– Говори, – разрешил сталкер.
– В чем разница между «тушей» и этой большой тварью? – невинным голосом спросил я.
– Чтоб ты жил долго и счастливо, – проворчал Трофимыч, – ну как тебя угораздило здесь оказаться? Знал бы, что ты такой, слово бы подобрать, не обидное… Во! Информативно не подготовленный, то вообще выбил бы себе пропуск на месяц. Ходил бы каждые выходные в город, купался, брился, чувствовал себя человеком. Еще бы парням коньяка для разнообразия приносил. Тьфу!
Он замолчал, начал рыться в карманах.
– Трофимыч, да откуда мне знать? – спросил я после очередного раската грома.
– Не знаю, как у вас в части слухи расходятся, и кто их распускает. Однако с другими я общался, так они тварей лучше меня знают. То просят рассказать, есть ли черный «кровохлеб», то про «торка», у которого на спине баллоны с надписью «хлор». А ты, наоборот, ни черта не знаешь. Двоечник, – разошелся сталкер. Видимо не только у меня адреналин вырабатывается. Разговорился он, наезды на меня, необидные, как ребенку высказывает.
– Торк?
– От слова торкать, цеплять. Если «торк» тебя зацепит, кусок мяса вырвет…
Он наконец-то достал монокль, и начал смотреть на мутанта. «Туша», обтирая боком каменную кладку, приблизилась к двери. Медленно, словно зная, что там маленькая сестра молнии, той, которая над нашими головами.
– Так все же «туша» кричала? – спросил я.
– Она. Сильнее обычных мутантов, больше и хитрее. Не понятно, как голоса научилась копировать. Последнее что услышит, то и повторяет. Заманивает в камыши, а потом рвет на части. Помню мальца, хороший парень, глазастый, умный, – при последнем слове Трофимыч оторвался от монокля и уставился на меня. Понятно, подразумевает, что я противоположность, – вот только добрый. Услышал стон и побежал помогать. Схарчили его свиньи.
– Жалко, – согласился я.
Черт, если бы мне не дали в проводники сталкера, то путь закончился в здании колхоза? Получается, что так. Печальная тушенка – паленая водка! Однозначно выставлюсь в баре. Как там название, «Один зиверт»?
Темное небо разрезала косая линия света.
– Смотри, чует аномалию, чует. Бесится. Представь, кусок мяса лежит на тарелке, а ты его есть не должен, – сталкер внимательно рассматривал здание, – однако, это же не повод есть людей, да, Кузьма?
– Так он бандит, – насупился я, обиделся на кличку.
– Все равно человек. Похоронить не похороним, надо отомстить. Запомни, Кузьма, если наезжают, то надо давать сдачи. Или будут на тебе ездить, помыкать тобой. Сдача должна быть адекватной. Проломишь череп за то, что послал тебя, сядешь в тюрьму, – задумчиво рассуждал сталкер, не отрываясь от монокля.
– Лады, – спросил он, – ты как хочешь, сидя ночевать на ветрянке или пробежаться чуток, но в тепле и уюте?
– Лучше сидя в тепле, – сказал я.
– Тогда я пошел, пока «псевдотуша» пытается еду себе раздобыть. А ты сиди, как молния ударит в ветрянку, мечта твоя исполнится. Будет тебе и тепло, и даже чуток жарко, – сказал Трофимыч.
– Понял, – ответил я, – готов бежать.
– Не готов, – резко обрубил сталкер, – сначала берешь монокль, не крутишь ничего и находишь третье окно. Считать от края с зеленой дверью. Говори, что видишь?
– Досок там не хватает, забито плохо, – сказал я.
– Правильно, это второй вход. Выбили, чтобы не обходить к двери, если из Зоны идешь к Границе.
– С другой стороны двери нет? – уточнил я. Хотя понятно, была бы, не выламывали доски.
– Так завалено все. Специально сделано, оборону держать надо же от тварей этих, – сказал Трофимыч и кивнул в сторону двери. Кого именно он имел в виду, мутанта или бандита, я уточнять не стал.
– Теперь чистишь обувь от комьев грязи, вешаешь сумку, да так, чтобы не зацепилась, когда нырнешь в проем. Понял? – забирая у меня монокль и пряча его во внутренний карман, сказал Трофимыч.
– Да.
– Не да, а так точно! – гаркнул он. – Соберись, Кузьма, это тебе не сто метров сдавать на норматив. Тут пересдачи не будет.
– Так точно, – сказал я и ощутил, как непроизвольно расправились плечи. Сил прибавилось, будто в меня влили допинг. Вот великая сила армии! Задача получена, как выполнять объяснили, дело за малым – не налажать!
– Выполняй, – приказал Трофимыч и продолжил: – Там створки. Ныряешь, я за тобой и закрываемся на ночь. Будут стучать, не открывай, ясно?
Шутник. Я вытирал пальцами комки грязи, стараясь скидывать и не зацепить сталкера. Радует одно, что бегу первый. Трофимыч проделывал то же самое, и я с завистью смотрел на его сапоги.
Молния. Гром. Визг.
Псевдотуша протиснулась в дверь, когда «разрядка» откликнулась на молнии в небе. Вспышка, и тварь заверещала! Я ее понимал. Она голодная и я голодный. Вот только я не хочу обедом становиться.
– Черт! – выругался Трофимыч. – Все, Кузьма, хватит марафет наводить. Быстро слазишь и бежишь. Вопросы есть?
– Ружье и патроны, – сказал я.
– Даже не думай подбирать. Потеряем время, запутаешься еще. Надо было тебе разрешить его достать, ошибся я чуток, – сказал Трофимыч, – ну что, поехали!
И под визг псевдотуши мы полезли вниз…
12
Замечательный план. Его простота давала надежду на положительный результат. В чем проблема? Спуститься по железной, местами ржавой ветрянке, пробежать метров двадцать по скользкой траве, с прогалинами из грязи и луж. Просочиться в достаточно большую дыру в огромном окне, а вернее заколоченной досками раме. Пройти через железные створки, которые я видел сквозь голубую дымку, и можно сказать – мы в дамках.
Главное, чтобы судьба с нами не играла в карты, а то мы со своими шашками пролетим мимо ворот.
Я спустился ниже, разминулся с Трофимычем, чуть не свалил его.
– Тише, Кузьма! Дыши спокойно, – удерживая меня за ворот бушлата, посоветовал сталкер.
Ну да, ну да. То кричит, что тут не стадион, то успокаивает. Ладно, я вдруг почувствовал, что вот он момент истины. У меня есть все данные и возможности провести марш-бросок и добиться успеха. Успеха в виде еды, теплого помещения и, главное, защиты от мутантов.
– Готов, – сказал я.
– Точно? – спросил Трофимыч.
Я посмотрел на него. Крупный нос с прожилками, раскосые глаза коричневого цвета, грубые морщины. На вид, лет пятьдесят, причем с хвостом и немаленьким. Хотя, Зона старит людей. Я сам знал одного подсталкера, назовем его так, который и не больно-то ходил за Границу. Однако, вид пропитой, дрожащие руки делали его на десять лет старше, чем по паспорту.
У Трофимыча руки не дрожали, голова работала как надо, да и ноги росли не из плеч. Быстро принимает решение, двигается лучше меня, молодого.
Да и наколка, где собака выбита, тоже характерная черта его прошлого. Не так ты прост, Трофимыч, каким хочешь казаться.
– Точно. Точнее быть не может, – ответил я и ухмыльнулся.