Подари мне любовь

Глава 9

Питер. Два года назад.

Света стояла у окна, не поворачиваясь.

— Олег звонил. Просил передать, что не вернётся. И между вами всё кончено.

Она говорила ровно, почти лениво, разглядывая что-то за стеклом. А у меня внутри всё оборвалось.

Потом я звонила ему бесконечно. Телефон молчал. Руки не слушались. Экран расплывался перед глазами от слёз.

— Если увидишь его, скажи, что я всё поняла, — прошептала я.

Света кивнула, не обернувшись.

А через месяц я уехала. Собрала чемодан, продала всё, что не влезло, и купила билет в один конец. Мне казалось, если я останусь в этом городе ещё хоть на день — просто перестану дышать.

---

«Астория» встретила нас мягким светом и приглушённым гулом голосов. Мы сидели за столиком у окна, я смотрела, как за стеклом перемигиваются огни города. Дамир размахивал руками, изображая, как его друг носится по кухне с огнетушителем, а вокруг полыхает.

— Он бегает, понимаешь? Бегает с этим огнетушителем и не знает, куда нажимать! В итоге — пожарные, эвакуация, французский шеф-повар стоит на улице с чемоданом и смотрит на этот цирк с таким лицом, будто его предали.

Дамир смеялся, прикрывая глаза, и плечи его вздрагивали. Я улыбалась, сама того не замечая. Он был живой. Настоящий. Свечи на столе, его низкий голос, пальцы, уверенно сжимавшие бокал, — всё это казалось сном, в котором я боялась пошевелиться, чтобы не проснуться.

Я ловила каждое его движение. Каждый поворот головы. Каждую улыбку, которая появлялась в уголках губ раньше, чем он начинал говорить.

---

Анна сидела на диване в своей идеально чистой квартире, сжимая в руке листок, который ей передали полчаса назад. Она переписала номер в телефон, сделала глоток остывшего чая и нажала вызов.

Гудки. Один. Второй. Третий.

— Олег? — спросила она спокойно.

— Да. — Голос на другом конце был низким, с хрипотцой.

— Это Анна. Ты меня не знаешь. Ты ищешь Веру? Она сейчас в «Астории». Поблагодаришь позже.

Она сбросила вызов и отложила телефон. Улыбка тронула её губы. Анна не знала, что будет дальше. Но знала, что будет больно. Так же больно, как было ей.

---

Я поднесла бокал к губам, слушая, как Дамир смеётся над своей же историей, и вдруг кожей почувствовала взгляд.

Подняла глаза.

В дверях ресторана стоял мужчина. Высокий, загорелый, в простой белой рубашке, расстёгнутой у ворота. Он смотрел прямо на меня.

Я узнала его сразу. Через два года. Через тысячи километров. Через телефонное молчание, через слёзы, через переезд, через новую жизнь, которую я так старательно строила. Я узнала его — и мир перестал существовать.

Он сделал шаг вперёд.

Бокал дрогнул в моей руке. Дамир что-то говорил, но я не слышала. Я видела только Олега, который шёл к нашему столику, и не понимала — как? Почему здесь? Откуда?

Он остановился в шаге от стола.

— Привет, Вера.

Глаза у него были такие же, как два года назад. Только глубже. С тенью усталости. С запавшими щеками, которых я не помнила.

— Наконец-то я тебя нашёл. — Голос его звучал надтреснуто. — Куда ты пропала? Зачем меня бросила?

Я открыла рот, но слова застряли в горле.

— Я тебя так сильно любил.

Внутри всё перевернулось. Я смотрела на него и не верила своим ушам.

— Это ты меня бросил! — голос сорвался на крик. — Кто сказал, что не хочет больше быть со мной? Кто не брал трубку?

— Что? — Он нахмурился, и в его глазах мелькнуло непонимание. — Я такого не говорил. Как я мог позвонить? У нас на судне связь накрылась на два месяца. Я смог дозвониться только до Светы. Сказал, чтобы она тебе передала — буду в порту через месяц. Чтобы ждала.

