Укротила главную злодейку: теперь мы родственники!
Матвей скептически хмыкнул, но всё же улыбнулся и скрылся за дверью с чёрной розой. Милаша же осталась перед входом в женское крыло. Здание общежития было тёмно-синего цвета, с изящной белой отделкой вокруг окон и коваными фонарями у входов. Над каждым входом висели таблички с магическими символами: на женском — красная роза, на мужском — чёрная.
Девушка остановилась у лестницы, вздохнула и стала подниматься, с любопытством разглядывая всё вокруг. Вдруг кто-то сильно толкнул её в плечо. Не удержавшись на ногах, девушка полетела вперёд носом, мысленно уже представляя, как разобьёт его о твёрдый бетон ступеньки.
К счастью, всего в миллиметре от неминуемого столкновения падение резко прекратилось — чья-то сильная рука ловко схватила её за локоть и мягко, но уверенно вернула в исходное положение.
Ведьмочка перевела дыхание и перевела взгляд на обладателя спасительной руки. Перед ней стоял молодой человек чуть выше неё, с густыми тёмными кудряшками, которые, казалось, жили своей жизнью, и озорной улыбкой, от которой в уголках глаз собирались весёлые морщинки.
— Извини, пирожок, я не специально, — торопливо выпалил он. — Я очень торопился! Меня зовут Кай.
Милаша моргнула, пытаясь осознать, почему её назвали «пирожком».
— А-а, хорошо… — протянула она. — убери руку, пожалуйста. Меня зовут Милаша.
— Приятно познакомиться, пирожок! — Кай подмигнул, всё ещё не отпуская её локоть. — Ещё увидимся!
Он быстрым шагом направился к мужскому крылу. Милаша посмотрела ему вслед, пожала плечами и тоже пошла в свой блок.
— Пирожок, значит, — пробормотала она себе под нос, поднимаясь по лестнице. — Интересно, это у него со всеми так или только я удостоилась чести?
Она толкнула дверь женского блока — и тут же очутилась в настоящем вихре хаоса, смеха и беготни. Девушки сновали туда-сюда, словно пчёлы в улье: кто-то тащил сундук, который упорно пытался улететь к потолку, кто-то спорил с зеркалом, утверждавшим, что фиолетовый цвет ей не идёт, а в углу три студентки дружно пытались успокоить разбушевавшийся веник — тот размахивал прутьями и выкрикивал неприличные частушки.
У Милаши буквально разбегались глаза в разные стороны, а голова закружилась от всего этого калейдоскопа событий. «Ладно, Милаша, соберись», — мысленно приказала она себе, пытаясь сосредоточиться на поиске своей комнаты. И тут до неё дошло, почему все так бегают туда-сюда: на дверях не было номеров! А если случайно зайдёшь не в ту комнату, пространство мягко, но настойчиво выталкивало тебя обратно — словно невидимая рука похлопывала по плечу и говорила: «Милочка, это не твоё место, попробуй ещё раз».
Милаша попробовала три двери подряд — и трижды её аккуратно вынесло в коридор. После четвёртой попытки она выдохлась, прислонилась к стене и тяжело вздохнула. Рядом с ней остановилась другая девушка с растрёпанными волосами и в кофте с надписью «Я ♥ магию», причём сердечко периодически подмигивало.
— Бесполезно, да? — вздохнула та. — Я уже полчаса хожу кругами. Кажется, эти двери просто издеваются надо мной.
— Постой, — я хлопаю себя по лбу. — У нас же есть бирки с номером комнаты! Но на дверях номеров нет… И мы в магической Академии! А что, если попробовать дать бирке возможность самой показать путь в комнату?
Я достаю бирку из кармана, раскрываю ладонь и сосредотачиваюсь, шёпотом добавляя:
— Ну же, милая, помоги мне. Покажи, где мой новый дом.
Бирка вдруг загорается мягким золотистым светом, поднимается в воздух и плавно плывёт вдоль коридора, изящно огибая препятствия — то облетая сундук, то ныряя под спорное зеркало.
Вокруг начинают останавливаться другие девушки. Кто‑то ахает, кто‑то захлопывает в ладоши, а одна студентка тут же достаёт свою бирку и восклицает:
— О, гениально!
Десятки бирок взмыли в воздух, мерцая разными цветами — голубым, розовым, изумрудным, — и каждая потянула свою хозяйку к нужной двери. По коридору поплыли радостные возгласы:
— Смотрите, моя летит к третьей двери слева!
