Альтеркастер

Глава 9. Записи с двадцать девятой по тридцать вторую

Может быть, Буши не такой уж и плохой. Мои суждения об этом боге основывались на старой информации. Теперь я готов признать свою ошибку и принять тот факт, что за вуалью легкомысленного молодого бога скрывается гениальный стратег.

Я субъективен и не вижу всей картины в целом.

— Ты знаешь хоть одно заклинание, созданное для альтеркастеров?

Пандора нахмурила брови.

— Да. Думаю, да, — задумчиво ответила она. — Это «Пророчество».

Я не слышал никогда о заклинании с таким названием.

— Отличное название, да? Я только что придумала.

— Хорошее название, — похвалил я. — А как оно работает?

— Это плетение двух заклинаний одновременно, — деловито продолжала Пандора. — Соединение воедино «Благословения» и «Проклятия», сконцентрированных на себе.

— Ты предлагаешь себя проклясть и благословить одновременно?

— Именно! — Пандора снова подняла палец вверх. — Твоё благословение, скорее всего, повесит на тебя проклятие, а проклятие наложит благословение. Заклинания компенсируют друг друга, высвободив силу «Пророчества».

— Но так могут сделать все, не только альтеркастеры, — возразил я. — Обычные «Благословение» и «Проклятие» тоже себя компенсируют.

— Это правильно! — подтвердила Пандора. — Но будет работать иначе, так как вызовет магический парадокс. Когда «Благословение» благословляет, а «Проклятие» проклинает — это не противоречит законам колдовства. А вот у таких, как ты, заклинание одно, а эффект другой.

— И какой же будет эффект от моего «Пророчества»?

Пандора присвистнула.

— Никто не знает, — она широко улыбнулась, — и это самое интересное!

Интересная теория. Но есть два недостатка: я не умею колдовать «Проклятие» и не умею плести заклинания одновременно.

Я грустно вздохнул.

— Я не умею колдовать «Проклятие», — с прискорбием сообщил я.

Пандора прикусила губу, разглядывая меня. Я всё ещё сидел, обняв колени руками. Создавалось ощущение, что она изучает меня. Ищет что-то во мне, в моей внешности.

— Не ври мне! — деловито сказала девушка. — Всё ты умеешь. Проведи правой рукой над левой.

Я повиновался и почувствовал лёгкое покалывание. Действительно, я мог таким образом ощущать ауру проклятия. Моя левая рука — Кромвель, рука из древнего зла — ощущалась как проклятая.

— Чувствуешь? — она считала моё выражение лица. — Ты и есть проклятие. Я заметила это сразу.

— Ну, а теперь к теории, — она уселась напротив меня на колени. — Есть два способа плести одновременно заклинания. Первый — произносить одно вслух — вербально, а второе — мысленно. Это сложно, требуется расщепление сознания. И есть другой способ

— Какой? — спросил я.

— Не перебивай, — шикнула Пандора. — Второй способ — использовать разные части тела для разных заклинаний. Например, левая рука колдует проклятие, а твоя голова и тело — благословение.

— А если левая рука проклята?

— Тогда тем более, — ответила Пандора. — Проклятие само потянется к проклятию.

Я задумался.

— Ну и как мне заставить мою левую руку колдовать?

— Поговори с ней, — она приблизилась ко мне вплотную, лицо к лицу, и ткнула пальцем в мой лоб.

Я погрузился во мрак.

Пребывая в полной темноте, я чувствовал своё дыхание. Спокойное, ровное. И слышал дыхание кого-то ещё.

— Кромвель, это ты? — спросил я, не надеясь получить ответ.

— Да, это я, — спокойный голос, не похожий ни на мужской, ни на женский, ответил мне.

— Как ты?

— Лучше, чем было. Хуже, чем хотелось.

— Понимаю, — я попытался приободрить древнее зло. — Никто не ожидал такого результата.

— Как сказала Мирия, у меня было два исхода. Но нашёлся третий. В игре богов я не хочу быть пешкой. Текущее состояние дел меня удовлетворяет.

— Я твой тюремщик. Ты не злишься на меня?

