Многие из них тут так и лежали, разбросанные по углам. Некоторые — целыми туловищами, некоторые — по частям. Череп в одном углу, кисть в другом, позвоночник, аккуратно составленный вдоль стены, будто кто-то собирался нанизать его на нитку, но бросил. Аяана тихо выругалась. Ми прижалась ко мне и смотрела на всё это широко раскрытыми глазами.

— Мы опоздали. Здесь было весело, — сказал я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

— Ты ненормальный, — ответила наемница.

— Это уже установленный факт.

Гесс, не обращая внимания ни на останки, ни на наши перешёптывания, притащил в центр магического круга тело Алуса. Тьма парила над его головой в ожидании. Она уже не бурлила, не клубилась — она замерла, как хищник перед прыжком.

Магический круг был сложным. Очень сложным. Узоры наслаивались друг на друга, плавные линии дуг пересекались с острыми углами. Много символов, много всего. Я не понимал и половины. Некоторые знаки были похожи на те, что я видел в книгах, другие — совершенно чуждые, будто пришедшие из другого мира. Картинка была почти трёхмерной.

— Это катализатор, — пояснил я, скорее для себя, чем для Аяаны. — Усиливает магическую энергию. Ложишь монетку — получаешь десять. Примерно в таком соотношении.

— Это опасно, — сказала она.

— Очень.

— Зачем он нужен?

— Усилить заклинателя, чтобы ритуал сработал. Без него заклинание не разорвёт оковы.

— А с ним — разрывает магов.

— Да, — кивнул я. — Могущественных магов разрывало на части от бурлящей энергии. Меня, скорее всего, ожидает лишь бурление в животе. Но отрицать смерть я не могу. Никто не может.

— Ты боишься?

— Да, — честно ответил я. — Но это не отменяет того, что я должен это сделать.

— Ты не должен.

— Они не оставят выбора, — я кивнул на тьму и скелетов. — Либо я провожу ритуал, либо мы остаёмся здесь навсегда. Как — я указал на разбросанные останки, — эти ребята. Только целиком и в более свежем виде.

Аяана посмотрела на меня. Долго. Внимательно.

— Знаешь, — сказала она наконец, — я начинаю понимать, почему Ми тебя слушается.

— Потому что я добрый и справедливый?

— Потому что ты не врёшь. Даже когда страшно.

Я усмехнулся.

— Иди уже, жрец, — она толкнула меня в плечо. — Проводи свой ритуал. А мы с Ми подстрахуем.

— Если взорвусь — соберите меня.

— Обязательно. В мешочек.

— Не слишком большой.

— Не слишком большой, — пообещала она.

Я сделал шаг в магический круг. Круг начал светиться мягким белым светом, ожидая начала ритуала.

Тьма дрогнула. Скелеты замерли. Гесс подал мне книгу, открытую на нужной странице.

Я откашлялся, предвкушая исход, и начал читать.

Первое слово далось легко. Второе — труднее. Третье — и я почувствовал, как магия начала подниматься из глубины, из самой души, резонируя с пятой преградой, с тем, что делало меня тем, кто я есть.

Круг засветился ярче.

Мне показалось, что Тьма застонала.

И я понял, что обратного пути нет.

Запись семнадцатая

Ритуальная магия — это заклинания с временем сотворения от десяти минут и до бесконечности. Требуют особой концентрации, терпения и иногда — везения. Бывали случаи, что ритуалы заканчивались ничем. Полчаса впустую. Я читал, что самый длинный ритуал длился три недели — его поддерживали десятки жрецов одновременно, сменяя друг друга. Они пытались воскресить мёртвого бога — Соболя Созидателя. Но у них так ничего и не вышло. Как-нибудь я вернусь к его истории, если останусь в живых.

Кто бы мог подумать, что я буду читать Ритуал по освобождению древнего зла. К такому меня не готовили в храме Отини.

Слова лились ручьём, вращались водоворотом и низвергались подобно бурлящему водопаду. Они были не моими, но проходили через меня, через мой голос, через мою душу. Магический круг подпитывал мой магический дар, усиливал его, пронизывая меня насквозь — каждую клетку моего тела, каждую мысль в голове, каждую частичку воздуха вокруг меня. Я чувствовал, как энергия вливается в меня, как она пульсирует в такт сердцу, как она изменяет меня, делая чем-то большим, чем просто Алекс.

В общем, я был очень могущественен в этот момент. Готовый буквально разорваться на части от ярящейся во мне энергии.

