– Может, за ними присмотрит отец? – спросила соцработница.
Вопрос загнал меня в ловушку, и я попыталась выкрутиться:
– Он должен видеться с ними раз в две недели.
– Он мог посидеть с детьми вместо несовершеннолетних девочек?
– Я… – Голос дрожал. – Он уже шесть месяцев не платит алименты.
Соцработница продолжала быстро записывать.
– Вы подавали на него в суд?
Я вцепилась в Женевьеву.
– Несколько раз. Какое-то время он платит, затем перестает на целые месяцы, зато постоянно звонит мне и угрожает то одним, то другим. – Я замялась и добавила: – Я не могу непрерывно судиться с ним, и он это понимает. Для него это развлечение. Зачем ему видеть детей, если ему на них наплевать?!
Мне было, что сказать, вот только сил не хватало.
– Почему детей видели на улице без носков и обуви?
– Вообще-то в холодную погоду они не любят играть на улице, – ответила я, потом вспомнила недавнее происшествие и выпрямилась. – В субботу мне пришлось откачивать женщину, которая потеряла сознание прямо у моего дома, и они действительно выбежали ненадолго, но я сразу сказала им вернуться. Они пробыли на улице всего несколько секунд.
Я вдруг подумала, что миссис Мередит все-таки была дома и вполне могла наблюдать за нами из окна. В тот же день ко мне наверняка заходил Брэд, и если в это время она забирала почту, то точно рассказала ему об увиденном. Иначе как бы он узнал?
Патриция опять сделала какие-то заметки и прошла в коридор.
– Могу я поговорить с детьми?
Я поспешила за ней и открыла дверь в спальню Зака. В комнате был беспорядок, постель не заправлена, игрушки и одежда на полу. Я подошла к кровати, одернула простынь и одеяла, подоткнула их под матрас. Патриция осталась в дверях и наблюдала за детьми.
Увидев незнакомую женщину, Хейли подскочила в обнимку с Брауни.
– Вы любите собак? – спросила она.
– Я их просто обожаю! – ответила Патриция. – У меня есть одна настоящая и целая куча игрушечных.
– А как их зовут?
Патриция засмеялась.
– Настоящую зовут Лапочка, а имена игрушечных знают только мои дочери, я столько не запоминаю.
Тем временем я собирала и складывала игрушки в корзину для белья, которую мы держали вместо коробки для игрушек.
– Как прошли каникулы в честь Дня благодарения? – продолжала расспрашивать Патриция.
– Нам не задали домашку, – ответил Зак. – Ненавижу домашку.
– Я тоже не любила делать домашнюю работу, – призналась Патриция и присела на кровать Зака. – А ты, Хейли? Тебе что-то задавали на дом?
– Ну, – задумалась девочка, – учительница без конца задает нам на дом буквы, мне это ужасно надоело. Мама заставляет сидеть за столом и писать, я от этого т-а-а-а-к устаю! – Она посадила себе на колени Малышку и Ушастика. – Мне не нравится писать буквы, и считать мне тоже не нравится, у нас слишком много кубиков. – Она взмахнула рукой.
– Я тоже не любила считать, – кивнула Патриция. – Вы уже готовы к Рождеству?
– Я всегда готова к Рождеству! – воскликнула Хейли.
– О каких подарках мечтаете?
– Я хочу лего «Космические приключения». Из него можно собирать космические корабли, любые стыковочные порты и всякое такое.
– Ух ты! – восхитилась Патриция. – Это, наверное, очень сложно. А ты, Хейли?
– Крылья! – выпалила Хейли. – Чтобы летать! Ночью я постоянно летаю, но днем я не могу летать, мне нужны крылышки.
Патриция улыбнулась.
– Ты тогда станешь прямо как принцесса фей!
Зак фыркнул.
– Она и так считает себя принцессой фей.
Патриция встала и пошла к выходу, перешагивая через игрушки.
– Не буду вам больше мешать. Пока!
Дети помахали ей на прощание, и я последовала за Патрицией в гостиную.
– Спасибо, Анджела. Знаю, вам неприятен мой визит.
Я испугалась того, что она может написать в отчете, и поспешно заговорила:
– Миссис Эддисон, я люблю своих детей. – Сердце гулко стучало в груди, в глазах снова появились слезы, пока я шла к двери. – Я бы никогда не навредила им. Я не понимаю, откуда взялась эта жалоба, и понятия не имею, что еще может сделать Брэд, но хочу, чтобы вы знали: за своих детей я буду бороться, Брэд их не получит! – Я вытерла слезы и открыла дверь.
Соцработница вышла и повернулась ко мне.
– Я не первый год на этой должности, – начала она. Я нахмурилась, не понимая, к чему она клонит, а она продолжала: – Я вижу разницу между беспорядком и антисанитарией и понимаю, когда детям хорошо, а когда они заброшены.
Она улыбнулась, и впервые с момента ее прихода я вздохнула свободно. Патриция прошла по дорожке, поправила волосы и добавила:
– Если снова будет не с кем оставить детей, позвоните в «Волонтерский центр Глории». Там помогают матерям-одиночкам и людям, попавшим в трудное положение. Присмотрят и за вашими детьми.
Я вышла за ней и закрыла дверь, чтобы дети случайно не услышали разговор.
– Миссис Эддисон, что будет дальше?
Она прищурилась от солнца.