— Да, ты мой тюремщик, но также и спаситель, — в голосе древнего зла ощущались какие-то эмоции. — Пока что будем жить в симбиозе. Тебя это устраивает?

— Да, — честно ответил я. — А тебя?

— Знаешь, — древнее зло сделало паузу и продолжило, — мне нравится имя Кромвель.

Я улыбнулся темноте, и она улыбнулась мне.

С полным пониманием того, как мне управлять Кромвелем, я очнулся. Эти знания нахлынули на меня внезапно, как озарение. Всё было предельно просто и понятно — на интуитивном уровне.

На меня смотрели голубые глаза Пандоры. Она стояла на одной ноге, раскинув руки в стороны.

— Что-то ты долго, — с улыбкой сказала она. — Неделю провалялся в ступоре.

— Что? — пытаясь переварить информацию, спросил я.

Моё общение с древним злом длилось не больше пяти минут, а тут прошла целая неделя. И как я вообще выжил?

— Я тебя кормила и поила, — ответила Пандора на мой не заданный вслух вопрос. — Привыкла как к родному.

Я встал на ноги. Всё тело ломило от боли. Я отсутствовал целую неделю. Ми с Аяаной, наверное, убеждены, что я уже труп. Необходимо было выбраться из этого заключения и найти своих спутниц.

— Спасибо, — единственное, что смог ответить я.

— Ты нашёл ответ на свой вопрос? Узнал, как управлять рукой?

— Да, — неуверенно ответил я. — Думаю, да.

— Отлично! — сказала Пандора и спрыгнула с обрыва, оставляя меня наедине с Кромвелем.

Оставшись один, я размышлял о прошедшем. Если бы Пандора осталась со мной, я бы не решился на этот эксперимент. Быть может, это было сделано специально. Нужно было время и одиночество, чтобы принять и опробовать.

«Пророчество».

Итак, я был готов.

Сжав в кулак левую руку, я высвободил проклятие, обозначив целью себя. В этот же момент я читал благословение.

Проклятие плюс благословение.

Но что-то пошло не так.

Чёрные круги поплыли у меня перед глазами. Я упал на колени и скорчился от боли. Меня рвало, из ушей текла кровь, из носа — кровь, из других отверстий тоже были выделения. Я умирал Долго, больно, мучительно. Каждый вдох давался через агонию.

Я лежал в луже из своих выделений и плакал. Слёзы текли сами.

Скоро жидкостей в теле не останется. Останется только боль.

Я чувствовал, как Кромвель сожалеет. Он не хотел причинять мне вред. Ведь теперь я — это он, а он — это я. Умру я — погибнет и он. Этого не хотелось никому.

Сквозь звон в ушах я услышал голоса.

— Ну, Лео, пожалуйста, помоги ему, — упрашивала кого-то Пандора. — Он может умереть. А я бы предпочла иметь на своей стороне живого альтеркастера, чем мёртвого.

— Да на нём проклятие, не два и не три, а проклятие в кубе, — констатировал чей-то голос. — Если он не умрёт через пару минут, это уже будет чудом.

— Ну, пожалуйста, — молила Пандора. — Я буду у тебя в долгу.

— Ладно, сейчас что-нибудь придумаем, — согласился голос, и я погрузился во тьму.

Я снова был в темноте. Но теперь не один. Рядом со мной стоял человек. Высокий, худой, в длинном плаще. Лица не разглядеть — капюшон скрывал его черты.

Землю слегка покачивало. Тьма медленно начала отступать, и я обнаружил, что нахожусь в лодке. Человек медленно греб веслом сквозь чёрную реку, окружённую непроглядным туманом. Наверное, я умер и меня везут в зловещую долину, где грешники отрабатывают свои грехи.

Я молча смотрел на туман, когда фигура с веслом вдруг обратилась ко мне.

— Мне не удалось снять с тебя проклятие, только купировать его эффекты.

Я молча кивнул, давая понять, что услышал его.

— Никому не удастся снять его. Это теперь часть тебя. Твой божественный канал заблокирован, и заклинания, обращённые к твоей богине, не будут действовать. Отини тебя не услышит.