Так бы и случилось, если бы не случилось другое.

Магия, прошедшая через тело Альтеркастера, ожидаемо искажалась. Ритуал шёл своим чередом, символы на полу вспыхивали один за другим, тьма над телом Алуса трепетала в предвкушении. Но, к сожалению для Древнего Зла, шёл другой ритуал.

Я держал книгу в руке, размахивая левой культей, дирижируя потоком магической энергии. Каждый жест отдавался болью в обрубке, но я не обращал внимания — сейчас было не до того. Слова срывались с губ, я чувствовал, как реальность вокруг меня скрипит и ломается.

А потом тело Алуса взорвалось.

Оно разорвало свои чахлые остатки на множество мелких кусочков и разметало их по всей комнате. Серое облако праха, осколки костей, остатки одежды — всё это смешалось в воздухе, оседая на полу, на стенах, на нас.

Аяана успела увернуться. Реакция у неё всегда была моментальной, и сейчас она сработала безотказно — наемница отпрыгнула в сторону, прикрыв лицо рукой.

А вот в Ми прилетела его нога.

Пяткой по лбу.

Мумифицированная нога Алуса — с куском голени, с остатками обгоревшей плоти — врезалась девочке прямо в лоб. Ми пошатнулась и сделала шаг назад. Похлопала глазами. Потрогала ушибленное место.

— Ми! — взвизгнула девочка, явно не ожидая такого исхода.

В её голосе смешались удивление и лёгкое возмущение. Смотреть на это было одновременно страшно и смешно.

Наверное, более ожидаемым для неё было бы, если взорвался я. Это было бы логично. Предсказуемо. В духе нашего отряда. Но Алус! Какое вопиющее, неожиданное событие!

Тьма над тем местом, где только что была голова Алуса, застыла.

Она не клубилась, не бурлила, не пульсировала. Она просто висела в воздухе, как чёрное, неподвижное облако, и, кажется, смотрела на меня с укором.

А чего ты ожидало, древнее зло? Я разрушил твою темницу. Задание выполнено.

Но не всё так просто.

И тьма это поняла.

Чёрное облако с каким-то неестественным гулом начало распадаться на кусочки. Оно сопротивлялось, оно не хотело, но ритуал продолжался. Было уже слишком поздно. Магический круг пульсировал, глотая остатки энергии, перерабатывая её во что-то новое, во что-то, чего я не мог предсказать.

Ослабленное, уставшее от заточения древнее зло, вырвавшись из своей клетки, обрело нового тюремщика.

Кусочки тьмы начали налипать на мою культю.

Я наблюдал за этим как будто со стороны. Продолжал читать ритуал, но слова шли сами, не спрашивая моего разрешения. Я всё ещё чувствовал свой голос, слышал его, но не мог остановиться. Левая рука — или то, что от неё осталось, — дёрнулась, взметнулась вверх, дирижируя потоками энергии, которые клубились вокруг.

Магический круг — этот сложный, древний, смертоносный круг — вспыхивал и гас. Процесс шёл.

Необратимый процесс.

Я почувствовал холод. Глубинный холод, проникающий в кости, в самую суть. Тьма не жгла, не жалила — она замораживала, останавливала время, заставляя каждую секунду длиться вечность.

И вот последнее слово.

Нет. Предпоследнее.

Ритуал почти окончен. Магический круг ярко вспыхнул фиолетовым свечением — такого цвета я не видел никогда в жизни. Он был неестественным, чужим, будто пришедшим из мира, где законы природы работают иначе.

Свечение сменилось на зелёный.

А потом зелень медленно, очень медленно, превратилась в грязно-серый цвет — цвет пепла, цвет увядания, цвет того, что находится между жизнью и смертью.

— Кромвель, — выдохнул я последнее слово.

Тишина.

Она накрыла комнату непроницаемым саваном. Тяжёлым, давящим, почти осязаемым. Скелеты замерли, боясь пошевелиться. Гесс угрюмо смотрел на меня.

Я закрыл книгу второй рукой.

Рукой из чистого древнего зла.

Она не болела. Не чесалась. Не горела. Она просто была. Чёрная, с едва заметными фиолетовыми прожилками, пульсирующими в такт моему сердцу.

— Теперь я твой тюремщик, — сказал я тихо. — А ты — моя левая рука.

Глава 6. Записи с восемнадцатой по двадцать первую

Запись восемнадцатая

«Тебе, альтеркастер, я не могу предложить ничего, что ты не смог бы сделать сам».

