Аура: Девочка демон
Юджин коснулся полосы пальцами.
«Ну что, твоя очередь».
Он опустил руку и отошёл к макетам.
Аяно. Когти. Её короткий выдох, когда зелёное свечение оборвалось. Он попытался восстановить всё до мельчайшей подробности: как побежал, как выставил руки, где именно под рёбрами возникла боль.
Вытянул ладони перед собой.
Ничего.
Только пальцы снова начали дрожать. Рис 12.
Рис 12. “Попытка не пытка.”
— Ну же, давай, — сказал он тихо.
Юджин сосредоточился, задержал дыхание. Представил, что когти опускаются прямо на него. Тело отозвалось сразу: спину свело, в груди стало тесно. Он дёрнулся и опустил руки.
Белого света не было.
Он согнулся, упираясь ладонями в колени. Несколько раз вдохнул. На затылке выступил пот, хотя на площадке было прохладно.
— Так. Не так.
Ему никто не объяснял, как должно быть. И от этого хотелось злиться — на свои руки, на пустой воздух, на то, что однажды сила появилась сама, а теперь он даже не знал, к чему обращаться.
Юджин снял куртку и повесил её на выступ ограды. Закатный свет понемногу уходил с верхушек деревьев. Между макетами ложились длинные тени.
Он вспомнил ладонь Керин, капли, остановившиеся в воздухе. Она не напрягалась, не сжимала зубы. Просто подняла руку.
Юджин попытался повторить движение.
Сначала ничего не изменилось. Потом в пальцах возникло покалывание. Он резко выпрямился, и по ладони пробежала короткая красноватая искра.
Юджин замер.
Она погасла так быстро, что он мог бы принять её за обман зрения. Но на коже осталось тепло. Другое, чем на прогалине. Знакомое по присутствию Марты.
— Марта? — позвал он.
Тишина.
Он попробовал снова. На этот раз поднёс ладонь ближе к лицу, чтобы не пропустить результат. Между пальцами щёлкнуло; горячая точка коснулась кожи. Юджин отдёрнул руку.
— Чёрт.
Искра была настоящей.
Он потёр обожжённое место. Ничего серьёзного — красное пятнышко на сгибе пальца. Однако теперь он смотрел на собственную руку иначе. Значит, это возможно. Пусть совсем немного, пусть не тот свет, который отбросил Опустошённого, но что-то у него получалось.
Юджин повернулся к ближайшему макету. Сухие края деревянных щепок торчали из мха на боку. Он выбрал одну и вытянул ладонь.
Искры рассыпались раньше, чем долетели до дерева.
Он подошёл ближе.
— Тебе никогда не освоить магию, если продолжишь в том же духе.
Юджин резко обернулся.
Марта стояла у дальнего края площадки, рядом. Рис 13.
Рис 13. Блуждающая Марта.
Он не слышал её шагов. Она смотрела на вытянутую руку, затем перевела взгляд на макет.
— Ты собираешься поднести к нему ладонь вплотную? Может, сразу сунуть пальцы в огонь?
Он опустил руку.
— Где ты была?
— Гуляла.
— Я искал тебя.
— И?
— Ты слышала, как я звал?
Марта не ответила. Подошла ближе, остановилась в нескольких шагах.
— Ну и зачем?
Юджин смотрел на неё. Она была цела. На одежде не было крови, двигалась ровно, хотя её лицо в сумерках казалось бледнее, чем дома.
— Хотел убедиться, что с тобой ничего не случилось.
— Убедился?
— Да.
— Тогда перестань пялиться.
Он отвернулся к макету. Облегчение длилось недолго: почти сразу поверх него легли усталость и раздражение. Пока он пробирался через лес, не зная, где она, Марта просто гуляла. Или не просто — откуда ему знать, если она ничего не говорит?
— Там были Опустошённые, — сказал он. — Я их видел.
Марта посмотрела внимательнее.
— И ты полез к ним?
Юджин не ответил сразу.
— Одна Зелёная Аура сражалась. Её зовут Аяно. Она уже не могла удержать его.
— И ты решил, что сможешь его одолеть?
— Нет. Просто я не мог стоять в стороне и наблюдать, как может погибнуть аура, тем более на вид она очень юная.
— Какой ты жалкий.
Он сжал пальцы. Обожжённое место заныло.
— А что надо было делать? Смотреть?
Марта не отвела взгляда.
— Как минимум позвать тех, кто умеет, в отличие от тебя, сражаться, бестолочь.