Я слушала — и земля уходила из-под ног.

Два года. Два года я жила с мыслью, что меня бросили. А он, получается, жил с мыслью, что бросили его. И всё это время между нами стояла Света.

— Она сказала мне, что ты звонил и просил передать, что не вернёшься. Что между нами всё кончено. А когда я пыталась дозвониться — ты не брал трубку. Я звонила сотни раз!

Олег провёл ладонью по лицу. В его глазах читалась такая боль, что мне стало страшно.

— Я не брал трубку, потому что связи не было. И не мог я сказать «всё кончено». Я бы скорее язык себе откусил.

Тишину разрезал голос Дамира.

— Вера, что это значит?

Я не успела ответить. К столику подошёл высокий мужчина в строгом костюме. Я не заметила, откуда он появился. Он встал рядом и спросил:

— Дамир Маратович, всё ли в порядке?

Дамир поднял руку и остановил его взмахом. Тот отступил. Но остался на виду. Дамир смотрел на меня и ждал ответа.

Я смотрела на Олега, на Дамира, и не могла вымолвить ни слова. Время остановилось. Я чувствовала, как внутри меня всё рушится, и не знала, за что хвататься.

— Оставь её в покое, — сказал Олег, глядя на Дамира. Голос его стал жёстче.

— Ты что себе позволяешь? — ответил Дамир ледяным тоном. — Ты здесь лишний.

Олег сделал шаг вперёд, его кулак сжался. Я видела, как он занёс руку для удара. Охранник как невидимка возник рядом, перехватил его и прижал руку за спину. Олег рванулся, но мужчина держал крепко.

Дамир медленно поднялся. Я видела, как его кулак сжался, как напряглись плечи. Он занёс руку для удара, и в его глазах не было ничего, кроме глухой, холодной ярости. Время снова остановилось. Я не думала. Я просто кинулась вперёд, закрыв своим телом Олега.

— Отпусти его, — кричала я, и голос мой звучал чужим, и каким-то писклявым.

Я видела, как его кулак замер в воздухе. Он смотрел на меня и не мог понять. Дамир опустил руку. Его взгляд стал холодным. Он взял со стола ключи и развернулся к выходу.

— Разбирайся со своим прошлым. Без меня.

— Дамир, стой! — крикнула я, чувствуя, как голос срывается. — Не уходи!

Он не остановился. Даже не обернулся. Я видела, как его плечи напряглись, когда он услышал мой голос, но он продолжал идти к выходу. Я хотела побежать за ним, но ноги не слушались, они стали как ватные. Я смотрела, как он исчезает за дверью и ничего не могла сделать. Охранник бесшумно последовал за ним. Я смотрела на опустевшую дверь и чувствовала, как внутри всё обрывается. Он ушёл. Я не догнала. Я не смогла. Я просто стояла и смотрела, как он уходит.

Глава 10

Вечер. Я сидела на диване в своей маленькой однушке. Потёртый диван, чашка с отколотым краем на столе, стопка книг на подоконнике, которые я так и не прочитала. Телевизор работал, на экране что-то показывали — какое-то ток-шоу, люди спорили, смеялись, жестикулировали. Я слышала их голоса, но не разбирала слов. Экран мерцал передо мной, но я его не воспринимала.

Света, Цветик-Семицветик, моя подруга детства. Оказывается, не подруга вовсе, а змея, нет, даже крыса. Она даже чем-то на крысу похожа, вот бы её посадить в клетку и отдать на эксперименты учёным. Ха! Вот так и теряют друзей. Из-за пустячка. Значит, на Олега она глаз положила и сразу дружбе конец. Не той головой она начала думать. Ой, это же мужчины не той головой думают.

