Я не поверил старику. Это было похоже на какую-то чушь. Ведь я читал и видел, как рождаются и растут дети. Но он продолжал говорить, что я такой же бесчувственный и пустой, будто набит ватой и больше нет во мне ничего. Что я не могу чувствовать. Он воткнул в меня свою лопатку для пикирования. Проткнул насквозь. Я был очень напуган, зрачки расширились, я громко вскрикнул. Но мне не было больно! Не было! Понимаете!? А я не понимал. Что я такое? Неужели я не человек. Я разозлился на старика. Разве может не человек испытывать радость или гнев? Вот и я говорю ерунда все это!
Тогда старик обиделся и сказал, что я обычный выдумщик, развернулся и ушел. Я хотел поскорее забыть об этом. Это все полная чушь! Старик просто выжил из ума! Да ну его.
Я вернулся к Мон Шер. Расположился рядом с ней под одеялом, где она уже сладко сопела во сне. Я выдохнул и навсегда забыл об этом дне.
Глава 4.: Странное чувство
Каждый день я расследовал разные пропажи: ключей, денег, игрушек, а так же убийство шоколадного печенья из упаковки и многое другое. Как-то раз я даже был под прикрытием! Мясником в лавке по соседству. Каждый мой день был наполнен смыслом.
Старика я больше не видел, а собака все время спала в гостиной или там же томно смотрела в окно. Я редко теперь выходил на улицу. Мон Шер больше училась, чем гуляла. Как она говорит: это ее будущее. Она учится работать с деньгами. Если вкратце. Экономика называется. Или как то так.
Она говорит, что хочет стать писателем, но ей придется всю жизнь рано вставать и ненавидеть свою работу, считать деньги, приходить домой поздно, за что снова ненавидеть свою работу и вскоре ложиться спать. Я не понимаю, зачем делать то, что тебе совсем не нравится. Но у Мон Шер на все есть ответ. Не всегда возможность сходится с желанием. Я, молча, кивнул. Мне повезло, я могу стать кем захочу.
У Курта появилась подружка. Снежная королева. Она так выглядит. Белое белое лицо, брови, губы еле видны. Мне она не нравится. Какая-то уж слишком невзрачная. Я люблю разные яркие краски и цвета. Как, например синие волосы Мон Шер, ее зеленые брюки или осеннее оранжевое пальто. Но ему я об этом не сказал. Он ее любит. Она его.
Но как иногда случается, любовь была разбита километрами. Назовем город, в котором она живет условно – Дальние дали. Хотя на самом деле от нашего города это в полутора часах езды.
Как то Мон Шер задержалась на учебе, и Курт решил ее там встретить. У него была для нее очень важная новость. Заключалась она в том, что он решил уехать жить к своей Королеве. Для Мон Шер это стало ударом. Хотя я ничего плохого в счастье Курта не видел. Оказалось, что тоска по нему, единственному лучшему другу, отзывалась в ней ужасной болью и одиночеством.
Ей вновь казалось, будто все ее предали. Будто весь мир смеется над ее жизнью. Она сидела в своей комнате на диване, после этой встречи и говорила, говорила. О том, как после его слов, что он собирается ехать к ней у нее пропал дар речи и ту шутку только что пришедшую на ум она тут же забыла. Они стояли на остановке и каждый смотрел куда угодно лишь бы не в глаза другому. Ей казалось, что она сейчас разрыдается. Ближе него у нее никого никогда не было.
Предложение писать друг другу письма, было воспринято ей с сарказмом. Злым и вычурным. Она тут же солгала ему, что нужно поспешить домой, мол, срочно бабушка ждет. Больше она не сказав ни слова, прыгнула в автобус.
Пока автобус стоял на остановке она упрямо смотрела вперед нахмурив брови, а он наконец то осмелился посмотреть на нее. Автобус отъехал. Боль Мон Шер вырвалась наружу солеными слезами. Слезы до такой степени были солеными, что щипало щеки, по которым они бежали.
Она села на самое дальнее одиночное сидение и уткнувшись в свои колени тихо тихо плакала. От Курта пришла смс о том, что он стоит и плачет на остановке. Ее молчание убило его.
Я слушал все это и думал. Как друзья могут быть лучшими или худшими? Друзья есть друзья. И еще. Я откровенно никак не мог понять боль Мон Шер. Курт строит свое будущее и хочет быть рядом с любимой. Разве залогом дружбы не является поддержка и в горе и в радости? Не понимал. Все ровно.