Меня пробил холодный пот. Как рыбаку без сетей ловить рыбу? Как охотнику без лука добывать пропитание? Всё, что у меня было, — это мои поломанные заклинания, которые теперь не будут работать.

— И что мне теперь делать? — спросил я хриплым, почти старческим голосом.

— Искать другой источник магических сил.

Лодка причалила к берегу, и человек указал мне в сторону одинокого огонька в тумане.

— Иди, — спокойно сказал он. — Там тебя ждут.

Сквозь белый густой туман, посреди мрачного леса, я шёл к жёлтому огоньку. Мантия развевалась на ветру. Меч стучал о бедро. Ноги дрожали, и каждый шаг отдавался болью.

Шаг за шагом я приближался к цели. Туман расступался неохотно, будто проверял, достоин ли я идти дальше. Деревья вокруг были чёрными, с кривыми ветвями. Земля под ногами хлюпала, впитывая мою усталость.

Я шёл. Долго. Очень долго. Время потеряло смысл. Был только огонёк впереди и боль внутри.

Наконец туман расступился.

У костра, на толстом поваленном дереве, сидели Ми и Аяана. Они смотрели на меня как на незнакомца. В их глазах читались усталость, тревога и надежда.

— Ми! — прокричала девочка и подбежала ко мне.

Она обняла меня сильно, так что кости захрустели. Она плакала и всё говорила «Ми» — с интонацией боли, радости, облегчения и страха одновременно. Я обнял её. И слёзы потекли по моей щеке.

Аяана подошла и обняла меня сбоку. Молча. Аккуратно. С уважением. Опустила голову на моё плечо. Я слышал, как она тяжело дышит. Её косички упали мне на лицо, но я не сопротивлялся. Я пришёл туда, где меня ждут. Туда, где мне рады. Туда, где я нужен.

— Ты весь седой, — шепотом произнесла наемница. — Что с тобой случилось?

— Всё, — горестно ответил я. — Но это только половина.

— Ми? — спросила Ми, отстраняясь и вытирая слёзы. Такая интонация могла означать лишь: «Где ты был?»

— Не знаю, — ответил я. — Я был нигде.

А действительно, где я был? После того как рыцари смерти отвели меня к зиккурату, я встретился с богиней, которая отправила меня куда? В тюрьму? Это было похоже больше на какой-то балкон с хорошим видом на бездну. Но всё же это была тюрьма. Я не могу отделаться от мысли, что потеря голоса тоже была наказанием — за то, что я не освободил древнее зло, а стал его тюремщиком. Чтобы я больше не смог читать заклинания.

Лучше, конечно, голос, чем зрение или возможность ходить. Из всего спектра наказаний я бы выбрал голос — без него можно прожить.

А далее что? Мирия наказала меня, посадив в тюрьму, чтобы я так больше не делал? А я так больше и не смогу — теперь уже всё. Я больше не умею колдовать.

Пандора! Кто такая Пандора?

Имя всплыло из глубины моей души. Я попытался ухватить его, но оно ускользнуло. Девушка. Голубые глаза. Белые волосы? Или нет? Она помогла мне. Или мне показалось? Но я не помнил лица. Только ощущение — что я был не один.

Отчего-то мне показалось, хотя я могу и ошибаться, что Буши — это и есть Пандора. А Пандора — это Буши. Эта встреча была не случайной. Слишком много совпадений, слишком много я получил, обменяв божественный канал на перманентное проклятие. Но цена того стоила. Каждый седой волос — как напоминание. Как плата. Как знак.

— Ты чего застыл? — спросила Аяана, заметив, что я смотрю в пустоту.

— Я думаю, — ответил я. — О Пандоре.

— О ком? — наемница нахмурилась.

— Она помогла мне, — сказал я. — Или не помогла. Или её не было.

— Ты говоришь загадками, — заметила Аяана.

— Я сам не понимаю, — признался я. — Но мне кажется, что она и Буши — одно и то же. Или связаны. Или это была проверка.

— Ты хочешь сказать, что бог весёлый и озорной явился в образе девушки и помог тебе? — усмехнулась наемница.