Я часто вспоминаю эту фразу Безымянного. Тогда мне было обидно. Я думал, что падший бог отмахнулся от меня, не желая вести со мной общие дела. Просто хотел отделаться, как от назойливого попрошайки.

Но эта мудрость оказалась самым ценным, что я мог получить от него.

Не стоит полагаться на богов. Не стоит полагаться на случай. Только ты сам — кузнец своей судьбы. Это не просто красивые слова. Это закон. Особенно для такого, как я.

Я был жрецом-неудачником, обретшим Аяану и Ми. Принял себя как альтеркастера. Смирился с тем, что мои заклинания работают не так, как у всех. И теперь в моей команде появилось древнее зло.

Поднёс свою новую руку к лицу и посмотрел на фиолетовые прожилки. Тьма внутри руки пульсировала в такт моему сердцу, и я начинал к этому привыкать.

Сквозь пальцы я заметил движение.

Гесс достал рапиру с гардой, украшенной черепами. Выглядело зловещe. Скелеты начали вооружаться кто чем попало. Один взял старый посох. Второй схватил чью-то мумифицированную ногу, явно принадлежавшую одному из неудачливых предшественников. Третий поднял с пола череп и, оценив его вес, явно примеривался к броску.

Похоже, конструктивного разговора у нас не состоится.

Аяана заметила это раньше меня — потому что в спину она уже тыкала мне эфесом моего меча. Холодный металл коснулся позвоночника, возвращая в реальность.

— Всё пошло не по плану, уважаемые, — молвил Гесс, направляя рапиру в мою сторону. Его пустые глазницы, казалось, горели злобой — или тем, что у скелетов может считаться её эквивалентом.

— Впрочем, как всегда, — выдохнул я и принял меч от наемницы своей новой рукой.

В правой у меня оставалась книга тысячи заклинаний. Тяжёлая древняя книга безмолвно ждала. Я оценил свои навыки фехтования левой рукой — и понял, что они равны нулю. Моя новая рука слушалась меня, но не так, как хотелось бы. Движения были резкими, неотточенными, словно я учился держать меч заново.

Я драматично выпустил книгу из руки. Она с тяжёлым, глухим звуком упала на рисунки магического круга, подняв облако пыли.

Я взял меч обеими руками и посмотрел на гарду.

Солнце и закрытый глаз в центре. Свет и тьма.

Символ, который я носил с собой, наконец-то обрёл истинный смысл. Не свет без тьмы. И не тьма без света. А то, что между ними. То самое пограничье, в котором я всегда пребывал.

И в этот момент случилось необъяснимое.

Меч вспыхнул.

Серебристый клинок, который носил моё имя, вдруг засветился изнутри. Руны на нём загорелись одна за другой, пульсируя в такт с моей новой рукой.

Тьма отозвалась.

Я почувствовал, как древнее зло внутри меня встрепенулось, задвигалось, зашептало на грани сознания.

— Что это? — спросила Аяана.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но, кажется, меч тоже изменился.

Я сжал рукоять. Чёрные пальцы легли на витое золото, и мне показалось, что они всегда там были.

— Ну что, — сказал я, поднимая меч перед собой и глядя прямо на Гесса. — Начнём?

Скелеты замерли.

Гесс сделал шаг назад.

Запись девятнадцатая

Словно по чьему-то негласному сигналу, в комнату ворвались ещё два скелета. Они были вооружены ржавыми мечами. А следом, словно завершая эту абсурдную коллекцию угроз, в комнату вполз и уселся на стене огромный паук — с крупным брюхом, с длинными волосатыми лапами и с большой красной звездой на спине.

Гесс стал увереннее. Он выпрямился, поправил треуголку. Теперь он смотрел на нас с высоты своего скелетного величия.

— Сдавайтесь, — сказал он, обращаясь ко мне. — И мы безболезненно отделим хозяина от твоей руки.

— Зачем? — я посмотрел на свою новую конечность. — Ему и так тут комфортно.

Тьма внутри меня едва заметно колыхнулась. Не то согласие, не то недоумение. Похоже, Кромвель сам не ожидал такого поворота.

Я назвал свою руку последним словом ритуала — Кромвель. По-моему, хорошее имя.

— Хозяин должен быть свободен, — прошипел Гесс, делая шаг вперёд.

— Как посмотреть.

Аяана выступила вперёд, держа в правой руке Тихий Гром. Она глянула на меня искоса, и на её губах заиграла едва заметная, хищная улыбка.

— Смотри, чё умею! — сказала она.

В её левой руке появился второй Тихий Гром.

Только не такой яркий и осязаемый, как оригинал. Он был призрачным. Спектральным! Полупрозрачный клинок, светящийся тусклым голубоватым свечением, висел в воздухе, повторяя форму легендарного оружия.

— Что это? — спросил я.

— Эхо, — ответила Аяана. — Подарок Безымянного.

Я посмотрел на свою чёрную руку, потом на спектральный клинок Аяаны, вспомнил про Ми и её бездонную сумку, куда она могла спрятать всё что угодно.

— Ну нет, я так не хочу, — вырвалось у меня.

— Что? — не поняла наемница.

— Ми получила бездонную сумку. Ты — копию легендарного меча. А мне? Мудрые слова? Спасибо, конечно, но я бы предпочёл что-то более материальное.

— Ты получил руку из древнего зла, — напомнила Аяана.

Я вздохнул. Детская обида снова закралась в моё сердце, но я постарался её подавить. Не время.

— Мы вас не отвлекаем? — съязвил Гесс, в его голосе слышалась издевка и самоуверенность.

Он не успел договорить.

Аяана молниеносным рывком уже разрубила одного скелета с посохом пополам и стояла рядом с Гессом. Два её меча — настоящий Тихий Гром и его призрачная копия — замерли в угрожающей близости от его черепа.

— Отвлекаешь! — грозно ответила наемница.

Ми действовала молча. Скелет с черепом мага в руке исчез в солнечном зайчике. Я даже не успел заметить, как девочка призвала свет. Бах — и нет скелета. Ещё один скелет с ржавым мечом исчез во втором солнечном зайчике. И оба пятна внезапно исчезли. Так же внезапно, как и появились.

— Ми! — довольно сказала девочка, вытирая лоб.

Я направил всю мощь своего серебряного клинка на второго скелета с мечом. Клинок прошёл по дуге, сверкая в полумраке комнаты, и разрубил на две части сначала вражеский меч, а потом и самого скелета.

Скелет вспыхнул синим пламенем, дёрнулся в последней конвульсии и исчез, оставив после себя только клубы едкого дыма.

Две части ржавого клинка с лязгом упали на пол.

— Хороший меч, — сказал я, глядя на своё оружие.

Ми тем временем подхватила книгу тысячи заклинаний и пыталась засунуть её себе в сумку. Но книга была больше сумки — заметно больше, — и у девочки ничего не получалось. Она пыхтела, толкала, пыталась запихнуть её боком, но фолиант упрямо не лез.

В эту секунду я заметил скелета с ногой. Он угрожающе надвигался на Ми, занеся мумифицированную конечность для удара.

— Ми! — выкрикнул я, пытаясь сократить расстояние до скелета.

Но не смог сдвинуться с места.

Паутина — липкая и плотная — связала мои ноги. Толстые серебристые нити опутали лодыжки, колени, прижали меня к полу, не позволяя сделать и шагу.

Паук на стене довольно заурчал.

Я дёрнулся. Ещё раз. Бесполезно. Чем активнее я двигался, тем сильнее паутина сжималась, будто чувствуя мою панику.

— Алекс! — крикнула Аяана.

— Занят! — ответил я, пытаясь освободиться.

Гесс воспользовался её отвлечением и сделал выпад рапирой. Наемница едва успела парировать, отскочив в сторону.

— Ты дерёшься с мастером, — проскрежетал скелет, делая ещё один выпад.

— Мастер гнилых костей! — огрызнулась Аяана, отбивая атаку.

А Ми осталась одна на один со скелетом, вооружённым чьей-то ногой.

И книгой в руках, которую она так и не смогла засунуть в сумку.

Запись двадцатая

Я пытался разрубить паутину, но после удара заныло плечо. Старая рана, которая только начала затягиваться, снова дала о себе знать. Каждый взмах мечом отзывался тупой, ноющей болью, и я чувствовал, как по руке течёт что-то тёплое и липкое.

Кровь. Снова кровь.

Использовать «Изгнание нежити» я уже сегодня не мог. У заклинаний есть ограничения. Особенно после этого ритуала. Тело требовало отдыха, магические каналы были истощены.

Безысходность нахлынула на меня волной.

Аяана дерётся с Гессом, я стою в паутине, пытаясь освободиться. А к Ми подходит скелет с ногой.

В этой ситуации я абсолютно бесполезен.

