Капитан улыбнулся. Ему льстила осведомленность девушки.
– Христиан Гюйгенс передал мастеру патент на изготовление часов, скрыв имя мастера…
– Но может быть лучше тогда спросить у самого Гюйгенса?
– Что вы! Разве вы не знаете, что у умерших и пропавших без вести ответа не ищут?! К сожалению, Гюйгенс исчез, в его родном городе его давно не видели…
– А часовой мастер?
– Мастер умер, и в его мастерской не нашлось никого, кто бы мог достоверно сказать, кому принадлежали эти часы… Потом я обнаружил книгу мастера… Из книги я узнал, когда и для кого были сделаны часы. К тому же, дата на часах (вот видите?) совпала с днем моего рождения, во всяком случае, я так предполагаю. В графе напротив фамилии заказчика стояли те же инициалы, что вы видите теперь. D.М. А что такое D.М. в книге мастера?! Но в той же книге часового мастера рядом с этими инициалами было несколько слов по-испански, что-то вроде «Да здравствует король!». Так я и предположил, что заказчик был испанцем… В последний раз, так во всяком случае говорят соседи Гюйгенса, испанца видели у его дома до того, как исчез сам Гюйгенс и до того, как умер мастер… Странно…
– Что странно?
– Мне только сейчас в голову пришла одна мысль… Гюйгенс исчез в тот же день, когда умер мастер! И патент пропал…
– И?
– И на этом пока всё… Но я надеюсь, что когда-нибудь я узнаю правду о своем происхождении, узнаю, кто мои настоящие родители.
– Вероятно, они были довольно состоятельные люди… А тот корабль… Может быть, там кроется разгадка?
– К сожалению, единственное, что мне удалось узнать, так это то, что корабль шел из Кадиса. Вот потому, сеньорита Лусия, вы оказались на борту моего судна… Я надеюсь в Кадисе найти ответы на свои вопросы, а вы сможете оттуда добраться домой… А знаете ли вы, моя прекрасная попутчица, сколько испанских кораблей носит имя «Санта-Мария»?!
Лусия улыбнулась. В Испании было принято называть девочек в честь Санта Марии, школы при монастырях и церкви – в честь Санта Марии; устраивать благотворительные сборы во имя Санта Марии, благодарить Санта Марию… Не мудрено, что каждый второй испанский корабль носил имя «Санта-Марии».
– А что же моряки?
– Матросы уже давно либо проданы в рабство, либо мертвы. Судовая книга покоится на дне океана… Местные пловцы погружались на дно, но не обнаружили ничего интересного для меня. Возможно, то, что меня интересует, лежит где-то еще глубже…
– Только мне все равно непонятно, почему мусульмане, например, тот же Саид, помогают вам?
– О, с Саидом отдельная история… Когда он служил у Мулай Рашида, шииты подняли восстание в Фесе. Восстание, разумеется, было подавлено, а Саид, защищая дом бея, оказался тяжело ранен. Он умирал, и марокканские врачи отказались лечить его… Я вылечил его. Он мне обязан жизнью и, хотя он терпеть не может европейцев, должен признать отчасти, что в его спасении повинен испанец.
– Кажется, теперь я многое начинаю понимать, – едва слышно сказала Лусия. – Но почему вы именно мне рассказали свою историю? Неужели я могу вам чем-то помочь?
– Во-первых, я не хочу, чтобы вы думали обо мне плохо, а, во-вторых, это так просто не выразишь словами…
Лусия, краснея, отвернулась от пристального взгляда капитана и посмотрела в окно, за которым расстилалось безбрежное, ослепительное в бликах солнца море, и почему-то ей показалось, что она где-то совсем далеко; тонет в морских волнах, в бликах ставшего огромным, во весь горизонт, красного солнечного диска…
Она снова почувствовала на себе пронизывающий взгляд капитана. Под впечатлением увиденного (а может, выпитое ракы сыграло с ней такую шутку?!), она склонилась к Дэвиду настолько, что услышала на своих губах его дыхание.
– Почему вы на меня так смотрите? – наконец решилась она спросить. – В детстве мы играли в «сглядины».
– Сглядины?!
– Да, то есть кто кого пересмотрит… Вы знаете эту игру?
Но капитан молчал, и его молчание было красноречивее любых слов.
– Что ж, вы победили, сэр Дэвид!.. Перестаньте же теперь! Я никому не позволяю на себя так долго и пристально смотреть!
