Осторожно, как инвалиду или глубокому старику Ник стал помогать Евгению встать на ноги.
– Спокойно, спокойно, – шептал он, ведя своего полуживого друга к дверям.
Евгений не без радости ощущал, как ноги все-таки начинают вспоминать о своем предназначении. Только бы ни одна из них не подкосилась!
Яркий электрический свет обжег глаза как спирт. Ник усадил его за столик и сам сел напротив.
– Водки! – приказал он коротко стриженному официанту, который, искоса поглядывая на Евгения, как бы вопрошал: можно ли такому вообще что-то пить?
Через минуту водка была принесена.
– Не обольешься? – спросил Ник.
Евгений помотал головой и дрожащей рукой вылил жгучую влагу на пересохший язык. Прежде он с брезгливостью относился к водке, однако сейчас выпил бы даже керосин, если б это помогло вернуть связь с реальностью и власть над телом.
Живительное тепло разбежалось по артериям и капиллярам. Евгений почувствовал, что перестает быть трухлявой мумией. Ник налил ему еще.
– Ну что, получше?
– Да, – хрипло вымолвил Евгений и тут же закашлялся.
– Завидую, – без тени иронии признался Ник.
Евгений непонимающе нахмурил лоб.
– Что ты там видел?
– Это… это трудно описать, я с-сам толком не помню.
– М-м да, понимаю! Но все же, как оно? Здорово?
Евгений покивал, чувствуя, как в душе почему-то зашевелился стыд.
– Ник!
– Что?
– Я ведь ничего странного там не делал?
– Откуда мне знать! – Ник высосал свою рюмку. – Когда я вошел, ты сидел неподвижно, как роденовский «Мыслитель». Одетый, разумеется! А что там с тобой происходило – это тебе только Мсье Фантазм расскажет. Если мы его еще увидим.
Евгений чувствовал, что обязан что-то сообщить Нику. Что-то, от чего, возможно, зависит его, и не только, жизнь. Но как он ни мучился, вспомнить не получалось.
– А все-таки, что тебе там привиделось? – лукаво спросил Ник, подаваясь вперед и заглядывая в глаза.
Евгений смотрел на его грубоватое, мускулистое лицо с широкой челюстью и полупустым взглядом.
– Вселенная.
– О-о… И какая она?
– Прекрасная, – соврал Евгений.
Он хорошо помнил, что восхищался вовсе не той вселенной, о которой шла речь.
– Повезло тебе! – вздохнул Ник. – Тебе в этот раз как будто… дьявол помогал. Я же видел, как ты всех обставил. Мастер!
Они выпили еще по рюмке. Евгений уже ощущал себя почти здоровым. Только растерянность и тоскливый страх по-прежнему метались у него в мозгу.
– Ну что? – по губам Ника пробежала хмельная улыбка. – Надобно отпраздновать твою победу, как думаешь? Куда поедем?
– Домой.
– Да брось! Я знаю одно местечко. У мадам Жаме на Петровке…
– Ник, мне надо домой, правда. Я боюсь, что не дойду.
– Что, так плохо?
– Да.
– Ладно! – Ник разочарованно хлопнул себя по колену. – Домой, так домой!
Евгений подумал, что, вероятно, ему даже стоит сходить к врачу, но с облегчением вспомнил, что отравиться гипнозом невозможно.
Еще одна мысль, никак не связанная с событиями этого вечера и, вероятно, навеянная водкой, изумила его не до конца прояснившееся сознание.
– Ник.
– Что?
– Ты ведь футурист.
– И?
Евгений пытался совместить все разговоры Ника об искусстве будущего с тем, что он сейчас видел и слышал: с игрой, с выпивкой, с домом мадам Жаме.
– Поэт будущего.
Ник несколько секунд не понимал, в чем состоит проблема. Потом поняв, рассмеялся и с умилением взглянул на Евгения.
– Так ты об этом. Нет, дружище, я не футурист. Таких поэтов вообще нет!
– Как же?
– Есть те, кто любит публике в морду плевать. Хочешь я тебе сейчас экспромтом шедевр выдам, а потом скажу, что я его три месяца по капле из сердца выдавливал. И все поверят, никто ничего не докажет. Футуристов нет, и будущего нет. Живи настоящим!
Евгений отодвинул от себя невыпитую рюмку, чувствуя подступающую с каждой секундой тошноту.