— Звучит бредово, — согласился я. — Но это не самое странное, что со мной случалось.

— Это правда, — вздохнула Аяана. — Ладно, допустим, это был Буши. Зачем?

— Чтобы я понял, что не могу больше полагаться на богов, — ответил я. — Что моя сила — во мне и в тех, кто рядом.

Боги не жалуют таких, как я. И лучше всего не идти с ними рука об руку. Похоже, план был в том, чтобы разорвать все связи с богами. Но для чего?

Моё дыхание замерло.

Я осознал.

Глава 10. Записи с тридцать третьей по тридцать шестую

Аяана и Ми ждали меня южнее города, возле больших камней, выложенных полукругом. Мрачное святилище, на котором приносили в жертву богам ягнят и возлагали дары, чтобы получить благосклонность древних богов со скверными характерами. Они прождали меня час, как и договаривались, но я не явился. Они оставили мне знак — пометку на одном из камней — и направились дальше на юг.

Пройдя ещё час сквозь ущелье, они остановились. Потом — ещё через полчаса. Потом — когда солнце перевалило за полдень. Меня всё не было.

Их путь лежал на юг сквозь равнины — зелёные и цветущие жизнью. Вокруг росло много деревьев, но один дуб выделялся даже среди них: ствол — толще сторожевой башни, крона — как зелёное облако. На нём Аяана и Ми оставили ещё одну подсказку.

Надежда умирала последней. Даже если бы я шёл следом, то вряд ли понял бы, что «А и М — восток» — это для меня. Я, если честно, нахожу дорогу только методом «куда глаза глядят». А глаза обычно глядят не туда.

Они пошли на восток, уходя через скалистую местность высоко в горы. Горная тропа вела их через безжизненные территории.

Тропа раздвоилась. Один путь уходил вверх — к Драконьему Пику. Туда соваться без драконьего разрешения — чистое самоубийство. Второй — на восток, к заброшенным шахтам, а оттуда в Лихолесье. Там обитали бандиты и орки. Аяана выбрала восток. Конечно.

За Ми я не боялся — она была в надёжных руках Аяаны. А вот за бандитов волновался, если бы они имели глупость встать на пути наемницы.

Разбив лагерь и переночевав у заброшенных шахт, из которых воняло злом, Ми и Аяана последовали в Лихолесье.

Когда они спускались с горной тропы, их накрыл плотный густой туман. Туман отступал когда они приближались к горе с ярко-красными деревьями на вершине и сгущался когда они отдалялись. Они бродили в нём ещё несколько дней, пока из тумана к ним не вышел я — седой, постаревший, но живой.

Всё их путешествие заняло шесть дней.

Я лишился источника своей силы — божественного канала, через который святая благодать богини Отини лилась в моё тело. Проклятие, которое я по глупости наложил сам на себя, заблокировало связь с моим божеством. Теперь я жрец без магии, жрец, чья вера в Отини угасла.

Ошибкой было использовать проклятие Кромвеля напрямую. Рука применила свою силу, не проходя через мою пятую преграду, а значит, проклятие было самым настоящим проклятием. Но не простым — проклятием древнего зла, что дремало в глубинах Кристалиса. Получается, что через своё благословение я проклял себя и усилил его через Кромвеля.

Идиот в кубе.

Задумывала ли Пандора, что я совершу именно такую глупость? Или это чистая случайность, оборот колеса фортуны, на котором выпал сектор «проклятие»? Точно я не знал. Но знал, что теперь мне придётся искать новый источник магических сил. И он не должен быть связан с богами.

По случайному — или не совсем — стечению обстоятельств мы находились в Лихолесье. А в Лихолесье, в глубинах Огневерхой горы, которая называется так из-за пламенно-красных деревьев, растущих на вершине, живёт колдун. Имя его — Бакар.

Он продал душу, заключив договор с могущественным исчадием. Исчадие даровало ему часть своих тёмных сил, сделав своим слугой. Пару сотен лет Бакар нагоняет жуть на ближайшие земли. Он скрытен и нелюдим. Занимается своими изысками, иногда похищая людей, случайно забредших в его владения. Слухов о нём больше, чем деяний, — знаете, людские языки.

