Она не стала спорить. В ворота, которые не красили с тех пор, как Вашингтон попрощался с войсками, входили одни мужчины.
Из своего укрытия она видела Брендана: он уверенно шел по тропинке, потом что-то сказал человеку у дверей, и его сразу же впустили в дом.
Больше ей ничего не удалось разглядеть.
Ступая как можно осторожнее, она приблизилась к дому и спряталась за куст. Люди все шли и шли. Теперь она отчетливо слышала голоса – возбужденные, громкие.
«Ну, еще поближе», – решила она, бегом пересекла лужайку и очутилась у окна. Сквозь его грязные стекла мало что можно было разглядеть: полосы от тряпки искажали силуэты и свет ламп. В комнате не было ничего, кроме нескольких стульев, но на них никто не сидел. Мужчины столпились в другом помещении.
Но с этой позиции ей не удавалось их рассмотреть.
Перейдя к другому окну, она наконец-то заглянула в среднюю комнату. Ей показалось, что она заметила в толпе Патрика.
А вот и Брендан – он на голову выше остальных, и смешаться с толпой ему вряд ли удастся.
Теперь Селия могла разобрать слова. Говорили о свободе, голоде и революции. Упомянули Дэниела О'Коннелла, что было встречено криками ликования. А при имени Брайана Бору поднялся такой шум, что не стало слышно аплодисментов. «Лучше быть усопшим ирландским монархом, чем живым ирландским политиком, иначе восторженная толпа разорвет тебя на части», – подумала Селия.
Гаррика не было видно. Она вглядывалась в толпу, надеясь заметить знакомую долговязую фигуру, но тщетно.
Зато она узнала того, кого никак не ожидала увидеть. Это был громила с носом-луковицей, который приходил со своими двумя дружками за долгом дяди Джеймса. Наверное, эти двое тоже тут, стоят плечом к плечу, словно пришитые друг к другу.
Она подалась вперед, чтобы лучше видеть.
Нос-луковица держал речь, а все остальные столпились полукругом.
– Вот что я скажу вам, ребята, – говорил он с сильным ирландским акцентом. – Мы можем прекратить голод и освободить Ирландию! Нам нужны только деньги, парни. Так проявите щедрость, бросьте в шляпу, сколько кому не жалко. Ирландцы мрут от голода, пока мы тут с вами разговоры разговариваем...
По рядам пошла широкополая шляпа, и присутствующие стали рыться в карманах, хотя по их виду никак нельзя было сказать, что у них водятся деньги. Им бы самим собирать подаяния.
Громила с носом-луковицей ухмылялся и одобрительно кивал. Давайте больше! – как бы говорили его жесты.
И бедняки отдавали последние гроши.
Странно, когда он приходил к ней домой, она не заметила у него ирландского акцента. Ни у него, ни у его дружков.
– Позвольте мне сказать! – раздался решительный, властный и до боли знакомый голос. Селия вздрогнула.
Господи, Брендан! Что он делает?
Селия затаила дыхание, прислушиваясь, и протерла стекло, чтобы лучше видеть.
Собравшиеся загалдели, пропуская его вперед. Улыбка носа-луковицы несколько померкла, потом засияла с новой силой, когда Брендан очутился рядом. Он даже похлопал его по плечу, и Селия невольно прикусила губу, заметив, каким яростным взглядом смерил его Брендан.
– Друзья! Я Брендан О'Нил из Дублина. – Все захлопали. – Я согласен со всем, что здесь говорилось. Ирландия в беде. Там свирепствует голод. Да, Ирландия должна стать свободной страной.
Все снова зааплодировали, и нос-луковица радостно закивал.
– Но, джентльмены, – продолжал Брендан, – знаете ли вы, куда на самом деле идут деньги, заработанные вами с таким трудом?
Наступила тишина, и нос-луковица выступил вперед.
– Будь спокоен, дружище, деньги раздадут нуждающимся.
– То есть вашему хозяину? – подхватил Брендан. По толпе пробежал ропот.
– Нет, конечно. Деньги переправят ирландцам. Уже к Рождеству голодающие получат кругленькую сумму. И исхудалые личики детей расцветут от счастья...
– И как же они туда попадут?
– Не понял?
– Я о деньгах. Да и помогут ли ирландцам деньги, подумайте сами! Им нужна еда, зерно. Пригоршня монет вряд ли пригодится, когда нечего покупать.
– Да, это сложный вопрос. – Нос-луковица скривился.
– Безусловно. И все же я повторю свой вопрос, как деньги попадут в Ирландию?
– Мы перевезем их на корабле. Как же еще?
– Но сейчас конец ноября, сэр, – возразил Брендан. – Ни один корабль не пересечет Атлантику до весны.
В комнате повисла мертвая тишина.
– У нас арендовано специальное судно. – Ирландский акцент носа-луковицы куда-то исчез.
– Интересно получается, сэр, – заметил Брендан, скрестив руки на груди. – И из какой вы части Ирландии, позвольте спросить?
– Когда я был мальчишкой, мы много путешествовали. Так что я гражданин Ирландии, этого острова без границ. Увижу ли я еще когда-нибудь родную землю?
Рукоплесканий не последовало. А ведь эта фраза всегда вызывала всеобщий энтузиазм.
– А из какого графства ваши друзья? – продолжал допытываться Брендан.
– Мои друзья? Ну, они тоже переезжают из города в город. Мы так любим нашу родную Ирландию, что все время кочуем по стране в поисках сказочных заливов, зеленых холмов и прелестных девушек.
И снова тишина была ответом на эту патетическую речь.
– В каком графстве вы родились, сэр? Ведь ваша матушка наверняка остановилась там, чтобы произвести вас на свет.
В толпе послышались смешки.
– Я родился в графстве Клэр, – вымолвил тот наконец.
– Неужели? А в каком городе?
– Не помню. Я же был мальчишкой в то время. Собрание замерло – ни смешков, ни хлопков. Брендан смерил детину взглядом и снова обратился к толпе:
– Джентльмены! Это Сайрус Фаллер, известный также и под другими именами. Он уроженец зеленых холмов штата Пенсильвания. Его нанял член муниципального совета, чье имя я по понятным причинам разглашать не буду. Это вор и мошенник, джентльмены. Недавно я встретил его, когда он вымогал крупную сумму у одинокой леди. Он угрожал ей – с ним еще были два сообщника. Бедная женщина жила в постоянном страхе. Почему? Потому что считала, что ей надо выплатить долг, который давным-давно уплатил ее покойный дядя.