– Вы правы. Простите. Но, с другой стороны, что в этом плохого?! Я ведь любуюсь вами.
– Вы же сказали…
Дэвид коснулся ее плеча. Его ладонь была настолько горячей, что Лусии сразу стало жарко. Он думал успокоить девушку, ставшую внезапно нервно-раздраженной, и хотел заверить, что ей нечего опасаться, что у него нет никаких недостойных намерений. Но произошло совершенно невероятное для них двоих. От его прикосновения по телу девушки разлилось такое тепло, будто она проглотила огненный шар… И в глазах Лусии отразилось бескрайнее вечное небо…
Тогда капитан улыбнулся и тихо сказал:
– Я солгал вам. Разве вы бы осмелились войти в мою каюту?!
Лусия замотала головой, а зрачки ее янтарных глаз стали расширяться.
– Так знайте, теперь мы квиты, и, надеюсь, больше лжи не будет между нами, – сказал он и поспешно добавил: – Никогда…
Потом через минуту, показавшейся Лусии вечностью, почти шепотом сказал:
– Вам не нравится, как я смотрю на вас? А что в этом плохого? Разве кто-нибудь прежде смотрел на вас так, как я?!
Дэвид внимательно смотрел на девушку, пытаясь прочесть ее мысли, а Лусии казалось, что она – лишь сосуд, из которого медленно переливают ее жизнь в нечто более ценное, чему она еще не знала определения. Шелковое платье предательски сползло, открывая для взгляда совершенство юных женских плеч…
Лусия больше не могла противостоять тому, что с ней происходило. Она замерла, чувствуя, как огонь все больше опаляет ее сердце. Между тем взгляд капитана, подобно солнечному лучу, беспрепятственно блуждал по ее лицу и телу…
Тут корабельный колокол оповестил о позднем часе. Лусия вздрогнула, пробуждаясь от того жара, который внезапно охватил ее.
– Простите.
– Нет, это вы простите меня.
Она попробовала встать, но ноги не повиновались ей. Голова кружилась, руки не слушались, и она выронила часы, которые крепко сжимала.
Сквозь отдаленный морской гул Лусия едва расслышала слова капитана. Дэвид Мирр спрашивал ее о самочувствии, но она не могла ни пошевелиться, ни ответить что-либо. «Боже, что со мной?! Я умираю?» С этими мыслями она провалилась в желанную синюю бездну Гипноса…
* * *
Предрассветные тени блуждали по стенам скромного пристанища Лусии. Девушка пыталась вспомнить, что с ней произошло накануне, но не могла. Что-то мешало или, точнее, не давало ей сделать это. Да, она обедала с капитаном, потом они оказались у него в каюте, потом он рассказал о себе. А дальше какой-то туман…
Неужели она совершила нечто ужасное?! Нет, этого не могло быть… Дэвид Мирр… Лусия не могла поверить в то, что он мог причинить кому-либо зло. Человек, поведавший такую тайну, доверившийся другому, не может совершить подлость. Или все же может?! Лусия содрогнулась при мысли, что было бы с ней, если бы на месте Дэвида оказался кто-то другой.
Нет, это неправда. Она цела и невредима, по всему телу разливалась истома… Что с ней? Она сгорит в огне, ее будут пытать в чистилище, если она будет думать о неверном… Но…
До сих пор был слышен его запах. Его руки… Теперь девушка не забудет их никогда! Нежные, горячие, крепкие… Ее прошиб озноб.
О чем она думает?! Святая Дева Севильская, защити ее от язычника! Не дай стать на путь погибели. Вот откуда этот страх… Никогда прежде она не позволяла себе даже думать о том, о чем думала теперь, никогда не позволяла мужчинам даже коснуться себя, или смотреть на нее так, как смотрел он! Боже правый, если завтра она не окажется в Кадисе, то неизвестно, что вообще будет с ней! Она погибнет только от одного его взгляда! Дэвид… Она мысленно представила его лицо… А его губы? «Дэвид», – выдохнула она и зарделась. Сладостное томление овладело ею снова. «Дэвид». Грудь горела, дыхание участилось…
«Нет, – убеждала она себя. – Я сильная. Это все происки сатаны. Мой жених – сэр Роберт Льюис – уж он-то точно не потерпит, чтобы его невеста думала о ком-то еще… Я его забуду. Я сделаю все, чтобы его забыть», – крикнула она кому-то в темноту. «Он – язычник, и нас ничто не может с ним связывать!»
Глава 5