.

Всякий раз, я не терял надежды поймать его. Так во время очередного контакта, мои техники вычислили место, где мог находиться этот „чёрный человек” и тут же туда были направлены оперативники. Но, никого там уже не застали. И, все же, уходя от преследования, он неожиданно, нарвался на молодого капрала, столкнулся с ним, как говорится „face tо face” (лицом к лицу – англ.). Капрал, молоденький парнишка, выхватил пистолет и попытался остановить его, но мгновенно был обезоружен, и повержен на землю. Как оказалось, этот капрал, до призыва учился в академии художеств, и прекрасно рисовал. Мог нарисовать его портрет, но не успел, в этот же день он погиб. Несчастный случай, вечером, пришёл в казарму, сам полез ремонтировать электрокипятильник, и его убило током. А звали этого капрала, – Хелмс прервал свой рассказ, внимательно осмотрел собеседников, и произнёс: – Пол Ньюман ¹.

Примечание автора:

¹ Пол Ньюман – легендарный офицер разведки армии США в 1945 по 1956 годы. Награжден Золотой медалью Конгресса США и Звездой разведки. Официально считается, что он пропал без вести в 1956 году. В 1974 году был удостоен персональной Звезды на Мемориальной стене в Штаб-квартире ЦРУ в Ленгли.

Уолтерс аж рот открыл от удивления, стоял молча, поражённый, да и Бросс несколько секунд был в полном замешательстве.

– Как? Ричард, ты хочешь сказать, что… Пол Ньюман… не Пол Ньюман?

– Да. И это знают всего три человека на Земле. Я, – а теперь вы, джентльмены.

– И чем нам может помочь эта информация? – спросил Вернон, когда улеглась первая волна замешательства.

– Давай, Ричард, расскажи, – подбодрил его Бросс.

– Ну, во-первых, как вы поняли, все сохранившиеся материалы и разработки немцев по внедрению паранормальных способностей в нужного вам человека, попали к русским. Как они распорядились этим богатством… – Хелмс пожал плечами, – …кто его знает… Во-вторых: дело „blackmanа” я не стал объединять с личным делом Пол Ньюманм. И, в этом, оказался прав. Потому-что, в какой-то момент, в конце сорок пятого, все материалы, вся эта папка пропала, самым мистическим образом…

Хелмс снова сам себе наполнил бокал, отхлебнул и, продолжил:

– Теперь о Пол Ньюмане. Летом сорок пятого, когда уже не возможно было скрывать источник такой стратегической информации, я принял решение, задним числом сделать погибшего Пола Ньюмана действующим офицером разведки армии США. Мной было всё тщательно проверено, все документы подчищены, и личное дело Пола Ньюмана засекречено с наивысшим грифом. Мои специальные агенты, даже в его родном городке, просмотрели тысячи папок с документами, что бы в их недрах не осталось ни одной фотографии настоящего Пола. Родителям вручили официальное извещение о смерти их сына и передали похоронный флаг. С тех пор Пол Ньюман является самым секретным офицером.

– Ты сказал, является! – Уолтерс уцепился за последнюю фразу. – А как же извещение о пропаже без вести или гибели, что появилось в пятьдесят шестом. Он ведь в числе первых удостоен посмертно персональной Звезды на Мемориальной стене.

– Он так дважды пропадал. В первый раз, он пропал в конце сорок пятого. Было это в ноябре. Он дал весточку, что располагает документами и информацией о работе на Советы некоторых высокопоставленных, назовём так: „джентльменов”. За эту услугу потребовал от меня отдать ему тетрадь „Профессора”, а от директора центральной разведки, очень, ОЧЕНЬ! большую сумму. Сами понимаете, что было дальше…

– Представляю… Но, всё же, что стало камнем преткновения, тетрадь или деньги?

– Как выяснилось позже, – продолжал Хелмс, – один из „джентльменов”, на кого располагал компроматом Пол Ньюман, как раз и был в комиссии конгресса по обороне. Ну, само собой разумеется, в выплате отказали. И Пол Ньюман – пропал, перестал выходить на связь. Но, в апреле пятьдесят третьего наш сотрудник под прикрытием в австрийском посольстве в Москве получил письмо с условным кодом „чёрного человека” и просьбой передать привет мне. Канал связи наладился через атташе по культуре австрийского консульства в Киеве. И пошла информация… да ещё какая! Вот тут уже денег не жалели… Но, в конце пятьдесят шестого от него было последнее сообщение, и всё…, пропал, почти на девятнадцать лет. А месяц назад, опять, тем же способом, через австрийское консульство в Киеве, я получил вот это, – и Хелмс достал небольшой листок с несколькими строчками, отпечатанными на печатной машинке, кириллицей.

