– Ты куда?
– Целовать верблюда?? – деликатно ответил Алексей Романович, и продолжил, не вдаваясь в дискуссии. – Скоро приеду.
Скоро и приехал. Подняв тревогу, отработав по краешку, по самому по краешку, наркоз. С удовольствием перемежая нормальную речь вполне себе печатными междометиями и сделав все, что можно и что нельзя[40 - Кстати, нашему герою во время очередной учебы никто из так называемых преподавателей не ответил – прямое переливание крови анестезиологом во время проведения наркоза – это еще административная, или уже уголовная ответственность. По ныне действующему законодательству запрещено все. Тем более при куче свидетелей. Но это автор написал просто так, для информации.] (нет, не так – НЕЛЬЗЯ) тоже. Через семь с половиной часов. Потому что в нашей (нет, не так – с НАШЕЙ) анестезиологической службе не умирают, даже если кровопотеря около двух литров.
Мы мальчики и девочки большие, поэтому все всё понимают, только не говорят об этом вслух.
– На теплоходе на День медика едете, Алексей Романович? – это Светлана Петровна, шеф нашей (нет, не так – НАШЕЙ) гинекологической службы, уехавшая спать в тот день не сильно раньше меня.
– Конечно еду. Мне Директор за героизм кроме ящика алкоголя, похотливых девчонок обещал подогнать бонусом.
– Чо это со стороны-то, Алексей Романович? – ревниво вмешалась в беседу операционная сестра Клавдя.
– Хорошо, я передам ваши пожелания по оптимизации Директору. Но тогда ты в этом списке не единственная… – целомудренно ответил антигерой дня.
А так-то да. Элементы самоудовлетворения (я не про онанизм, по-нашему, по-научному, мастурбацию). Я про кип смайли. И не напрягает, что на буфете у этой барышни должны, но никогда не будут, стоять фотографии всей нашей (нет, не так – НАШЕЙ) бригады. Потому что тяжкие воспоминания бывают только у живых, а про нас помнить не надо. Так лучше всем…
Об интимных пластиках…
– Как говорят в мультфильме про Фиксиков «Ты-дыщь!"… – ну, вот она и не истерит, как 30 секунд назад, ибо крепкий сон – признак хороших нервов. У анестезиолога. Не, минимизацию времени пребывания пациента на операционном столе как одну из задач вверенной ему службы, Алексей Романович практикует не из гуманизма. Людей, за крайне редким исключением, он не любит, он их, включая себя, терпит, а чтоб терпеть поменьше и оптимизирует лечебный процесс. Вот, помнится, главный врач Клиники Федерального Подчинения оптимизировал его из чувства гуманизма – усыплять пациента на каталке в предоперационной, потом спящего и не дышащего перевозить его на той же каталке и перекладывать операционный стол ручками наличествующего личного состава. Сам додумался или подсказал кто, осталось невыясненным, а вот кто первым сказал: «Да пошел он в жопу со своими инновациями!» – я знаю, но на всякий случай не скажу. Опять отвлекся. Все как всегда…
– Как говорят в мультфильме про Фиксиков «Ты-дыщь!"… – Алексей Романович запихнул в несчастную пациентку ларингеальную маску[41 - Приблуда такая фаллоформная для обеспечения проходимости дыхательных путей во время наркоза.], открыл наркозный газик и уставился на кольцо на пальце жертвы. – Не понял! Почему металл на руке?
– Она снимать отказалась. Сказала, что это жених подарил на помолвку. Если снимет – то поссорятся. – Анестезистка Ангелина девочка умная и понимает, что ее суровый начальник настолько суров только согласно правилам игры. По-настоящему его из себя только гинекологический Доцент вывести мог.
– Да ладно, Алексей Романович. Здесь гименопластика[42 - Операция такая для повторного обеспечения девичьей невинности после забав чреслоблудных.], электроножом работать не будем. – Операционная сестра Клавдя вступается за… э-э-э… как будет боец женского рода?.. невидимого фронта, которая в операционной самая незаметная, но необходимый предмет всегда оказывается на месте ровно за десять секунд до того, как анестезиолог протянет за ним руку.
– Вот себе нихерасеньки! – недоумевает Алексей Романович. – Опять не понял! Кольцо снять – семейная жизнь расстроится, а обезьяну на стороне почесать – это брак укрепит? Деньги как я понял у родителей взяла?
– Родители не знают… – подала голос со своего боевого поста между ног потерпевшей оперирующий гинеколог Светлана Петровна.
– У жениха? – продолжает недоумевать Алексей Романович.
– При чем тут жених? – начинает логические рассуждения операционная сестра Клавдя. – Говоришь папе, что нужно сорок тысяч на плащ от кутюр, а потом его украли…
– Какие сорок? – очередь недоумевать оперирующему гинекологу Светлане Петровне. – Эта операция вместе с наркозом восемнадцать сто?ит.