Олег. Я снова увидела его глаза в ресторане, слышала его голос: «Я тебя так сильно любил». Ну почему сейчас? Он искал меня. А я не ждала. Два года я носила в себе эту боль. Как тяжело на душе. Он всё это время искал меня. Я не знаю, что с этим делать. Я уже не та Вера, которую он любил. Я другая. Я научилась жить без него. Зачем он пришёл?

Дамир ушёл за одну секунду. Олег ждал. Дамир не стал ждать объяснений. Но Дамир смеялся сегодня — так, как Олег никогда не смеялся. Всё это чушь, потому что я не хочу выбирать. Хочу, чтобы Дамир вернулся и сказал: «Я дурак» — как тогда, у машины.

Дамир ушёл. Он занёс руку для удара, и я кинулась вперёд. Я закрыла собой Олега. Я не могла позволить, чтобы он ударил его. Если бы это всё повторить, я бы опять закрыла его. Нет, Дамир, ты просто не понимаешь. Ты увидел только то, что я встала между вами.

Ничего, Вера, прорвёмся. Трудности делают людей или сильнее, или убивают. Я пока не решила, какой вариант мой. Вообще, трудности сделали из обезьяны человека.

Всё решено, надо срочно звонить Дамиру. Ну и как я позвоню, ведь уже поздно? Ты что, трусиха и ищешь оправдание? А Олег? Олег меня любит и искал меня, но Дамир интересней. Я что, должна себя в жертву приносить? Почему он ушёл? Всё равно он будет мой. Только смелости наберусь и позвоню.

Я поняла, что уже долго сижу, уставившись в одну точку. Телевизор работал, ведущий что-то говорил. Телефон лежал рядом. Я взяла его в руки. Перевела взгляд на зеркало напротив и увидела себя. Волосы растрёпанные, глаза красные, под глазами тени от слёз, которые я так и не выплакала. Ну и вид. Может, в монастырь уйти? Или в Сибирь. Построить там хижину и спокойно жить, питаясь грибами и ягодами. Буду бегать по тайге от медведей, чем не спорт. Выгляжу так, будто меня выбросило на берег после шторма.

Я хотела встать, но не смогла. Телефон в руке завибрировал. Я вздрогнула. На экране высветилось: «Дамир». Сердце бешено заколотилось. Я ещё ничего не осознала, а палец уже нажал «Ответить». Я поднесла телефон к уху.

— Алло! — выдохнула я, и голос прозвучал чужим, тонким и испуганным.

Гениально, Вера. Ничего тупее ты не могла сказать. Блин! Почему он молчит? В трубке висела гудящая, давящая пустота, в которой я слышала только стук собственного сердца. Я зажмурилась, представив, как он стоит там, на другом конце, с каменным лицом, и сейчас скажет: «Вера, забери вещи, я выставил их за дверь». Или ещё хуже: «Не звони мне больше».

Прошло несколько секунд.

— Дамир? — прошептала я.

В ответ раздался его голос, глухой, почти хриплый:

— Вера, — сказал он. — Я звоню, чтобы сказать... — он запнулся, и я услышала, как он сглотнул. — Я был неправ. Ты правильно сделала, что меня остановила. Теперь я это понимаю.

Я молчала. Слёзы снова навернулись на глаза, но я не дала им упасть. Он продолжал, и голос его стал тише:

— Я боюсь тебя потерять. Когда я уходил, я не думал. А потом, уже дома, понял — я не могу без тебя. Мне стало страшно, что ты вернёшься к нему. Что он будет рядом, а я останусь ни с чем. Я не хочу этого. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной.

Я услышала, как он тяжело вздохнул. Коротко, резко, как будто он пытался это скрыть, но не смог.

Я сжала телефон так, что побелели костяшки. Он не такой, как все. Всё у него по-настоящему. Слова застряли в горле. Он ждал. Я слышала, как он дышит в трубку, и знала, что он боится моего ответа. Я выдохнула, и голос сорвался:

— Я не вернусь к нему. Я не хочу к нему возвращаться. Я хочу быть с тобой.