Там, где другие видят неудачу, я вижу возможность.

Возможность поговорить с Бакаром и узнать о его договоре с исчадием. Быть может, это мой шанс вернуть себе магические умения. А может быть, нас ожидает верная смерть. А потом — жестокое посмертие в услужении колдуну.

Кому сейчас легко?

Если план Пандоры — или Буши — был в том, чтобы я нашёл новый источник силы и начал свою маленькую войну против Мирии, то почему бы и нет? Что я теряю?

Свою душу? Она и так уже не моя. Она поделена между Кромвелем, проклятием и той искрой безумия, что заставляет меня идти вперёд, когда другие останавливаются.

— Ты уверен, что хочешь идти к колдуну? — спросила Аяана, когда я изложил ей свой план.

— Нет, — честно ответил я. — Но других вариантов у нас нет.

Ми поддержала самоубийственную идею — ведь у колдунов могут быть богатства, которые так нужны ей для усиления магической силы. Аяана была за любую возможность не сидеть на одном месте, но в глубине души я понимал, что ей так же страшно, как и мне. А остаться одной было ещё страшнее.

— Тогда идём, — сказала наемница.

— К Бакару, — кивнул я.

— Ми! — добавила Ми.

— Да. Обретём что-то полезное или умрём, — согласился я.

Перед сном я решил пробежаться по трактату трёх богинь.

Было это во времена столь давние, что неясно даже, было ли это. Для нынешних жителей Мира это сказка. Для их прадедов это было легендой. Для прадедов их прадедов это было историей. А для трижды прадедов нынешних жителей это было рассказами их родителей о своём детстве.

В лесу древнем, в чащобе чёрной жили три молодые женщины с душами светлыми и ликами прекрасными. Были они великими волшебницами. Жизнь заставила их искать уединения, ибо могущество их было велико, но слишком много страждущих искало помощи. Слишком многим несчастным приходилось отвечать отказом.

Ведь даже столь умелые волшебницы не могут помочь всем просящим.

Самая старшая из них, черноглазая Джалин, решила: либо им придётся всю оставшуюся жизнь лечить больных и устраивать счастье невезучим, либо они найдут способ помочь людям самим решить свои проблемы. И потому позвала подруг жить в дом заколдованный, что стоял в буреломе непроходимом.

С тех пор они поселились там и занялись своими изысканиями.

Самая младшая из них, белокурая Отини, сделала открытие. Нашла она, что каждому человеку дарована не только одна обычная жизнь на этом свете. Одновременно с ней он может прожить ещё много других жизней, если душа и разум найдут место для своего нового воплощения. Место должно быть особым, волшебным. Если найти дорогу туда, то каждый сможет отправиться по ней один или с друзьями. Попытать счастья там, а когда надоест, вернуться назад.

С тех пор они пытались найти дорогу в волшебные Миры.

Третья колдунья, огненно-рыжая Норхат, была той, кто обнаружил Заклятие Жизни. Это была сложнейшая магическая формула, которую нужно было только читать несколько недель, а уж перечисление волшебных ингредиентов и рецептов по их приготовлению не умещалось в толстой книге. Было не совсем ясно, как в точности сработает заклятие, но было понятно, что нет иного пути, кроме как попробовать.

С тех пор они готовились к таинству Заклятия Жизни.

Однажды настало время. Вся формула была проверена и записана. Все порошки и снадобья приготовлены. Все необходимые артефакты найдены. Заклятие начала читать Норхат. Через семь дней её сменила Отини, которая трудилась ещё семь дней. На следующую неделю уставших подруг сменила Джалин. А последние три дня они работали одновременно, ибо сила Заклятия уже стала столь велика, что ни один живой не мог в одиночку нести это бремя.

В день памятный последнее слово было произнесено.

В ответ в природе наступила тишина, что длилась по всей Земле один час. Ни птаха малая, ни зверь хищный, ни человек неугомонный, ни ветер свободный не смели нарушить её. Когда истёк тот час, тишина была нарушена чьим-то голосом. Это был шёпот тихий, но слышали его и в странах вечных метелей, и в пустынях знойных.