— Он бы убил её раньше.
Ветер прошёл между столбами, шевельнул висящую куртку. Марта посмотрела на лес за его спиной.
— Ну и как ты ушёл?
— Не знаю. Свет появился. Белый. Он отбросил его. И мы успели уйти.
Она снова перевела взгляд на Юджина.
— И теперь ты пытаешься повторить это?
— Пытался, по крайней мере. Но получаются только искры. Красные.
Марта скользнула взглядом по его ладони.
— Не смешивай одно с другим.
— Я и не смешиваю. Я вообще не понимаю, что теперь делаю.
— Оно и видно.
Юджин выдохнул через нос.
— Покажи.
— Нет.
Ответ прозвучал сразу.
— Хотя бы с чего начать-то.
— Я тебе не наставница.
Он посмотрел на деревянный макет, затем снова на неё.
— А мне больше некого попросить.
— Твои проблемы.
Марта отошла к стене. Юджин некоторое время стоял, не двигаясь, потом снова поднял руку.
На этот раз он не представлял когти. Попытался найти то слабое тепло, которое чувствовал внутри после разговора с Керин. Оно было совсем негромким, почти терялось за сердцебиением и усталостью. Когда он сосредоточился на нём, предплечье начало покалывать.
Он напряг пальцы.
Искры вылетели неровной россыпью и погасли у самого макета. Одна зацепила мох. Над ним поднялся тонкий дымок.
Юджин потянулся вперёд, стараясь удержать ощущение. Нога попала на край трещины, колено подогнулось. Он упал на ладонь и тут же зашипел от боли: прижал обожжённый палец к бетону.
Марта не подошла.
— Что-то безнадёжный результат, — сказала она.
Юджин поднялся сам. Стряхнул с ладони песок, проверил колено. На ткани проступило мокрое пятно.
— Я ещё попробую.
— Пробуй.
— Можешь не смотреть.
Марта скрестила руки.
Он снова повернулся к макету. Пальцы дрожали сильнее, и сила отзывалась всё хуже. Каждый раз он пытался поймать тепло, торопился, начинал давить, а оно пропадало. Тогда он возвращался к самому началу.
Через несколько попыток между пальцами мелькнул крошечный язычок пламени. Не успел Юджин выпрямиться, как тот уже погас.
Однако на мокром мху осталась чёрная точка.
— Оу, — произнёс он.
Марта молчала.
Юджин повернулся к ней.
— Ты заметила?
— Это лишь случайность.
Он посмотрел на свои руки.
— Возможно. Но всё равно это было.
Марта оттолкнулась от стены.
— Случайность не удержит тебе горло целым в следующем бою.
— Поэтому я и хочу научиться.
Она прошла вдоль макетов к выходу. Юджин проследил за ней взглядом.
— Марта, подожди.
Она остановилась, не оборачиваясь.
— Что ещё?
Он долго подбирал слова. Ему не хотелось опять просить, объяснять, что он не совсем бесполезен, что будет стараться, слушаться. За сегодняшний день он устал от собственного голоса.
— Мне кажется, что вас вообще не должно было заносить к нам, — сказал он наконец.
Марта повернула голову.
— Что?
— Аур. В наш мир. К людям.
Он посмотрел на крыши за оградой. В одном из окон включился свет.
— Керин говорит, вы помогаете. Направляете. Пытаетесь сделать человека лучше. А я не понимаю, зачем вам это всё терпеть.
Марта развернулась к нему.
Юджин продолжил, уже не стараясь говорить спокойно:
— Люди предают, когда им выгодно. Причиняют боль, если уверены, что им ничего за это не будет. Находят оправдание чему угодно. Я сколько живу, всё время это вижу. А вы приходите и надеетесь, что с вами будет по-другому.
Он запнулся, потёр лицо ладонью.
— Не будет. Я не верю в эту доброту. Не могу. Человеческую природу не переделать только потому, что кто-то очень хочет в неё поверить.
Марта стояла у прохода между макетами. Юджин не мог разобрать её выражения в сгустившейся тени.
— Ну и ты у нас, конечно, исключение, — сказала она.
Он поднял голову.
— Я этого не говорил.
— Но говоришь о людях так, будто сам не человек.
— Я знаю, кто я.
— Хорошо бы.
Юджин опустил взгляд. На рукаве осталась светлая полоса от бетона. Он потёр её пальцами; грязь размазалась ещё сильнее.