– Так он жив! – удивлённо и с нетерпением спросил Уолтерс.

– Думаю, что да!

– И что, с ним можно связаться?

– Можно попробовать связаться, а вот захочет ли он…

– Как это не захочет, он же офицер армии США, – недоумевал Уолтерс.

– Это мы так думаем, а он, возможно, даже не догадывается.

– Да, тут ты прав, – и подумав, словно ухватившись за последнюю надежду, Вернон спросил: – Так, всё же, как с ним связаться.

– Предельно просто, надо подать объявление в Австрийские газеты, которые обычно лежат на журнальных столиках в комнате для приёмов Генерального консульства Австрии в городе Киеве. В объявлении должно быть предложение о продаже или покупке, какой-нибудь рукописи на древнеперсидском языке. Если на этой газете появится приписанный номер телефона, то это и будет канал связи. Русским языком он владеет свободно…

Ричард с сожалением посмотрел на свой опустевший стакан: – «Всё, хватит, пора заканчивать этот бал благотворительности», – подумал он.

– А что сейчас с тетрадью „Профессора”? – спросил Бросс.

– У меня… – коротко и просто ответил Ричард. – «Может ещё стаканчик пропустить, – подумал он, глядя на свой опустевший стакан. – Всё равно, мне сегодня некуда торопиться».

Уолтерс уловил незамысловатые движения и взгляд гостя, встал, и пошёл за новой бутылкой виски.

– Где у тебя, – уточнил Джон, возвращая разговор в нужное направление.

– Ну-у-у, не сама тетрадь, разумеется, а её копия, с переводом… Я кажется, портфель у тебя в машине оставил. Сейчас схожу…

Через пару минут Ричард вернулся…, как раз к тому времени, когда хозяин снова наполнял стаканы и на столике уже стояли тарелки с изысканными закусками. Коллеги, с энтузиазмом взялись за бокалы…, выпили…, закусили.

Ричард достал из портфеля коричневую папку, довольно-таки внушительных размеров, с машинописными листами.

– Я уже начал анализировать и сопоставлять события и факты записанные в тетради и материалы из Израиля. Кое-что сходится…

– Ричард! Это же сенсация! – воскликнул Джон. – Дай-ка, взглянуть.

Он взял материалы из Израиля и листы из папки, и погрузился в изучение.

– Ричард, а что ты можешь сказать о тех политических прогнозах, которые дал этот „узник”. На сколько они вероятны, – спросил Вернон.

– Абсолютно! – Хелмс расслабленно посмотрел на Вернона. – У меня нет ни каких сомнений.

Вернона от такого ответа, аж передёрнуло. Так!, что это стало заметно даже Ричарду. Крамольная мысль засела в голову зам директора.

– Вот-вот. И я так же подумал, – сказал спокойно Хелмс, и потянулся к тарелке с закуской, – когда впервые осознал, откуда такие невероятные способности…

– Ты хочешь сказать, что „узник”, Воин и Феномен это инструмент каких-то высших сил, но никак не продукт Кэй-Би-Джи.

– Нет-нет. Немножечко не так. Мы не можем утверждать, чей они продукт, но чисто географически, место их рождения и место их нахождения в настоящий момент – это Россия. И судя по скорости распространения информации об „узнике”, очень скоро и русские будут об этом знать. А они, в отличии от нас, на своей территории. И возможности найти и поставить под контроль Воина у них гораздо больше.

– И, что ты предлагаешь?

– Попытайся подключить к работе Пол Ньюмана, вот мой тебе совет, – наставительно проговорил „бывший”. – Если он согласиться, разумеется.

– Это же ключ! – возбуждённо выкрикнул Бросс, оторвавшись от документов. – С этой тетрадью …все неясности, …все нестыковки, …сразу становится всё понятно, – говорил он сумбурно, словно продолжал мыслить вслух.

– Ты это о чём? – спросил его Вернон.

– Вот! Смотри! В Израильских материалах, „узник” только подробно описывает политические события, не указывая дат и не соблюдая последовательность. А просто даёт результат влияния этого события на мировую экономику и финансы. А в тетради, как в календаре: дата, место и краткое наименование события, без подробностей. Вот, например, в тетради: «24.12.1979. СССР – Афганистан». А вот, что в материалах: «…после нападения Советского Союза на Афганистан, ожидаемо, биржевые котировки сделали незначительные реверс…». И так далее. Вот вам и точная дата! А я ломал голову, сопоставлял сказанное и всё равно, ошибся в своих предположениях.