И голос тот сказал слова загадочные и странные:

«Три смертных женщины! Ваши старания достигли цели. Знайте, что люди не могут открыть дорогу в другие Миры. Но теперь наделены они способностью строить свою судьбу сами, не смотря ни на что. И души их, плывущие во мраке суеты, нашли свой новый Мир, без старых богов, и обрели трёх новых богинь!»

Ох уж эти легенды. Ак при помощи трёх волшебниц создал копию мира Мерлина и сделал их богинями.

Я закрыл книгу и стал готовиться ко сну. Завтра нас ждёт тяжёлый день.

Дорога к Огневерхой горе петляла между чёрными стволами, пробивалась сквозь колючий кустарник и терялась в тумане, который становился всё менее ощутимым с каждым часом. Я шёл первым, чувствуя спиной взгляды Аяаны и Ми.

Седой Алекс в мантии некромантии, которая прибавляла мудрости (но мне это не помогло), с рукой из чистого зла и мечом с серебряным клинком, что носит моё настоящее имя. Аксессуары проклятого альтеркастера, лишённого возможности использовать заклинания. Амбассадор неудач.

Наконец, мы достигли подножия Огневерхой горы. Над нами круто вздымалась непроницаемая скала, будто выщербленная когтями громадного зверя. Впереди — небольшой открытый проход, ведущий вглубь Огневерхой горы, во владения злого колдуна.

Мы направились в глубины пещеры через мрачный каменный коридор. В странной тишине раздавался звук наших шагов, эхом отражавшийся от стен. Тишина здесь была особенной. Будто сама гора прислушивалась к нам, затаив дыхание.

Использовать блуждающие огоньки я не мог — канал заблокирован, магия не слушается. Аяана заблаговременно подготовила импровизированный факел из тряпья и сухой коряги. Света хватало, чтобы разгонять мрачную тьму, но было недостаточно, чтобы разглядеть всю «красоту» пещерного убранства. Впрочем, красоты там и не было. Только голый камень, влажный и холодный, да редкие натёки, похожие на застывшие слёзы.

Коридор разделился надвое. С одной стороны он заканчивался массивной деревянной дверью с охранными рунами. С другой — уходил дальше, в самую глубь горы.

— Написано «не входить», — прочитала Аяана, размышляя, прислушаться к предостережению или поступить как всегда.

— Там ниже что-то ещё написано, — заметил я, присмотревшись.

— Логово Цикволы, — прочитала наемница и вопросительно посмотрела на меня.

Я пожал плечами. Я не знал ничего ни о каком Цикволе и уж точно — о его логове. Наша цель была в глубинах горы, а не на самом её входе. Общими усилиями было принято решение: не входить в дверь. Но запрета её открывать не было.

Аяана толкнула дверь. Она мягко, беззвучно подалась — смазанные петли работали прекрасно. За дверью оказался непроглядный мрак и обрыв в пустоту. Ни пола, ни стен, ни дна.

— Не пойдём, — сказала наемница и закрыла дверь.

Ми хихикнула, выглядывая из-за моей спины.

— Ми, — сказала она.

— Пошли дальше, — сказал я.

Мы повернули во второй коридор. Тот, что вёл вглубь.

Свет факела заметался по стенам, выхватывая из темноты письмена — предупреждения, проклятия, имена тех, кто рискнул зайти сюда раньше нас и не вернулся.

Как-то глупо. Если эти стены таят опасность, а они её таили, то глупо было останавливаться и писать что-то на стенах. Я бы улепетывал скорее к выходу, надеясь, что меня не нагонит то, что живёт в глубине пещеры.

Возможно, эти предостережения оставил сам колдун, чтобы отпугнуть забредших сюда по случайности приключенцев.

Левая рука пульсировала. Кромвель молчал, но я чувствовал его напряжение. Тьма внутри настораживалась, готовилась к чему-то.

— Здесь пахнет смертью, — сказала Аяана, не оборачиваясь.