— А моя танцует вальс вокруг люстры!
— Моя застряла в вазе с цветами… Эй, вернись!
— Я гений! — радостно воскликнула я, следуя за своей биркой. — Я нашла свою комнату! Ой, прости, бирочка, — я виновато улыбаюсь светящемуся кусочку пергамента. — Не хотела тебя недооценивать. Ты просто чудо, спасибо!
Бирка в ответ мигает ярче, делает небольшой пируэт в воздухе и аккуратно зависает у двери с резной ручкой, на которой только сейчас проявляется табличка «Комната 117».
— Наконец‑то! — выдыхаю я и тянусь к ручке.
Дверь открылась с тихим скрипом, и я вошла в комнату. Внутри оказалось уютно и просторно: две кровати с мягкими покрывалами, два письменных стола у большого окна с витражными стёклами, пропускавшими мягкий разноцветный свет. Под окном стоял аккуратный двухдверный шкаф — единственный, но вместительный. На подоконнике уже красовались несколько горшков с магическими растениями: одно лениво шевелило листьями, другое тихонько напевало что‑то себе под нос.
Уставшая, я с облегчением опустилась на ближайшую кровать — та чуть пружинила, словно приглашая вздремнуть после всех приключений. Но не успела я перевести дух, как дверь снова распахнулась.
В комнату вошла девушка — невысокая, с короткими чёрными волосами, заплетёнными в два хвостика, которые подпрыгивали при каждом шаге. Карие глаза смотрели не слишком дружелюбно. Одета она была в юбку намного выше колен, высокие гольфы и коротенькую футболку. В ушах у неё позванивало множество серёжек — звёздочки, полумесяцы, крошечные колокольчики; на руках красовались браслеты: одни мерцали, другие тихонько перестукивались. А на шее висело множество кулонов — от крошечного амулета до массивного медальона с пульсирующим камнем внутри.
— Привет! — говорю я первой, потому что девушка, похоже, вообще не собиралась здороваться. Она подходит к другой кровати, ставит чемодан и идёт к шкафу. Всё внимательно осмотрев, достаёт свиток и начинает его изучать.
— Меня Милаша зовут, а тебя как? — пытаюсь наладить контакт я.
— Герда, — коротко бросает соседка, не отрывая взгляда от свитка с правилами. Её голос звучит ровно, холодно, без намёка на дружелюбие. — Я поступила в Академию, чтобы учиться, и, надеюсь, ты не будешь мне мешать.
Тон был настолько ледяным, что я невольно поёжилась и пробормотала:
— Что‑то холодом повеяло… Я, пожалуй, пойду в столовую.
Я уже собиралась встать, но Герда резко вскинула руку:
— Правила, — отчеканила она. — Сначала мы должны прочитать правила. Комната не откроется для полноценного использования, пока мы их не изучим и не подтвердим магической подписью. Потом мы установим правила проживания в нашей, к сожалению, совместной комнате.
— В первую очередь я хочу есть, — вздыхаю я. — Остальное подождёт.
— Ничего не подождёт, — Герда разворачивает свиток шире так, чтобы я точно видела заголовок: «Обязательные процедуры заселения. Нарушение влечёт отработку». — На всё остался час. Обед не будет ждать, но и последствия нарушения правил тоже. Приступаем.
Я с досадой вздыхаю, но спорить не решаюсь — что‑то в осанке Герды подсказывает: эта девушка не отступит.
— Ладно, — бурчу я. — Читай свои правила. Только, пожалуйста, не надо зачитывать пункт «запрещено превращать соседку в жабу».
Герда даже не улыбнулась.
— Пункт первый, — начинает она чётко и размеренно, словно учитель на уроке. — «Каждый проживающий обязан поддерживать магический баланс комнаты. Частота — каждые двенадцать часов уборка, начиная с момента заселения».
— То есть… — я хмурюсь. — Мы должны подпитывать комнату?
— Именно, — кивает Герда. — Если пренебречь, защитный барьер ослабнет, и сюда могут проникнуть нежелательные элементы. Или, что ещё хуже, предметы начнут перемещаться сами по себе. Вчера в соседнем крыле шкаф убежал в библиотеку и устроил там перестановку.
— Ну зашибись, — пробормотала я, — А следующий пункт о чем? Не кормить шкаф после полуночи?
— Пункт два, — невозмутимо продолжила Герда. — «Запрещено оставлять личные вещи вне отведённых мест хранения более чем на три часа. Нарушение влечёт автоматическую телепортацию вещей в общую кладовку».