– Вообще-то, у „узника” политических прогнозов крайне мало, а вот экономических и ситуационных, хоть отбавляй, – прокомментировал его слова Вернон.

– Что мы всё „узник” да „узник”, имя-то у него есть? – спросил Хелмс.

– Нойман. Его звали Александэр Нойман. Сын репатрианта из России. До переезда в Израиль жил в городе Химки, это пригород Москвы.

– Та-а-ак! А у Воина?…

– В материалах „узник”, то есть, Нойман, прямо и неоднократно говорит, что имя Воина и Феномена ему будет открыто в нужный момент.

– Как открыто? Кем открыто? Неведомым Создателем, которого, тоже неоднократно упоминал Нойман.

– А меня беспокоит другой вопрос…? – задумчиво произнёс Бросс. – Да!, материалы у нас есть. Да!, мы теперь имеем ключ к прочтению и интерпретации прогнозируемых событий. А как нам быть с Воином и Феноменом. Да, кстати, не нравится мне это имя – „Феномен”. А бы дал ему оперативный псевдоним – „Предиктор”, это такой научный термин, обозначает прибор, параметр или фактор с помощью которого можно предсказать результат опыта или эксперимента.

– Я уже говорил… я считаю, что и Воина, и Фен…, то есть Предиктора необходимо найти, идентифицировать и привлечь на свою сторону, – твёрдо и решительно заговорил Хелмс. – Вы только представьте себе, что может быть, если подобные материалы политического характера попадут к русским?

– Мне даже подумать об этом страшно, – ответил Вернон. – И каков может быть путь решения этой, скажу сразу, неординарной задачи?

– Не-е-ет! Ну, вы не аналитики! В материалах полным-полно подсказок, надо только уметь переставить некоторые факты и наложить их на нашу действительность.

– Объяснись…

– Охотно! Что у нас там по третьему дню допросов. Вот на что бы ты обратил внимание в самый первый момент? – Бросс на миг замолчал, обводя собеседников серьёзным взглядом.

Уолтерс пожал плечами и поднял взгляд на Бросса. Джон перегнулся через поручни террасы и, наклоняясь к Уолтерсу и Хелмсу, продолжил мягким, но менторским тоном:

– Да, вы не аналитики… Ну, смотрите: страница три, «…мы, и я, и Воин, можем входить в „Информационную Матрицу” и…»; далее, на странице пять: «…после прибытия Воина, он должен сломать сложившуюся систему…, ему невозможно в этом помешать…»; далее, страница шесть: «… и я, и Воин, детство провели в одном городе…»; так, теперь страница семь: «… он сказал, что Воин всегда будет стремиться к безусловному лидерству, не пытайся противостоять ему…»; и здесь же; «…он сказал: когда вы встретитесь у вас будет о чём поговорить, вспомните ваш родной город…». И самое главное, на странице одиннадцать: «… и я, и он, мы оба! братья по крови…», далее какая-то непонятная ерунда, ага, вот: «…не бойся за свою жизнь, если пострадает Воин, отдай ему свою кровь, сделай всё, что бы он выжил. Пока жив Воин, – будешь жить и ты…». И таких оговорок, намёков и косвенных указаний на то, кто такие наш „узник”, Воин и Феномен, то есть Предиктор, во всех проработанных мной материалах – двадцать семь эпизодов.

– И каков итог, – с нетерпением проговорил Вернон.

Он понимал логику Бросса, но пока не видел, куда она ведёт.

– Терпение, мой друг, терпение, – лицо Бросса вытянулось в самодовольной улыбке, показывая прекрасные зубы. Впрочем, он тут же опять посерьёзнел и продолжил, – упоминаемый Воин, это молодой человек, возраст не более восемнадцати лет, проживает в настоящий момент в Москве, точнее, в небольшом городке Химки, это около Москвы. Обладает целым набором сверх способностей: - умеет просчитывать предстоящие события на несколько месяцев, и даже лет, - умеет противостоять любой физической силе, с любым большим числом противников, - умеет исцелять людей и исцеляться сам. И самый главный их признак: - у Воина такая же группа крови, что и у „узника”. Я, кстати, в материалах не обнаружил медицинского заключения ни прижизненного, ни посмертного. Надо бы выяснить, какая у него была группа крови.

<<1...7 8 9 10 11...17 >>

На страницу:

Перейти

9 из 17