Дальше происходило что-то совсем странное. Звонок Курта. Его крики и слезы в трубку Мон Шер. Она плакала вместе с ним, а потом предложила приехать и остаться тут на ночь. Так и вышло. Меня не пустили к ним в комнату, мол, маленьким нельзя подслушивать взрослые разговоры. Но ведь я и не маленький вовсе.
Из обрывков разговора я понял, что поездка Курта отменяется потому, что у кого-то рак мозга и его срочно госпитализировали в больницу. Кто-то кто был дорог ему так сильно, что он напился и привез с собой немного дешевого поила. Кто-то кто еле слышно признавался ему в любви на последнем издыхании собственной болезни. Неизлечимой болезни.
Мон Шер кричала ему что все это выдумка. Что он дурак если поверит. Чем все закончилось, я так и не узнал. Когда в комнату зашла явно вымотанная слезами и долгим разговором Мон Шер, я притворился спящим. Не спали ни я, ни она. Я уверен, что не спал и Курт. Ночь казалось очень длинной.
Наутро Мон Шер отвезли в колледж, а Курт отправился домой. Это все, что я знаю. Я весь день не знал чем себя занять. Впервые за долгое время ничего не хотелось делать. Я все время думал о том, что услышал. Вот бы найти Старика. Старики всегда все знают, возможно, он объяснил бы мне, что к чему.
Я задремал, а вечером разъяренная Мон Шер бросив вещи в угол комнаты, легла в кровать и до утра не проронила ни слова.
Я сидел на краю кровати и смотрел, как меняется моя до недавнего времени счастливая жизнь. Я чувствовал перемены и мне они совсем не нравились. За последние дни я ни разу не видел улыбку моей Мон Шер, лишь слезы.
Внутри становилось ужасно пусто. Я жил среди людей, но все ровно был один. Странное чувство.
Глава 5.: Конец пути, но не истории
Я копался в оттаявшей земле, была середина апреля. Запах, этот запах я никогда не забуду. Пахло приключениями, загадочностью, свежестью. Во мне проснулась от долгой зимы трепетность и нежность.
Я смотрел на кусты вишни и ждал, когда же она расцветет, сладкий запах заполнит весь сад. По почкам ползали новородившиеся муравьи. Это все Весна. Я зажмурился. Со стороны фильтрующего воздух леса дул легкий ветерок, принося все новые и новые запахи. Я подставил ему свое лицо. В тот же миг домой вернулась Мон Шер.
Я услышал громкий плач, она пронеслась мимо меня, проронив слова, которые по сей день звучат в моей голове. Слова, обрушившие вмиг весь мой мир. Они превратили его в прах, высыпав мне в руки. Я стоял с горстью пепла, на глаза навернулись слезы.
Мон Шер сказала, что его больше нет. Нашего Курта. Он бросился под поезд. Не смог жить без своей Королевы. Я громко рассмеялся. Курт. Курт должен был умереть. Про Курта Кобейна долго ходили слухи о том, что он прострелил себе голову. А в итоге оказалось, что его предала любимая женщина. Кортни Лав. Так ли это было на самом деле с тем Куртом, никто не знает.
Но я точно знаю, что произошло с нашим. Королевское отродье предложило Курту умереть вместе. Не знаю, хотела ли она его смерти, но это случилось. В назначенный день и время это случилось. Он умер за свою любовь. А что она спросите вы? А она продолжает жить, и по сей день. Рак головного мозга спросите вы? А я вам вот что скажу. Не может быть рак того, чего в голове нет.
Она лгала. Лгала обо всем. О болезни. О своей ужасной жизни. Обо всем. Будь она проклята! Чертова снежная сука! Правда всегда становится явной. Вскрыли его почтовый интернет ящик, нашли ее адрес. Его родители побывали у нее дома. Но толку от этой правды особо не было. Лишь сам факт, от которого никому ни на миг не становилось легче.
Я стоял у входной двери и боялся заходить в дом. Я знал, что увижу там убитую Мон Шер. Медленно открыв дверь ее комнаты, я услышал крик. Громкий душераздирающий крик.