— Я не пришёл доказывать тебе, что люди хорошие, — сказал он тише. — И не собираюсь просить, чтобы ты начала нам доверять. Я сам не доверяю.
Марта не ответила.
— Просто сегодня я опять стоял и смотрел, как кого-то убивают. И больше не хочу. Пусть я такой же человек. Но я хотя бы могу научиться что-то делать.
— Чтобы спасти всех?
— Нет. — Он ответил резко, потом помолчал. — Нет, Марта. Мне бы успеть к одной.
Она посмотрела на его ладони.
За оградой прошли двое прохожих. Их голоса ненадолго донеслись до площадки, затем стихли за поворотом. Юджин ждал, что Марта уйдёт вслед за ними, но она оставалась на месте.
— Жалость тебе не поможет, — сказала она.
— Я и сам это знаю.
— Не знаешь. Ты только что полез под удар, который не мог остановить. А теперь пытаешься выжать из себя силу, пока не упадёшь. Что ты будешь делать, когда снова понадобится встать?
Юджин промолчал.
Марта подошла к ближайшему макету и коротким движением затушила ещё тлевший мох. Он даже не заметил, что тот продолжает дымиться.
— Огонь не слушается потому, что ты считаешь себя правым, — сказала она. — Ему всё равно, кого ты хотел защитить, если не умеешь остановить пламя. Сожжёшь и того, кто стоит рядом.
Юджин посмотрел на чёрное пятно.
— Тогда научи останавливать.
Марта медленно повернулась к нему.
— Руку вытягивай.
Он не сразу пошевелился.
— Ты же сказала…
— Тебе объяснение нужно или урок?
Юджин поднял руку.
— Урок.
— Тогда слушай, повторять не буду.
Она велела ему отойти от макетов на чистый бетон. Носком туфли отодвинула ветку, указала на траву у трещины.
— И это убери.
Юджин наклонился, вырвал сухие стебли и отбросил их к ограде.
— Я думал, мы будем зажигать мишень.
— Ты пока не можешь зажечь ничего по собственному желанию. До мишени доживи хоть.
Она встала сбоку, так, чтобы видеть его руку.
— Ноги шире. Не настолько. Одну чуть вперёд.
Юджин переставил ступни.
— Колени не запирай. А то стоишь как столб.
Он согнул ноги.
— А теперь не приседай. Я сказала — не приседай.
Юджин выпрямился немного и посмотрел на неё. Марта кивнула на его плечо.
— Опусти.
— Оно опущено.
Она молча ткнула пальцем в напряжённую мышцу. Юджин невольно поморщился и расслабил руку.
— Вот теперь опущено.
Он вдохнул, приготовившись.
— И перестань задерживать дыхание.
— Я ещё ничего не сделал.
— Слушай меня, не делай из меня дуру: я всё вижу.
Юджин выдохнул. Марта ждала.
Несколько первых попыток прошли вообще без искр. Стоило ему сосредоточиться, как плечо снова поднималось, пальцы сводило, дыхание обрывалось. Марта каждый раз останавливала его прежде, чем он успевал продолжить.
— Сначала.
— Но я чувствовал…
— Знаешь, что чувствуют обычно?
— Ладно, я понял, можешь не продолжать.
— И всё же я видела, как ты напряг руку. Сначала.
Он начинал снова.
Понемногу Юджин перестал смотреть на макет. Всё внимание ушло на собственное тело: ступни на бетоне, согнутое колено, тяжесть руки. Он никогда не думал, сколько лишнего делает, когда пытается просто вытянуть ладонь.
— Где появляется тепло? — спросила Марта.
— В пальцах.
— До пальцев.
Он закрыл глаза, прислушиваясь.
— Где-то здесь, — сказал он и коснулся другой рукой груди, немного ниже рёбер.
— Не дави. Проследи, куда идёт.
— Но как?
Марта подняла ладонь. Над ней возникло маленькое красное пламя, ровное, почти неподвижное. Она не шевелила пальцами. Через мгновение огонь стал тоньше, опустился и исчез.
— Я не бросаю всю силу сразу. Сколько направила — столько держу. Уменьшила поток — пламя погасло. Попробуй найти начало этого движения. Без огня.
Юджин посмотрел на её руку.
— У тебя это слишком легко выглядит.
— А должно выглядеть мучительно, чтобы тебе было приятнее?
Он коротко выдохнул и снова закрыл глаза.