– Ну вы даете… – теперь недоумевает от недогадливости собеседников операционная сестра Клавдя. – Берешь сорок, тогда и девичья честь нетронута и деньги на карманные расходы останутся. А плащ украли…
О размышлениях…
– Вот, девочки, это вам к чаю. – В комнату приема пищи, где выползшая минут на десять операционная бригада, жадно чавкая и сыто рыгая, метала в себя разогретую в микроволновке больничную вкуснятину, просунулась голова и рука вчерашней пациентки, а потом рука положила на стол шоколадку.
– Чай – не водка, много не выпьешь. – раздался голос явно не Доктора Айболита, лениво заливающего в себя очередную чашку кофе, ибо время завтрака (всего 12:00 АМ) у него еще не наступило. Доктор, хотя и был не Айболитом, но тоже гуманист. Подавились не все. Только половина. Двоих (больше рук не было) он похлопал между лопаток. – Быстро. Жрем и вперед. У нас еще трое! Потом не Доктор Айболит сполоснул чашку и поиграл желваками, покосившись на дверь. Вспомнилось ему. Вчерашнее…
– А какими препаратами вы мне будете проводить наркоз?
– Я, конечно, отвечу, но зачем вам это? Вы отягощены парамедицинскими знаниями?
– Я в медицине работаю!
– Если не секрет, кем?
– Программистом!
Доктор не Айболит тяжело вздохнул, поиграл желваками, он это периодически проделывает незаметно для окружающих и собрался с силами отвечать, вспомнив словосочетание «партисипативность[43 - Метод организации взаимоотношений, способствующий формированию взаимной ответственности, сотрудничества (альтернатива авторитарности).], блять»…
– Вы прочитали информированное согласие на наркоз? Вопросы есть?
– Почему у вас там все страшное перечислено?
– В соответствии с действующим законодательством. – Внимательный взгляд на собеседницу над очками. В глаза смотрим, большинство этого не выдерживает. – Депутаты принимают законы, мы их соблюдаем, хотя лично я все больше сомневаюсь в разумности перечисления возможных осложнений и в возможности принятия осознанного решения человеком, находящимся под психологическим давлением вследствие прочтения этих перечислений. Но я от депутатов давно ничего разумного не жду, впрочем, это к делам нашим скорбным не имеет никакого отношения. Давайте я вам лучше побудительные мотивы объясню – если осложнения случатся у вас, меня ругать будут. Теперь внимательно смотрите на мое умное и доброе лицо – мне это надо? Убедил?
– Но у вас же… – ну, давай-давай, договаривай.
– Но у вас же смертный случай был!
– Глупо скрывать разошедшийся по желтым средствам массовой информации факт. Но не у нас. На нашей территории.
– А какая разница?
– Небольшая есть. Повторяю, не у нас. А в клинике, в которую вы обратились. Она арендовала у нас стационар по выходным и там не было ни одного нашего сотрудника. Более того, наше руководство разорвало с ними все отношения, все операции, которые нельзя отменить проводятся при участии и под контролем наших шефов анестезиологической и гинекологической служб. Один из них с вами сейчас и беседует…
– А-а…
– Вы хотите спросить, почему и как все произошло? – а чего бы умище не продемонстрировать, тем более, если люди и не подозревают, как они предсказуемы?
– Да, именно это…
– Не знаю. Меня там не было. Я не следователь и не эксперт, чтобы рассуждать о том, чего не видел. Тем более мы со Светланой Петровной и остальной операционной бригадой третью неделю без выходных х-ху… (проглочено какое-то неразборчивое слово) работаем, потому что наш операционный список тоже никто не отменял. Теперь убедил?..
Кстати, да. Третью неделю. Ты так часто утверждал «я как секретный военный кабель – трехжильный и в стальной оплетке», что «время пришло, старичок, отвечать за базар». Так исполнял когда-то слушаемый певец песен ртом, которому ныне для внутреннего употребления присвоено псевдо «Киса Воробьянинов», потому что бывший депутат Государственной Думы. Соответственно, изображать трехжильность в стальной оплетке можно и нужно, даже если сигареты стали уходить в два раза быстрее. Ты узнал, что за грудиной бывает… Нет, не боль… Что-то. Помогает, кстати, никому не слышное сипение. Неполное смыкание голосовых связок, именуемое мудреной аббревиатурой auto-PEEP. Да, положительное давление в конце выдоха увеличивает насыщение крови кислородом.
И гонка. Нет хирурги ничего не говорят. Просто заглядывают в операционную взглядом гадящей собаки. А чего бы и не заглядывать – они чередуются. Ты нет. Поэтому только повторение про себя сакральной мантры – «Чек-лист». Разработанный самим собой для самого себя набор показателей, с которыми можно вывозить в палату и ни шагу назад. Для этого и мантра. Впрочем, даже не отступая от чек-листа, можно обогнать хирургов.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: