– Слышал, а медь откуда?
– Не знаю, руду приносят, а сами залежи еще искать и искать.
– Ты серьезно? Неужели заводы заложишь?
– Уже заложил.
– Решил меня повеселить? Десяток кузниц с домницами называешь заводами? Съезди к татарам да посмотри камские и пермские заводы.
– Дай, отче, время, Москва не сразу строилась.
– Ишь как заговорил! Смотри пупок не надорви!
– Поэтому и не спешу.
– Пиленого леса пришлешь?
– Зачем монастырю сырой лес? Или нужда заставила?
– Не жалко?
– Да вокруг сосен!.. На века хватит!
– Я тебе монаха пришлю, лес подберет да карелов уговорит привезти.
– Потерпи до ледохода, если дело неспешное, а там карфи загрузим и сюда доставим.
– Мне столько не надо. К осени новые кельи построим, нужны кровати, столы да табуреты.
– Сделаем проще, я по весне столяра пришлю, он размеры снимет, к сроку готовую мебель привезет.
– Щедр ты. Иного князя просишь – не допросишься, а ты сам норовишь одарить.
– Не последнее отдаю. И сюда красивую мебель сделаю.
– Нет! Мой монастырь строгого послушания, телесных утех здесь быть не должно!
Норманн послушно склонил голову, он где-то слышал о суровых правилах монастыря. Ах да! Экскурсоводы жаловались, монастырь перекрыл кислород всем турагентствам, на остров пускают только паломников.
Вместо короткого визита с ожидаемой благодарностью за колокола, Царские врата и типографское оборудование, Норманн получил настоящую пытку. Его посадили на хлеб и воду в буквальном смысле этих слов. Вместе со всеми он шел на утреннюю службу, затем под присмотром монаха стоял на амвоне и вслух читал Евангелие. После дневной и вечерней службы получал молитвослов, а надсмотрщик открывал книгу по предварительно вложенным закладкам. Оставалось только благодарить Хинриха Папа и Максима, благодаря которым он освоил современный русский язык. Все равно читать было трудно, особенно молитвы. В некоторых местах слова написаны слитно, затем появляются надстрочные гласные и вдруг удваиваются. Хорошо, что читал одни и те же молитвы и достаточно быстро понял смысл самого текста. На пятый или шестой день неожиданно пришло осознание заложенного в древности ритма. Как-то само собой в некоторых местах он начал частить или, наоборот, читать нараспев. На одиннадцатый день Норманна лишили хлеба, а двенадцатый день оказался завершающим. Сначала покаяние, затем исповедь и отпущение грехов. Настоятель прочитал молитву и пригласил к себе на обед.
– Ты порадовал меня стойкостью духа и тела, первый раз вижу воина, который ни на день не прекратил своих упражнений.
– Привычка.
– Хорошая привычка, тяжело пришлось?
– Это в первую очередь надо мне! – честно ответил Норманн.
Что верно, то верно. У него в этом мире поддержка может быть только через церковь. Здесь вопрос не религии, а великодержавного воспитания, которое священники получали в Византийской империи. Если римский папа всеми силами старался подчинить себе всех европейских королей, то басилевс заботился о процветании своей империи. Соответственно и Русская православная церковь строила вдоль границ неприступные замки под названием «монастыри». Они по сути являлись мощными заслонами, заставляя врага или идти на штурм, или поворачивать обратно. Для примера, новгородский митрополит тратил церковную казну на возведение городских стен и башен. И Москва на дальних подступах окружалась крепкими каменными замками. Прежде чем враги могли подойти к городу, им приходилось штурмовать оборонительную цепь из Страстного, Никитского, Рождественского, Сретенского и Ивановского монастырей.
– Любо слышать здравые слова. Чем тебе помочь?
– Среди моих учителей есть опытные врачеватели, они могут взять монахов в обучение.
– То не ко мне, езжай в Новгород, заодно познакомишься с архиепископом.
– Уже встречался, летом приносил дары.
– Преставился он. – Настоятель перекрестился. – Сейчас в сан возведен Василий.
– После ледохода отвезу дары, там и немцев подожду.
– В Китай отправляешь своего доминиканца?
– Сам захотел, почему не помочь человеку?
– Зачем затеял поход в Персию? У тебя и здесь забот полон рот!
– Да какие здесь могут быть заботы? Итальянцы строят крепости да учат новиков.
– Генуэзская пехота нынче лучшая в Европе, в этом ты прав. А что за обучение в новой крепости придумал?
– В Марь Горе? Да обычный греческий строй. Чтоб не бегали толпой, размахивая топорами.
– Кого воевать надумал?
– Свеев конечно! Только они сюда лезут.
– Малые шайки разогнать не трудно, да Выборг рядом. Уткнешься в стены и нос разобьешь.
– Я же не лбом начну бить! – усмехнулся Норманн. – Сначала подумаем, затем пойдем.
– А дальше что?
– Не знаю. Неплохо бы до земель Пори добраться.
– Эка замахнулся! На тебя весь Готландский союз навалится, не устоишь. Набежать и пограбить, это одно, а взять навсегда – совсем другое.
– Посмотрим, время покажет. Ради такого дела можно и с Ганзой союз заключить.
– А с новгородскими не хочешь сговориться?
– Не вижу смысла, они дальше городских стен ничего не видят.
– Ишь, какой стратег нашелся! – засмеялся настоятель. – Почему так решил?
– Тут и решать нечего! Устье Невы оберегать не хотят, Торжок и Вышний Волочок, считай, без дружины.