Под рёбрами едва заметно потеплело. Он попытался удержать ощущение, но Марта тут же сказала:
— Не хватай. Ты опять давишь.
Юджин не понимал, как она это замечает. Однако стоило ему расслабиться, как тепло перестало обрываться. Оно сдвинулось вверх, отдалось в плече, затем ниже, ближе к локтю.
Он открыл глаза.
— Есть.
— Не объявляй. Следи.
Тепло дошло до запястья. Юджин испугался, что сейчас потеряет его, и резко напряг пальцы.
Искры ударили в ладонь. Он отдёрнул руку и отступил. Пятка зацепила выступ бетона; Юджин едва не сел на землю, успев неловко махнуть руками.
— Не дёргайся к себе! — рявкнула Марта.
Он замер. В воздухе ещё пахло опалённой тканью.
На манжете темнела маленькая точка.
— Я не специально.
— Огонь от этого перестанет обжигать?
Юджин опустил взгляд на рукав.
Марта указала на его место.
— Встань обратно. Пока не почувствуешь, как убирать силу, дальше не пойдём.
Следующее упражнение оказалось хуже всех предыдущих. Нужно было довести тепло до запястья и остановиться. Не получить искру, не зажечь хотя бы крошечный огонёк — просто почувствовать, как оно ослабевает.
Раз за разом Юджин торопился. Ему казалось, что ещё немного, ещё одно усилие, и получится то самое пламя, которое он видел у Марты. Она обрывала каждую такую попытку.
— Назад.
— Я почти…
— Назад, сказала.
Он стиснул зубы.
— Ты будешь спорить на каждом шаге?
— Если при этом будет необходимость. А пока закрой свою пасть и молча делай то, что я говорю.
Юджин перестал спорить и молча стал выполнять упражнения.
Через некоторое время ему удалось. Тепло добралось до запястья, задержалось и начало ослабевать. На этот раз он не затолкал его обратно усилием, а просто перестал тянуть дальше. Пальцы остались неподвижными. Плечо не поднялось.
Юджин медленно разжал ладонь.
— Так?
— Ещё раз.
Он повторил. Вторая попытка вышла хуже: в середине всё оборвалось. На третьей он сумел провести ощущение до конца.
Марта велела повторить снова.
Над дальними домами зажглись окна. Цвета на площадке почти исчезли; только верхушки сосен ещё держали остаток заката. Ветер усилился, и Юджин поёжился в мокрой от пота футболке.
Марта посмотрела на него, затем на ограду.
— Куртку надень.
— Мне жарко.
— А потом остынешь и начнёшь трястись ещё сильнее. У меня нет времени ждать.
Он сходил за курткой. Пока застёгивал её, обнаружил, что пальцы слушаются плохо. Замок дважды разошёлся у самого низа.
— Руки отдохнут — продолжим, — сказала Марта.
Юджин сел на низкую стену. Она осталась стоять, глядя в сторону леса.
— Ты всё это сразу умела? — спросил он.
— Естественно, умела.
Он ждал продолжения.
Марта молчала.
— Потому что ты богиня Красных Аур?
Она повернула голову. Юджин встретился с её взглядом и понял, что ответа не получит.
— Ладно, — сказал он. — Неважно.
Из кармана выглянул синий край зажигалки. Он задвинул её глубже. Вспомнил ладонь Аяно, её слова: «Её можно оставить у тебя».
— Что? — спросила Марта.
Юджин поднял голову.
— Нет… Ничего.
Она посмотрела на его карман, но расспрашивать не стала.
Несколько минут они провели в молчании. Юджин дышал ровнее; дрожь постепенно отпускала руки. Он чувствовал усталость в тех мышцах, о существовании которых раньше особенно не задумывался.
Марта подошла к старой железной чаше на низкой подставке. Когда-то здесь разводили огонь для вечерних занятий. На дне остались сухие обломки дерева, прикрытые ржавым листом железа. Она сдвинула лист и коротко провела ладонью над щепками.
Пламя занялось сразу. Красный свет лёг на бетон, на её лицо и на полосы облупившейся краски.
— Теперь хотя бы увижу, что ты творишь, — сказала она. — Вставай.
Юджин вернулся на прежнее место.
На этот раз Марта позволила довести тепло до ладони. Совсем немного, только до едва заметного покалывания.
— Не смотри на мишень. На руку смотри.
— Я думал, надо на цель.
— Твоя цель пока здесь.