Я зажмурился. Крик отдавался в голове ультразвуком. Я знал, что ничем не могу ей помочь. Я осторожно лег рядом. Мон Шер крепко сжала меня в своих тисках боли, она как раненый, обезумевший от безысходности зверь, металась от крика к слезам, от слез к крику. Слезы были горькие, отравленные злостью, ненавистью.
Я и не представлял, что столько жидкости может храниться в женщине. Она не унималась до 5-ти утра, пока слезы не омыли все ее горести. От бессилия она провалилась в сон. Моей Мон Шер еще многое предстояло пережить.
Я насквозь промок от ее слез. Честно. Хоть выжимай. Я накрыл ее одеялом и вышел на улицу. Я смотрел на полную налившуюся красным светом луну. Мне было грустно. Только грустно. Я не чувствовал той боли, которую ощущала Мон Шер.
Я невольно вспомнил слова Старика. Он говорил я фантазер. Он говорил я лишь игрушка. Мой мир только что разрушился, а осколки развеял весенний легкий пахнущий сыростью ветер ко всем чертям, а мне всего лишь грустно.
Я осмотрел рану от лопатки Старика. Из нее торчали лоскуты и вата. Мне не было больно тогда и совсем не больно сейчас. Одинокая слеза скатилась по моей щеке. Я игрушка. Обычная плюшевая игрушка. Я лжец. Я лгал вам, я лгал себе. Надеюсь, вы простите меня. Простите.
Глава 6.: Последний эпизод
Еще примерно месяц я прожил в ее комнате. Каждый день смотрел, как Мон Шер гробит собственную жизнь. Днем она много пила, прогуливала учебу, дралась со сверстницами, отчего под глазами после очередной драки красовался новый и новый синяк в дополнение к мешкам от постоянных ночных слез и 2-ух часового сна.
Она стала злой, агрессивной. Она больше не радовала меня смешными историями, да и просто больше не разговаривала со мной.
Хоронили Курта в закрытом гробу, отчего у Мон Шер прямо на кладбище и случился срыв. Она убеждала всех и каждого, что это подстава, что все это ложь, что он уехал в дальние дали.
На самом же деле ее одинокий воспаленный горем мозг совершенно отказывался принимать свою обреченность и пустоту, постепенно засасывающую ее, как черная дыра.
В один, язык не повернется сказать прекрасный день, таких дней больше не осталось, теперь они были лишь в моих воспоминаниях, короче говоря, спустя еще один такой безжизненный месяц она собрала все игрушки в своей комнате и отнесла в коробках на чердак. Так быстро повзрослела моя девочка.
Меня она взяла в руку, и уже было хотела положить к другим игрушкам, но воспоминания о первом и последнем новом годе рядом с Куртом остановили ее. Она сжала меня так крепко, что казалось, все наружности сейчас разлетятся по комнате. Но все, что она могла сделать, это откинуть в угол и снова рухнуть на пол в истерике.
Я лежал напуганный на полу и боялся пошевелиться. Пусть и прошло всего пара месяцев, для меня это будто долгие пара лет.
За это время я, наконец, понял, что дружба это не только взаимные теплые слова, подарки, переживания. Это еще и боль, сопереживание.…Это когда вместе со своим другом ты можешь плакать, когда ему больно, выбросить свои любимые вещи, если у друга она потерялась. Ради него ты готов отдать жизнь! Вот что такое настоящая дружба.
Мон Шер встала и ушла. На очередную долгую вечернюю прогулку. Когда она вернется, от нее как всегда будет пахнуть дождем и алкоголем.
Я забрался на подоконник и смотрел ей в след. Чья-то мягкая рука опустилась мне на плечо. Старик. Он вернулся. Он ничего не говорил, только кивнул. И я все понял.
Я врал вам, я врал себе. Простите меня. Я обычная игрушка. Обычная плюшевая игрушка, купленная в магазине и подаренная моей любимой девочке.
Я так хотел быть человеком, что копировал эмоции и чувства окружающих выдавая их за свои. И все же я обычная игрушка. Не важно, что в меня больше не играют. Я стану счастливым. Когда-нибудь тучи над нашим домом пропадут, и снова выглянет солнце. И снова буду счастлив увидев улыбку моей Мон Шер.
Синус любви/Косинус безумия.
«Если вы читаете это, то, скорее всего я уже мертв. Не знаю, как скоро вы найдете меня и прочтете это письмо, но я хочу, чтобы вы знали мою историю.