Ми застыла, глядя на занесённую над ней конечность. Книга так и осталась у неё в руках — она не бросила её, стояла и смотрела на скелета.

Скелет занёс дряхлую ногу над головой девочки, пытаясь ударить её, приготовился — но тут же развалился на части.

Спектральный клинок, вращаясь, прошёл через скелета, снёс ему полчерепа, раскрошил грудную клетку и исчез в снопе искр, ударившись об стену. Аяана, оказывается, не просто фехтовала с Гессом — она умудрилась бросить призрачный меч через всю комнату.

Аяана теперь фехтовала одним клинком. Это было удобнее против Гесса. Длинная рапира скелета требовала осторожности, и два меча только мешали наемнице.

Гесс неустанно наносил один удар за другим. Железо звенело о железо, искры летели в разные стороны. Я видел, как несколько ударов наемница всё же пропустила. Кровь сочилась из ран на плече, на боку, на руке. Она не сдавалась, но быстро уставала.

Я бесполезен.

Так я подумал сначала.

А потом вспомнил.

«Малое причинение вреда».

Свежевыученное заклинание. Школа некромантии. Я закрыл глаза, поднял руку, указал пальцем в сторону Аяаны и прошептал слова.

Почему бы и нет?

Если мои заклинания действуют по-другому, то должно было сработать. Не «причинение вреда» врагу, а что-то иное. Что-то, что поможет. Я не был уверен, что всё будет так, как я планировал. Обстоятельства слегка изменились. У меня теперь рука из древнего зла. Это могло исказить мои искажённые заклинания. Усилить их. Ослабить. Направить в другое русло.

Но всё пошло по плану.

Я видел, как раны на теле наемницы затягиваются. Медленно, но верно. Кровь переставала течь, края порезов смыкались, синяки бледнели. Её движения ускорились. Она стала резкой и точной, и теперь уже Гесс уворачивался и парировал её удары, а не она его.

«Малое причинение вреда» прекрасно подходило Аяане.

Которая сама по себе является Большим Причинением Вреда.

Это было абсурдно и смешно.

Я хихикнул.

А потом я потерял сознание.

Мир вокруг померк, звуки затихли, и я провалился в темноту.

Запись двадцать первая

Я стоял в длинном белом коридоре, рядом со столом, за которым сидел Агиль. Знакомое место. Призрачный свет, ни конца ни края, тишина, которая звенит в ушах.

Он тяжело вздохнул. Посмотрел на меня усталыми, серыми глазами.

— Зашёл не в ту дверь? — спросил он.

Я пожал плечами. Я и сам не знал, как здесь оказался. Очнулся — и вот он, белый коридор, эльф с обрубленным пальцем.

Агиль снова открыл книгу с моим именем. Толстый кожаный том, который я уже видел. Страницы сами перелистнулись на последнюю заполненную. Чернила блестели, ещё не высохли.

— Вырвать? — спросил он, проводя пальцем по корешку. — Начнёшь сначала?

Я отрицательно покачал головой. Я не мог говорить. Да и не хотел. Что говорить? Зачем? Слова сейчас были пустыми, бесполезными.

— Последствия, — он посмотрел мне прямо в глаза. — Скоро их станет столько, что вырванный лист не поможет. Только сжигать рукопись целиком.

Я молча слушал его. В голове шумело, мысли путались, но одну я уловил чётко: Агиль не издевается. Он предупреждает. О том, что уже случилось. О том, что ещё случится.

— Найди Буши, — сказал он.

Это последнее, что я услышал.

А потом — рывок. Словно меня выдернули из спокойного течения реки и швырнули в водопад.

Я очнулся посреди обеденного зала, где мы ели и общались с древним злом. Те же стены, тот же стол, то же убогое освещение.

Аяана уплетала похлёбку. Сидела на том же месте, сжимая ложку в руке, и с аппетитом хлебала остатки вороньего супа. На лице — ни тени тревоги.

— О! Очнулся, — заметив, что я шевелюсь, сказала она.

— Аэхэа, — ответил я.

Говорить, похоже, я разучился. Язык не слушался, губы не складывались в нужные звуки. Вместо слов выходили какие-то нечленораздельные мычания.

Я попробовал ещё раз.

— Аа Ая

— Да, я, — кивнула наемница. — Ты что, говорить разучился?

— Аэхэ, — согласился я.

— Весело, — усмехнулась она. — Немой тюремщик древнего зла.