— Подожди, — я поднимаю руки. — То есть если я оставлю пиджак на стуле, он исчезнет?
— Да. И появится в кладовке, откуда его можно будет забрать только после заполнения формы № 47‑Б.
— Форма № 47‑Б? — стону я. — Да это же какой‑то магический бюрократический кошмар!
— Это порядок, — поправляет Герда. — Пункт три: «Совместное проживание требует согласования графика использования общего пространства. Несоблюдение влечёт временную блокировку доступа к комнате до урегулирования конфликта».
Я замолкаю, переваривая услышанное.
— То есть если мы не договоримся, нас выкинет из комнаты?
— Верно. Поэтому предлагаю сразу составить расписание. Я встаю в шесть утра, медитирую до шести тридцати, затем занимаюсь заклинаниями концентрации до семи тридцати. Завтрак — без пятнадцати восьмого. Тебе нужно вписать свои действия в общий график.
— А если я, например, люблю поспать до девяти? — осторожно спрашиваю я.
— Тогда ты нарушишь график, и комната заблокируется. Поэтому предлагаю компромисс: ты встаёшь в семь, мы завтракаем вместе, а после я уступаю тебе ванную до восьми тридцати.
Я открываю рот, закрываю, потом снова открываю:
— Ты серьёзно?
— Абсолютно, — Герда складывает свиток и смотрит на меня твёрдо. — Это Академия, а не летний лагерь. Здесь всё подчинено порядку. Чем быстрее ты это поймёшь, тем легче будет обучение.
Я вздыхаю, окидываю взглядом строгую соседку, её идеально разложенные вещи, аккуратно сложенные свитки и вдруг неожиданно для себя улыбаюсь:
— Знаешь что? Ладно. Давай попробуем твой порядок. Но с одним условием.
— Слушаю, — Герда приподнимает бровь.
— После того как подпишем правила и составим расписание, мы идём в столовую. И ты, — я тыкаю пальцем в сторону соседки, — берёшь на себя ответственность заказать мне кашу, компот и вкусный пирожок, а лучше два. Потому что я не верю, что смогу сосредоточиться на порядке на пустой желудок.
Герда на мгновение замирает, потом едва заметно улыбается — впервые за весь разговор:
— Принято. Но только если ты пообещаешь не оставлять крошки на столе — иначе активируется пункт четырнадцать : «Автоматическая уборка в случае загрязнения».
— Договорились, — я протягиваю руку.
Глава девятая
Столовая — лучшее место в Академии. Снаружи это обычное каменное здание, но стоишь переступить порог — и оказываешься в зале, где магическая иллюзия создаёт полное ощущение цветущей поляны, от потолка до пола. Под ногами мягкая трава, вокруг полевые цветы. Над головой плывут облака, деревянные столы и скамьи оплетены живыми стеблями.
В глубине зала, под сенью иллюзорного кедра, стоят большие чугунки на магических очагах. Еда варится так, словно на настоящем костре: ароматные клубы пара поднимаются к «небу», смешивая запахи свежей выпечки, тушёного мяса и специй, аромат прямо как дома. Повара в белых колпаках колдуют над котлами, и лишь на границах зала можно заметить, как иллюзия чуть мерцает, встречаясь с настоящими каменными стенами.
Милаша открыла рот от удивления и восторга:
— Как здесь красиво! А аромат от еды просто божественный… Можно я просто тут постою и буду вдыхать его вечность?
— Давай быстрее, сколько можно стоять и всё рассматривать? — нетерпеливо бросила Герда, уже направляясь к линии раздачи. Её шаги были чёткими, размеренными — будто она сверяла их с внутренним расписанием.
Матвей уже был в столовой. Он успел не только взять поднос с едой, но и познакомиться с несколькими учениками — теперь они сидели за столом под раскидистым деревом, чьи ветви свисали почти до земли, и оживлённо что‑то обсуждали. Увидев Милашу, Матвей помахал ей рукой, приглашая присоединиться.
Я улыбаюсь и поворачиваюсь к Герде:
— Там сидит мой друг. Может, сядем к ним? Будет веселее!
Герда останавливается, строго оглядывает компанию Матвея и качает головой:
— Мне неинтересно. Иди, встретимся в комнате и закончим дописывать правила проживания. У нас ещё график использования ванной не согласован, а до отбоя осталось всего три часа.
— Но… — я растерянно оглядываюсь на Матвея, — …а как же обед?
— Обед — это процесс приёма пищи, — невозмутимо отвечает Герда. — Он не требует компании. Мы можем поесть, обсудить правила и вернуться к расписанию. Это эффективнее.
— Эффективнее? — вздыхаю я. — Ну ладно…
Я плетусь за Гердой к линии раздачи, где добродушная кухарка в белом колпаке разливает ароматный суп из огромного котла.
— Первый день, да? — подмигивает она мне. — Не переживай, милая, все сначала пугаются строгой системы. Но магия любит баланс: без веселья она тускнеет, а без порядка — выходит из‑под контроля. Так что слушай и сердце, и голову.
Я улыбаюсь:
— Спасибо… А можно мне две порции супа? И, может, тот пирожок с загадочной начинкой?
— Конечно! — кухарка ловко наполняет тарелку и кладёт на поднос румяный пирожок. — А твоей подруге… — она смотрит на Герду, — …я дам особый чай. Он помогает чуть‑чуть расслабиться, но не сбивает с графика.
Герда уже хотела возразить, но запах супа и пирожка оказывается слишком убедительным. Она вздыхает и берёт поднос:
— Хорошо. Но только потому, что перерыв на обед входит в расписание.
Я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться, и тихонько шепчу:
— Видишь? Магия баланса в действии.
Герда лишь покачала головой, но в уголках её губ мелькнула едва заметная улыбка.
Девушки устроились в самом дальнем уголке столовой. Герда, как всегда, действовала методично: тщательно вытерла салфеткой приборы, потом руки и стол — и только после этого приступила к еде, аккуратно раскладывая салфетку на коленях. Я решила не отставать и тоже начала есть. Желудок наполнялся живительной энергией, а вместе с ней поднималось и настроение — суп оказался на вкус волшебным, а аромат свежего хлеба пробуждал давно забытое ощущение уюта.
Когда мы перешли к чаю с пирожками — пышными, румяными, с начинкой из лесных ягод, — к столу подошли мой друг и Кай.
— Приятного аппетита, девочки, — Матвей садится рядом со мной, а Кай — возле Герды, чуть ближе, чем требуется для обычного разговора.
— Спасибо, — улыбаюсь я, откусывая кусочек пирожка. — Так всё вкусно, что я, наверное, чаще буду находиться в столовой, чем на уроках.
— Столовая работает по расписанию, и ты не сможешь ходить сюда, когда захочешь, — заявляет Герда со всей ответственностью, аккуратно промокая губы салфеткой. — Согласно пункту двадцать три устава Академии, посещение столовой вне установленных часов возможно только по письменному разрешению куратора или в случае экстренной необходимости.
— Давайте знакомиться, — предлагает Кай, стараясь разрядить обстановку. Его голос звучит так тепло и открыто, что даже Герда на миг отвлекается от своего строгого распорядка. — Меня зовут Кай. С Милашей мы уже знакомы, как зовут твою серьёзную соседку?
Герда протягивает руку для рукопожатия и очень серьёзно, хоть и заливается краской до самых корней волос, произносит:
— Я — Герда. И когда люди едят, не очень прилично их отвлекать.
Кай улыбается — его улыбка такая солнечная, что на миг всё вокруг будто становится ярче. Даже цветы в вазе рядом с нами слегка склоняются в его сторону, словно тянутся к теплу.
— Тогда мы не будем вас отвлекать, — мягко говорит он. — Завтра увидимся на общем собрании.
Молодые люди прощаются и отходят к другому столу, где их уже ждут друзья. Я задумчиво провожаю их взглядом и только потом вспоминаю:
— А что ещё за общее собрание? Я что‑то пропустила?
Герда аккуратно отставляет чашку, достаёт из кармана небольшой блокнот и открывает его на нужной странице:
— Завтра в восемь утра состоится общее собрание всех учеников первого уровня. Там произойдёт деление на классы, будут озвучены расписание занятий, правила поведения и основные магические ограничения.
Я удивлённо поднимаю брови:
— Ты что, всё это выучила? Я даже не помню, когда нам об этом сказали.
Герда закрывает блокнот и аккуратно убирает его обратно в карман:
— Сообщение высветилось на двери, когда мы выходили. Я так понимаю, ты даже не обратила на это внимания.
— Когда я хочу есть, то моё внимание сосредоточено только на поисках еды, — весело призналась Милаша, допивая остатки ароматного чая. — Ну и что с того? Зато я точно не пропущу обед!
— Всё, нам пора возвращаться, — говорит Герда, поднимаясь из‑за стола и аккуратно пододвигая стул. — Завтра мы узнаем, с кем попадём в класс.
— Я хочу с Матвеем, — мечтательно улыбаюсь я. — Мы с ним дружим с детства.
— А Кай… разве не твой друг? — голос у Герды чуть дрогнул, но она тут же выпрямилась, стараясь не показывать смущения.
Милаша всё сразу поняла — заметила лёгкий румянец на щеках соседки и то, как та вдруг стала особенно внимательно разглядывать узор на скатерти. Но Милаша была не из тех, кто любит смущать других. Вместо этого она тепло улыбнулась, взяла Герду под руку, и они зашагали в сторону общежития.
Мы с Гердой вышли из столовой, и я уже собиралась взять её под руку, как вдруг боковым зрением заметила какое-то движение у выхода. В дальнем углу стоял мужчина. Высокий, светлые волосы собраны в хвост. Казалось, он смотрел именно на нас. Я моргнула, и… его не стало. Пустое место, только листья чуть шевелятся на сквозняке.
— Все нормально? — спросила Герда, оглядываясь.
— Да так, показалось, — я тряхнула головой. — Наверное, устала.
Мы пошли по аллее, и я всё равно поёжилась. Взгляд у того мужчины был… цепкий, что ли. Словно он что-то высматривал. Или кого-то.
— Ты точно в норме? — Герда посмотрела на меня с подозрением.
— Точно. Расскажи лучше, что у нас там за правила про растения? Я видела на подоконнике какой-то куст — он, кажется, дышал.
Герда оживилась. Для неё разговор о правилах — как для меня разговор о пирожках.
— А, это магический стриженый барбарис. По регламенту его необходимо подравнивать раз в три дня, иначе он начинает разрастаться в стороны
Она говорила так увлечённо, что я даже заслушалась. Мы как раз проходили мимо длинного окна, за которым на подоконнике красовалось несколько горшков. Герда резко остановилась.
— Вот, смотри! — она ткнула пальцем в стекло. — Это же нарушение! У него уже три лишних побега!
Я присмотрелась. Зелёный куст с мелкими колючками действительно выпустил несколько веток далеко за пределы горшка, нависая над соседним растением.
— Ну и пусть растёт, — пожала я плечами. — Зато больше кислорода будет.
— Ему не может нравиться! — возмутилась Герда. — Есть регламент!
Она решительно толкнула дверь, выскочила на улицу и подошла к окну снаружи. Я поспешила за ней. Герда уже достала из кармана маленькие магические ножницы — откуда они у неё вообще?
— Сейчас мы приведём это в порядок, — заявила она и щёлкнула ножницами.
Куст вздрогнул. Потом, будто поняв, что от него хотят, выпустил сразу несколько колючек. Герда отшатнулась, но было поздно: из листьев вырвалась тонкая струйка воды и попала прямо ей в лицо.
Я замерла на секунду, а потом расхохоталась. Герда стояла с мокрой чёлкой, капающей на идеально чистую юбку, и смотрела на куст с выражением глубочайшей обиды.
— Ты… ты… не по регламенту! — выдавила она.
Куст, словно в ответ, гордо распустил новый бутон — ярко-красный, наглый. И выпустил ещё одну ветку, теперь уже в сторону соседнего растения.
— Герда, — я вытерла слёзы, — может, не стоит спорить с растениями?
Она фыркнула, но спорить не стала. Достала платок, принялась вытирать лицо, бормоча что-то про «пункт о самостоятельной акклиматизации флоры». Я взяла её под руку, и мы двинулись дальше.
— Ладно, — сказала она наконец, пряча платок. — Но я напишу жалобу
— Обязательно напиши, — серьёзно кивнула я. — Только дай мне сначала прочитать. Хочу знать, как правильно формулировать претензии к кустам.
У самых дверей женского корпуса мы одновременно замедлили шаг. В тени раскидистого дуба, почти у самого крыльца, стоял тот же самый мужчина, которого я видела недавно. С платиновыми волосами и стальным взглядом.
— Это, вроде как, наш преподаватель, — негромко сказала Герда, выпрямляясь ещё чуть-строже обычного. — Владыка Денеес. Боевая магия. Я видела его на списках.
Я сглотнула. Тот самый взгляд — цепкий, внимательный — я уже чувствовала сегодня, когда выходила из столовой. Значит, не показалось.
Мужчина не двинулся с места, не поздоровался. Просто смотрел. Секунда, другая. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок — не от страха, а от ощущения, что он видит во мне что-то, чего я сама в себе не замечаю.
— Добрый вечер, — сказала Герда, чуть кивнув.
— Добрый, — ответил он. Голос низкий, спокойный. — Первый день?
— Да, — ответила я. Голос почему-то сел.
Он кивнул, развернулся и медленно пошёл в сторону главного корпуса, исчезая в аллее так же бесшумно, как и появился.
— Странный, — выдохнула я.
— Он внук Хозяйки Медной горы, — тихо сказала Герда. — Говорят, очень сильный маг.
— Это заметно, — пробормотала я.
Мы вошли в холл. Я оглянулась на окно — за стеклом уже никого не было, только дуб шелестел листвой. Но внутри осталось какое-то беспокойное чувство, будто я только что прошла мимо чего-то важного, но не поняла — чего.
— Милаша, ты сегодня уже второй раз замираешь, — заметила Герда, поднимаясь по лестнице.
— Просто… — я подбирала слова. — Сама не понимаю…
Мы поднялись к нашей комнате. Я толкнула дверь, и привычная суета коридора осталась за спиной. В комнате было тихо, только за окном шелестели листья.
— Ладно, — сказала я, падая на кровать. — Завтра разберёмся. В конце концов, у нас ещё целых четыре года впереди.
Глава десятая
Толпа новых учеников собралась в большом зале Академии — все в новеньких формах красного цвета с вышитой чёрной розой на левой стороне груди. Эмблема Академии едва заметно мерцала. Форма оказалась на удивление продуманной: удобные штаны спортивного покроя не сковывали движений, водолазки, а летом футболки сидели свободно, крепкие кроссовки с прорезиненной подошвой выглядели так, будто готовы выдержать и марафон.
Милаша покрутилась перед зеркалом, разглядывая себя со всех сторон:
— Герда, смотри — я теперь похожа на спортсмена‑бунтаря с магическим уклоном! Или на курьера, который доставляет заклинания вместо пиццы. Как думаешь, если я нарисую на спине футболки логотип «Магическая экспресс‑доставка», меня не отчислят?
Герда, стоявшая рядом, критически осмотрела свой наряд и поправила ворот водолазки:
— Форма разработана с учётом всех требований безопасности. Ткань огнеупорна, водоотталкивающая и усилена рунами защиты от случайных заклинаний. Видела маркировку на воротнике? Там даже есть пункт «устойчивость к спонтанным трансформациям».
— Ты даже маркировку прочитала? — рассмеялась Милаша. — А если намочить? — я вдруг задумалась.
— Вдруг он сядет ещё лучше? Или, наоборот, съёжится до размеров кукольной одежды?
Герда замерла, медленно повернулась ко мне, и её глаза расширились до размера чайных блюдец.
— Нет, — сказала она таким тоном, будто я предложила поджечь общежитие. — Ни в коем случае. Ты не будешь мочить форму. Это не джинсы, которые нужно усадить. Это магический артефакт.
— А вдруг он станет ещё удобнее? — не унималась я, разглядывая рукав.
— А вдруг он решит, что ты хочешь превратиться в рыбу? — парировала Герда, выхватывая у меня край футболки.
Я вздохнула и подняла руки вверх.
— Ладно, ладно. Но если через час мне будет где-то жать — я всё равно пойду к фонтану.
Герда закатила глаза, но я заметила, что она украдкой проверила свои собственные швы.
Когда мы дошли до аудитории, увидели что уже образовались мини группы. Кто‑то хвастался фамильными амулетами — один парень демонстрировал перстень, — кто‑то пытался наложить на соседа заклинание «лёгкого щекотания» — получалось не у всех, но атмосфера была весёлой: то тут, то там раздавались взрывы смеха и крики: «Ой, я не хотел, оно само!»
В центре зала появилась Василиса Прекрасная. Сегодня её платье отливало изумрудным, а волосы, уложенные в сложную причёску, украшали тонкие нити лунного серебра. Она подняла руку, и в воздухе повисла абсолютная тишина.
— Добро пожаловать, первокурсники! — её голос, как всегда, звучал ясно и мелодично, перекрывая все шумы. — Сегодня мы разделим вас на классы. Каждый класс возглавит наставник, который поможет раскрыть ваши способности.
Василиса взмахнула рукой, и над её головой возникли свитки — по одному на каждого ученика.
— Сейчас свитки распределят вас по группам. В каждой будет не более двадцати пяти человек.