– Какой он быстрый! – удивилась Хейли, хватаясь за мою руку.
– А еще невоспитанный, – поморщилась я, заводя ее внутрь.
Зал ожидания был полон: несколько гостей столпились вокруг новенькой хостес. Сегодня был ее первый рабочий день. За время моей работы в «Паттерсон» сменилось немало хостес. Девушка явно нервничала и потому усадила гостей сразу за два столика в секции Джин вместо того, чтобы распределить их по разным секциям. Наверняка Род опять не провел подробный инструктаж, обычное дело для него. Заметив меня, Рене подняла вверх указательный палец и скрылась в служебном помещении. Я отвела детей в сторону, чтобы не мешать гостям. Рене вышла из-за угла и улыбнулась.
– Рода нет, – сообщила она.
– Ну и хорошо, – сказала я, забирая у нее чек.
Рене достала из кармана банкноту.
– Вот, возьми. Это за твой столик в субботу.
Мимо прошла хостес с тремя посетителями.
– Я даже не приняла у них заказ, – отмахнулась я, убирая чек в кошелек. – С чего бы им оставлять мне чаевые?
Она улыбнулась.
– Не знаю, но они оставили.
Я посмотрела на деньги.
– Двадцать долларов?!
Рене округлила глаза. В «Паттерсон» никто никогда не оставлял больше пяти долларов чаевых, да и то редко.
– Нет, Рене, я не возьму.
Но она уже запихивала купюру в мой кошелек.
– Возьмешь. И перестань привлекать к нам внимание.
Она попыталась сбежать, но я поймала ее за руку, чтобы вернуть деньги.
– Рене, забери немедленно! Это твои деньги!
– Лучше отдай мне, – вмешался Зак, протягивая руку.
Я посмотрела на Рене и вздохнула.
– Ну зачем ты это сделала?
– Я просто передала тебе чаевые.
Рене обняла меня и скрылась за углом. Хостес неловко улыбнулась, и мы с детьми покинули ресторан как раз в тот момент, когда на пустое парковочное место кто-то заезжал.
– Она ведь только что была тут… – пробормотала я.
– Кто? – спросила Хейли.
– Минуту назад на этом месте была машина, – сказала я, разглядывая улицу. – А теперь ее нет.
Хейли потянула меня в сторону универмага «Уилсон», и Зак побежал впереди. Я пыталась найти глазами автомобиль той женщины, но его не оказалось даже на другой стороне площади. Хейли тянула меня все настойчивее, и я, махнув рукой, зашла за ней в магазин. С потолка свисали зеленые, красные и серебряные елочные шары, фигурки ангелов верхом на снежинках и эльфов с ярко упакованными подарками в руках. Над витриной с косметикой возвышалась рождественская ель, украшенная золотистыми фигурками ангелов и нитками искусственного жемчуга.
Отдел игрушек располагался внизу. Мы спустились по лестнице, любуясь перилами, увитыми красно-белой гирляндой. Прямо посреди зала была оборудована мастерская Санта-Клауса.
– Только не это, – пробормотала я себе под нос.
– Вот это да! – воскликнула Хейли, спрыгивая с нижней ступеньки.
Она подбежала к ограде, выполненной в форме имбирных человечков, и уставилась на огромный леденец, где были указаны часы работы Санты.
– Что тут написано? – спросила она меня.
– Санты сейчас нет, – ответила я.
Зато он появится через двадцать минут, и мне придется слушать, как дети перечисляют длинный список подарков на Рождество, на которые у меня просто нет денег. Они ринулись в проход между полками: Зак схватил магнитный конструктор, а Хейли держала по кукле Барби в каждой руке.
– Мам, давай купим? – попросил Зак, прижимая к себе коробку.
– Не сегодня, – ответила я. – Придем домой, составите список подарков, и я подумаю.
Зак вернул коробку на полку.
– Значит, не купишь, – вздохнул он.
– Может, Санта принесет! – не унывала Хейли.
– Нет никакого Санты, – буркнул Зак и нарочно задел сестру плечом, проходя мимо.
Я метнула на него сердитый взгляд, чтобы он попридержал язык. Было непонятно: он больше не верит в Санта-Клауса или просто убеждает себя в том, что тот не существует, чтобы не питать ложных надежд.
– Нет, есть! – сказала Хейли, следуя за ним хвостиком.
Надеясь отвлечь дочку, я взяла с полки куклу, которая пела, если потянуть за ожерелье на шее. Потом мое внимание привлекла коробочка с кукольным фортепиано, и я перевернула ее, чтобы посмотреть цену. Пятьдесят девять долларов! За одну игрушку! Я прошлась вдоль полок и увидела миниатюрный замок для кукол: тридцать пять долларов. Большая коробка игрушечной еды стоила двадцать долларов. Придется работать в «Бетти» сверхурочно, чтобы купить подарки на Рождество. Я взяла коробку в форме сердечка, которую ребенок должен раскрасить самостоятельно. Мне стало неприятно от мысли, что Хейли придется разбираться с раскраской без меня, но мне всегда не хватало ни времени, не терпения на такие занятия. Я читала инструкцию на коробке, когда услышала, как кассирша, невидимая за полками, с кем-то спорит. Она говорила тихо, но твердо. Я решила посмотреть, что случилось, и немного прошла вперед. В голосе молодого мужчины слышалось возмущение.
– Вы сказали «Счастливого Рождества!»
– Нет, я пожелала ей волшебного Рождества, – ответила женщина.
Я присела и начала подглядывать за ними из-за коробок. Кассирша выглядела лет за сорок. Одетая в ярко-красный свитер, на шее – зеленый блестящий шарф.
– Это одно и то же, – продолжил мужчина. – Никто уже не говорит: «Счастливого Рождества!» Достаточно просто сказать: «С праздником!»
Женщина помолчала, а затем спросила, перебросив конец шарфа за спину:
– Это что, новая политика магазина?