Ми подошла и взяла меня за руку. Её ладонь была тёплой. Приятной на ощупь. Не такой, как моя новая конечность. Живой.

— Ми, — сказала девочка тихо. С интонацией «всё будет хорошо».

Я попытался что-то сказать, поблагодарить её, но не смог. Только мычал. Беспомощно, обидно и глупо.

— Не напрягайся, — сказала Аяана. — Отдохни. В любом случае, мы не торопимся.

— Ми, — добавила Ми, поглаживая мою чёрную кисть.

Я закрыл глаза. И снова увидел белый коридор, но Агиля там уже не было. Только стол, книга и пустой стул.

Попытался взять книгу своей чёрной рукой, но почувствовал холод и отпрянул.

Открыл глаза.

Аяана доедала похлёбку. Ми гладила меня по руке.

Я снова замычал.

— Да мы всех победили, — как будто поняв мой вопрос, ответила наемница. — Мы тут уже четвёртый день тебя стережём. Сначала жители мёртвого города сыпались, пытались отбить хозяина, а потом поток энтузиазма у них иссяк.

Ми весело засмеялась.

Судя по рассказам Аяаны, они осели в доме мэра и порубили полгорода нежити за пару дней. Их возглавлял самоуверенный лич, под стать Гессу. Имя его не спрашивали, да и он не представился. Лич как лич. Гнилой, злой, пафосный. Типичный начальник скелетов, который считает себя властелином мира, а на деле — просто труп с завышенной самооценкой.

Пока я был без сознания, наемница и Ми не теряли времени даром.

На столе лежали их трофеи. Кучей навалены мечи, булавы, ножи и копья. Два фолианта в кожаных переплётах — один с серебряными уголками, другой с ржавыми застёжками. Шлем чистого зла — чёрный, шипастый, с забралом, из которого сочился едва заметный дымок. Мантия некромантии — расшитая золотыми нитями, с капюшоном, закрывающим пол-лица. Проклятые сапоги скорости — лакированные, на высоком каблуке, явно не по размеру.

Так что? — хотел я спросить, но получилось жалкое мычание.

— А! Так это, — Аяана злобно ухмыльнулась, потирая руки. — Мы перед тем, как убить лича, его пытали. Это его всякие артефакты. Был ещё посох могущества, но он ему не помог — мы его сломали.

— Ми, — кивнула девочка.

— Она наступила на него, когда он упал, — добавила наемница. — Случайно. Чисто случайно, — её улыбка стала ещё шире.

— Ми! — подтвердила Ми, и в её голосе не было ни капли сожаления.

Я посмотрел на кучу трофеев. Потом на свою левую руку. Потом снова на трофеи.

— А помнишь того чудика шестирукого? — продолжала наемница. — Он, оказывается, крутой жонглёр. Он теперь где-то в другом мире жонглирует. Его Ми отправила через солнечного зайчика куда-то ооооочень далеко.

Ми довольно хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

Всё самое интересное прошло без меня.

Пока я лежал в отключке, они успели порубить полгорода нежити, пытать лича, сломать посох могущества и выпотрошить целую сокровищницу древних артефактов. А теперь ещё и шестирукого жонглёра отправили в межмировое турне.

— Он умел жонглировать своими мечами, — добавила Аяана. — Шесть клинков! Не уронил ни одного! Даже когда Ми открыла портал у него под ногами.

— Он не уронил, зато сам упал, — засмеялась наемница.

— Ми, — скромно сказала Ми, явно гордясь собой.

Я покачал головой. Что за команда? Пока их лидер без сознания, они разносят целый город.

А потом по моей спине пробежал холодок. Мурашки рассыпались по коже, волосы на затылке встали дыбом. Я покрылся липким, холодным потом.

Точно!

Буши!

Мне надо найти какого-то Буши!

Я резко сел, хватаясь за голову.

Потом встал, прошёлся по комнате. Мысли метались, как пчёлы в улье. Буши. Кто это? Человек? Эльф? Место? Артефакт?

— Буши Буши — бормотал я.

— О! Заговорил? — хохотнула наемница.

Глава 7. Записи с двадцать второй по двадцать четвертую

Запись двадцать вторая

Аяана посмотрела на меня с интересом — я явно завладел её вниманием.

— Зачем ты повторяешь имя бога? — спросила она, прищурившись.

В моей голове всё смешалось. Действительно, я что-то слышал о нём, но никак не мог вспомнить.

<<1 2 3 4 5 6...11 >>

На страницу:

Перейти

4 из 11