Он сосредоточился. Тепло шло медленно, и ему пришлось удержаться от привычного рывка. На ладони что-то щёлкнуло. Вспыхнула искра, ещё одна.
— Меньше, — сказала Марта.
Юджин ослабил усилие. Искры исчезли.
— Теперь немного добавь.
Он не сразу понял, насколько именно. Вышло слишком резко: огонь лизнул кожу у большого пальца, и он снова дёрнул кистью.
Марта коротко взмахнула рукой. Пламя пропало раньше, чем добралось до манжеты.
— Куда руку ведёшь?
Юджин остановился с ладонью у собственного лица.
Она смотрела на него молча.
— Я… понял, — сказал он, опуская руку.
— Надеюсь.
Палец горел. Юджин осторожно пошевелил им. Кожа покраснела, но волдыря не было.
— Останавливаться будешь? — спросила Марта.
Он посмотрел на свою ладонь.
— Если я ещё смогу попробовать.
— Пробуй. Но без рывка. И когда начнёт печь — убираешь силу, а не суёшь огонь себе в лицо.
Юджин кивнул.
В железной чаше треснула щепка. От неожиданности он вздрогнул, сбился и сердито выдохнул.
— Не получается.
— Сейчас не получилось. Разницу слышишь?
Он повернулся к ней.
— Ты же сказала, мне никогда…
— Я сказала — если продолжишь в том же духе. Слушать тоже учись, бестолочь.
Юджин отвёл взгляд и начал снова.
Постепенно у него получилось различить два ощущения, которые раньше сливались: тепло, двигавшееся по руке, и жар у самой кожи. Пока он пытался усилить оба сразу, пламя срывалось. Теперь он остановился раньше, удержал слабый поток и выждал.
Над ладонью поднялся маленький огонёк.
Юджин боялся вдохнуть слишком сильно.
— Дыши, — тут же сказала Марта.
Он сделал осторожный вдох. Пламя качнулось, стало ниже, но осталось.
Красное у основания, светлее на тонком конце. Совсем маленькое. Оно не долетело бы до мишени, не отпугнуло бы даже обычного зверя. Но сейчас Юджин видел, что держит его сам.
— Убирай.
Он не сразу послушался.
— Юджин.
Поток ослаб. Огонёк свернулся и погас.
Юджин смотрел на пустую ладонь.
Марта выждала несколько секунд.
— Повтори.
Он попробовал. Ничего не произошло.
Попробовал ещё раз. Искры рассыпались по воздуху.
Внутри поднялось раздражение. Только что получалось. Он почти видел нужное движение, но стоило попытаться повторить, как начинал торопиться и путать всё заново.
— Не гонись за предыдущей попыткой, — сказала Марта. — Делай эту.
Юджин опустил руку, встряхнул пальцы. Выдохнул. Снова поставил ноги, проверил плечо.
Тепло пришло медленно.
Он довёл его до ладони и остановился. Над кожей возник дрожащий язычок пламени, продержался несколько секунд. Юджин убрал силу до того, как Марта успела приказать.
Огонь погас.
В груди сильно стучало. Он улыбнулся, не отрывая взгляда от руки, затем поднял голову.
— Два раза.
— С перерывом на несколько провалов.
— Всё равно два.
Марта посмотрела на его дрожащие пальцы.
— На сегодня хватит.
— Ещё один?
— Нет.
Юджин хотел возразить. Но когда опустил руку, внезапно понял, насколько устал: плечо почти сразу заныло, ноги стали тяжёлыми. Он медленно сел на край стены, чтобы не выдать, как трудно стоять.
Марта занялась железной чашей. Уменьшила пламя, проверила землю вокруг. Юджин следил за её движениями, всё ещё чувствуя остаточное тепло в ладони.
— Спасибо, — сказал он.
Она не обернулась.
— Я серьёзно. Я бы сам так и продолжал жечь пальцы.
Марта выпрямилась и посмотрела на него. В свете чаши у неё порозовели щёки; она тут же отвернулась, убрав волосы за плечо. Рис 14.
Рис 14. Смущённая Богиня.
— Закрой пасть, — буркнула она. — Пару вещей объяснила. Ничего особенного.
Юджин опустил взгляд на ладонь.
— Для меня — это много значит.
— Ты дважды потянул огонь к себе. Один раз чуть не упал. И до сих пор забываешь дышать. Найди другой повод для восторга.
Он некоторое время молчал. Потом поднялся со стены.
— Ладно. Но я услышал.
Марта скрестила руки.
— Посмотрим завтра.
Юджин замер, застёгивая куртку.
— Завтра?
— Если руки будут целы. И если не начнёшь упражняться ночью без меня.
— Не начну.
Она посмотрела так, что ему пришлось повторить:
— Правда. Не начну.
Марта подошла к чаше и окончательно погасила огонь. Красный свет исчез с макетов; площадка сразу стала холоднее и больше. В темноте блеснули окна домов.
Юджин поднял с земли упавшую ветку и положил её к остальным. Ему хотелось ещё раз посмотреть на то маленькое пламя, но он оставил руки в карманах.
— Пойдём домой? — спросил он.
— Я знаю дорогу.
— Знаешь. Я просто спросил.
Марта прошла мимо него к пролому в ограде.
Юджин подождал, пока она выйдет, затем оглянулся на макеты. На одном чернела крошечная подпалина, почти неразличимая в сумерках.
Он не стал обещать себе, что завтра всё получится.
Просто пошёл за Мартой.
До дома они дошли молча.
Марта шла чуть впереди, выбирая сухие места на дороге. Юджин пару раз едва не наступил в лужу и после этого стал смотреть под ноги. Пальцы в карманах покалывало; колено ныло при каждом шаге. На углу он оглянулся в сторону леса.
Зелёного света не было видно.
Он представил Аяно на узкой тропе — как она поворачивает голову, чтобы лучше видеть, торопится к дозору. Хотелось пойти проверить, добралась ли. Юджин вытащил руку из кармана, посмотрел на покрасневший палец и снова убрал.
Сегодня он уже сходил проверить.
— Что там? — спросила Марта, заметив, что он отстал.
— Ничего. Иду.
Ключ не сразу попал в замок. Юджин выругался вполголоса, перехватил связку другой рукой и открыл дверь.
Дом встретил остаточным теплом. Печка ещё держала тепло, но на кухне стало прохладнее, чем днём. На крючке возле входа висела мокрая куртка; с рукава медленно капало в подставленный таз.
Марта вошла первой. Остановилась возле окна, посмотрела наружу. Юджин закрыл за собой дверь, повернул ключ и зажёг лампу. Снял куртку, отнёс её в комнату и сменил влажную одежду. Ключи и зажигалку выложил на полку у окна.
На столе оставалась утренняя кружка.
Он убрал её в раковину и достал две чистые. Вторую взял не сразу: рука остановилась у дверцы шкафа. Потом он всё-таки поставил кружки рядом.
— Чай будешь?
Марта повернулась от окна.
— Без сахара.
— У меня его всё равно почти нет.
Она снова посмотрела на улицу.
Юджин налил воду в чайник и поставил его на плиту. Крышка выскользнула из пальцев, со звоном ударилась о край стола. Он вздрогнул и зажмурился.
Когда открыл глаза, Марта смотрела на него.
— Рука не держит?
— Просто уронил.
Она опустила взгляд на его пальцы.
— Под прохладную воду. Подержи. И хватит тереть.
Юджин только сейчас заметил, что постоянно проводит большим пальцем по обожжённому месту. Он подошёл к умывальнику. Вода сначала показалась ледяной, потом стало легче.
Марта отодвинула стул и села так, чтобы видеть дверь.
Юджин хотел спросить, не удобнее ли у печки, но передумал. Подбросил несколько поленьев, поставил возле чайника заварку, начал искать мяту. Нашёл старый бумажный пакет на верхней полке, понюхал и положил рядом.
Аяно он обещал мятный чай.
— Ты есть хочешь? — спросил он.
— Нет.
— Ладно.
Сам он тоже не хотел. Тем не менее отрезал хлеба, потому что с утра почти ничего не ел. Первый кусок пришлось долго жевать: хлеб был сухой, и горло не желало его пропускать.
Марта сидела молча. Лампа освещала край её щеки, рука лежала на столе. В этой тесной кухне она казалась чужой — даже сильнее, чем среди старых макетов. Юджин не знал, чем заполнить паузу. Телевизор включать не хотелось.
— Ты ведь могла сразу сказать, что ненадолго уходишь, — произнёс он наконец.
Марта подняла глаза.
— И что бы изменилось?
— Я хотя бы не думал бы…
— Что?
Он провёл мокрой рукой по полотенцу.
— Что ты вообще не вернёшься.
Марта некоторое время смотрела на него.
— В следующий раз не беги следом.