Он будто перестал дышать, а потом тихо спросил:

— Ты серьёзно?

— Серьёзно.

Мне стало так спокойно на душе.

— Завтра бабушка устраивает званый ужин. Она хочет познакомиться с тобой. Я хочу представить тебя ей как женщину, с которой я хочу быть. Если ты согласишься.

— Я согласна, — прошептала я.

Я услышала его выдох, и мне стало тепло. Теперь у нас всё будет хорошо.

— Я заеду за тобой в семь.

— Хорошо, — ответила я.

Мы оба не вешали трубку, слушая дыхание друг друга. Потом он сказал:

— Спасибо, что не повесила трубку.

Я не успела ответить. Он уже отключился. Я уронила телефон на диван и закрыла лицо руками. Слёзы полились ручьём, как будто я выплакивала все те обиды, которые не выплакала. Плечи вздрагивали, я не сдерживалась. Я плакала. Долго.

Когда я подняла голову, в комнате было тихо. Телевизор давно выключился. Я лежала на диване, уставившись в потолок, и на моих губах застыла улыбка.

Завтра я пойду на этот ужин. И я не буду злой королевой. Я буду лапочкой-зайкой. И может быть, перевяжу себя бантиком и подарю Дамиру.

Утро встретило меня солнечным светом, который пробивался сквозь шторы. Я потянулась, лёжа в кровати, наслаждаясь моментом. Какое чудесное утро, вот бы кофе в постель. Надо срочно переезжать к Дамиру и приучить его делать это. Сегодня я иду на ужин. Там я буду примерной девочкой. Или хотя бы попытаюсь.

Я встала, налила себе кофе, подошла к окну. И вдруг увидела Олега. Он стоял у подъезда, задрав голову к моим окнам и выглядел решительным.

Я замерла. По телу пробежали мурашки.

Он стоял, и я понимала: он ждёт. Он не уйдёт. Я знала это.

В ресторане я тогда убежала. Сказала, что мне надо в уборную. А сама села на такси и уехала домой.

Теперь не отвертишься. Я не хочу его обижать, но я же не приз какой-то.

Домофон зазвонил. Я вздрогнула. Подошла, нажала кнопку и услышала его спокойный голос:

— Вера, это я. Мне нужно с тобой поговорить.

Я молчала. Секунду. Потом нажала кнопку и сказала:

— Заходи.

Я открыла дверь. Олег шагнул на порог, и в коридоре стало тесно — он заполнил собой пространство.

Он стоял напротив, и в его глазах пробегала тень — усталость, горечь, надежда. Я шагнула назад, пропуская его внутрь. Он вошёл, остановился в прихожей, огляделся, потом повернулся ко мне.

— Привет, Вера.

— Привет.

Он явно подбирал слова, и я не торопила его. Стояла и ждала. По стене позади него полз паучок.

Потом он спросил:

— Куда ты пропала? В ресторане ты сказала, что в уборную, а потом просто исчезла. Я ждал тебя.

Я на секунду закрыла глаза. Он ждал меня. Я сбежала, а он ждал. Теперь он стоит в моей прихожей, а я даже не причесалась. Ещё эта пижама с зайчиками. Просто модель на показе Коко Шанель. Сейчас бы его чем-нибудь отвлечь, а самой под диван залезть. Ладно, хватит откладывать неизбежное. Я открыла глаза.

— Олег, нам нужно поговорить.

Он медленно кивнул, опустился на край дивана. Я села напротив, тишина заполнила комнату. Я знала, что сейчас мне придётся сказать то, что я не хотела говорить. Но я знала и то, что не могу больше откладывать. Он молчал. Ждал.

Я начала:

— Я хотела сказать тебе, — начала я, и голос предательски дрогнул. — Я хотела сказать, что… что я знаю, что ты искал меня. Что мы не виноваты. Что Света… что она всё придумала. Я знаю, что ты не звонил, потому что не мог. Ты ждал меня.

Я опустила глаза. Я была сама себе противна. Слова путались в голове. Я хотела сказать ему спасибо. За то, что он искал меня. Что не сдался. За то, что пришёл. А потом плавно подвести к главному.

— Понимаешь, я вчера думала о том, как мы встретились. Тогда, в парке, ты ещё сказал, что у меня красивые руки. Я тогда подумала, что ты всем это говоришь. А потом ты купил мне мороженое, мы гуляли, и я поверила. Просто так, ни с того ни с сего. Я сидела рядом с тобой и думала, что ты интересный. Особенный. Больше, чем просто парень с мороженым.

Я замолчала, потому что поняла, что говорю о том, о чём вообще не собиралась говорить. Олег молчал, а потом положил свою ладонь на мою.

Его рука лежала на моей, и я не знала, что делать.

Я хотела сказать ему: «Всё, Олег, спасибо, что пришёл, но нам не по пути». Хотела быть жёсткой, чёткой, как отрезать. А вместо этого я сижу и рассказываю ему про мороженое и про то, какой он особенный. Гениально, Вера. Ты просто отличный дипломат. С такими навыками только конфликты между странами разрешать. Сейчас он подумает, что ты к нему возвращаешься. А ты сидишь, и его ладонь на твоей. Блин. Что я делаю?

Его пальцы сжимались на моей ладони, и я не могла отнять руку. И я вдруг поняла: он ждёт, и он не знает, что я хочу сказать. Он думает, что я говорю о прошлом, потому что я хочу его вернуть. А я хочу от него избавиться. От этого мне становится ещё хуже.

В этот момент в дверь позвонили.

Я вздрогнула, отдернула руку и вскочила. Открыла дверь — на пороге стояла Настя.

— О, — сказала она, заглядывая в прихожую. — Я не вовремя?

Я перевела взгляд с Олега на Настю, и внутри разлилось облегчение.

— Настя, — сказала я, — это Олег. Олег, это Настя.

Она окинула его взглядом, улыбнулась и сказала спокойно, но твёрдо:

— Очень приятно. Ты не против, если я украду Веру на пару часов? У нас план, и мы уже опаздываем.

Олег помедлил секунду, потом медленно встал.

— Я пойду, — сказал он. — Дай мне свой номер.

Я продиктовала номер, он записал.

— Позвоню вечером.

Он задержался у двери, будто хотел сказать что-то ещё, но Настя уже стояла с ключами в руке и лёгкой улыбкой. Олег кивнул и вышел. Дверь за ним закрылась.

Я стояла в прихожей, и внутри разливалось облегчение. Он ушёл. И я не была виновата. Просто кончилось утро. Начался день. Лишь на душе остался липкий осадок. Я хотела заглушить эту часть своей души.

— Ну что, — сказала я, поворачиваясь к Насте, — с одним я сегодня уже разобралась. Осталось только вечером не опозориться перед вторым.

— Ты про Дамира? — спросила она, улыбаясь.

— Ага, — я вздохнула. — А то я уже представляю: прихожу на ужин, а мне начнут показывать семейный альбом с маленьким Дамиром. Голенький, лысенький. И бабушка скажет: «Вот, смотри, он всегда был таким серьёзным. Даже на горшке командовал». И я должна буду сохранять лицо. А потом начнутся вопросы: «А когда свадьба? А сколько детей? А ты вообще умеешь готовить?»

Я закатила глаза.

— Я умею готовить только яичницу. И то, если я не отвлекаюсь.

— Мне кажется, это не главное, — усмехнулась Настя.

Я улыбнулась.

— Ладно, поехали. Я уже хочу сделать что-то полезное. Например, причёску.

Я взяла сумку и пошла к выходу.