Стажёр

Глава 5. Ответный удар

Вражеский блиндаж оказался на удивление глубоким и сухим. Стены были плотно обшиты стругаными досками, в углу стояла небольшая буржуйка. На столе валялись разорванные упаковки от европейских сухпайков и брошенная в спешке портативная рация.Я устало опустился на нары, прислонив свой новый трофейный автомат с оптикой к стене. Тишина давила на уши. Адреналиновый шторм начал спадать, оставляя после себя сосущую пустоту в желудке и дрожь в пальцах.Нужно было занять руки, чтобы не дать мозгу прокручивать перед глазами смерть парнишки в ветровке.Я вытащил из разгрузки два полных магазина. Положил их рядом. В голове сама собой включилась привычная логика инженера-оптимизатора. В работе с железом всё решает скорость отклика системы. Здесь, в окопе, задержка при перезарядке — это не зависший экран, это пуля, которую ты не успел опередить. Мне нужно было сократить время смены магазина до минимума.Порывшись в карманах старого бушлата, я нащупал моток черной тканевой изоленты. Проложил между двумя магазинами подобранную с пола стреляную гильзу — чтобы создать зазор и конструкция нормально входила в приемник автомата — и начал туго, виток за витком, сматывать их вместе.Получился монолитный спаренный блок. Теперь у меня было шестьдесят патронов, разделенных лишь одним коротким движением кисти. Никакой необходимости лезть рукой в подсумок.Я с лязгом вогнал эту спарку в автомат, проверил, надежно ли сидит, и откинулся спиной на доски, чтобы перевести дух.Не успел я закрыть глаза, как сверху по ступеням с грохотом скатился Михалыч. Он буквально ввалился в блиндаж, сбивая плечом деревянную подпорку. Его лицо было искажено.— В пол, Стажёр! Воздух! — заорал он не своим, сорванным голосом. — Отстрелялись по нам, сейчас накроет!Я инстинктивно рухнул на грязный земляной пол, накрывая голову руками.Звук приближающегося снаряда не похож на киношный свист. Это был жуткий, нарастающий шелест, будто кто-то разрывал над нами гигантский кусок плотного шелка. А в следующую секунду мир перестал существовать.Удар был такой чудовищной силы, что меня подбросило над полом. Толстые бревна наката над головой жалобно затрещали, сверху посыпались комья сухой земли и пыль, моментально забившая нос и горло. Второй разрыв грохнул где-то совсем рядом, у самого входа в блиндаж.Темнота вспыхнула оранжевым.Когда земля перестала ходить ходуном, я попытался вдохнуть, но закашлялся от густой пороховой гари. Звуков не было. Вообще никаких. Сокрушительный артиллерийский удар просто выключил слух, оставив вместо него невыносимый, тонкий, сверлящий мозг писк. Контузия.Сквозь серую пылевую завесу я увидел Михалыча. Он тряс меня за плечо, его губы быстро шевелились, но я не слышал ни слова. Он ткнул пальцем в сторону выхода из блиндажа и показал два растопыренных пальца, имитируя идущие ноги, а затем сжал кулак.«Идут».Противник действовал по учебнику: арта прижала нас к земле, а теперь под прикрытием пыли они шли забирать свои окопы обратно.Я замотал головой, прогоняя тошноту, схватил свой утяжеленный автомат и на ватных ногах пополз следом за Михалычем наверх, в траншею.Мы вывалились на бруствер. Лесополосу было не узнать: деревья, за которыми мы прятались полчаса назад, превратились в расщепленные пеньки. Вся зеленка заволоклась густым, сизым дымом от разрывов.Я лег грудью на холодную землю, упер приклад в плечо и прильнул к окуляру восьмикратного прицела. Стекло чуть запотело от моего сбитого дыхания, но оптика сделала свое дело.Сквозь рассеивающийся дым, метрах в трехстах от нас, я увидел их.Серые, приземистые силуэты. Полноценное пехотное отделение, человек десять или двенадцать. Они не бежали толпой. Они двигались грамотно, перебежками, разбившись на тройки, прикрывая друг друга. Профессионалы. Они были уверены, что после такого артобстрела в наших окопах остался только фарш.Тонкий писк в ушах начал сменяться низким, ватным гулом возвращающегося слуха. Я поймал в перекрестье прицела грудную пластину первого бегущего силуэта, чувствуя под левой рукой ребристую поверхность спаренного магазина.В эту секунду в голове не осталось ни единой мысли из прошлой жизни. Студент, инженер, парень в чистой рубашке на собеседовании — все они окончательно исчезли, стерлись в пороховой пыли и грохоте арты.Осталось только перекрестье оптики, холодный металл в руках и враг, который шел меня убивать.Я плавно выдохнул, затаил дыхание и потянул спусковой крючок.Грохот моего выстрела разорвал ватную тишину. В оптику было прекрасно видно, как идущий впереди силуэт споткнулся, словно налетел на невидимую стену, и замертво рухнул лицом в пожухлую траву.И тут же окоп позади меня ожил.— К бою, твою мать! На бруствер! — хрипло, надрывая сорванное горло, заорал Михалыч. Он пинал берцами тех, кто всё еще лежал на дне траншеи, оглушенный артой. — Работаем!Мужики, ошалевшие от контузии, грязные, с кровоточащими от перепада давления носами, начали вываливаться на огневую. Затрещали затворы. Секунду назад противник был уверен, что идет в мертвую зону зачищать трупы, а теперь на них обрушился шквал свинца из десятка стволов.Те, кто шел по полю, отреагировали мгновенно, на одних рефлексах. Никакой паники. Оставшиеся на ногах рухнули на землю и тут же открыли плотный, давящий ответный огонь. Над моей головой со злым, шершневым свистом пронеслись пули, сбивая щепки с остатков деревьев. Бруствер перед лицом фонтанировал комьями сухой глины.Я вжался в землю, ловя в прицел вспышки их выстрелов. Поймал перекрестьем каску, торчащую из-за бугорка, нажал на спуск. Мимо. Взял чуть ниже, выстрелил еще дважды. Каска дернулась и исчезла.Справа от меня оглушительно, басовито застучал пулемет. Это Седой, здоровяк с завода, припал к старому ПКМ, который остался на сошках от предыдущих хозяев позиции. Длинными, злыми очередями он начал буквально скашивать траву перед нашими позициями, прижимая вражескую пехоту к земле.Но у них тоже был пулеметчик. В ответ по нашему брустверу хлестнула длинная очередь. Автомат в моих руках мелко дрожал от непрерывной стрельбы, ствол раскалился так, что от него пошел сизый пар.Затвор сухо щелкнул. Пусто.Вот он, тот самый момент. В другой ситуации пришлось бы судорожно шарить по подсумкам, теряя драгоценные секунды под огнем. Но спаренный изолентой магазин сработал идеально. Я просто нажал на защелку, выхватил опустевший рожок, сместил кисть на пару сантиметров в сторону и вогнал вторую половину скрутки в приемник. Передернул затвор. На всё ушло меньше двух секунд, и я снова был в бою, выцеливая вражеского пулеметчика.Наш взвод, хоть и состоял из вчерашних гражданских, сейчас, в новых трофейных брониках и шлемах, держал позицию намертво. Страх смерти и первобытный инстинкт превратили нас в единый, злой механизм.Противник быстро понял, что легкой прогулки не выйдет. Потеряв фактор внезапности и попав под плотный пулеметный и прицельный огонь, они не стали самоубийственно лезть на подготовленные стволы.Сквозь дым я увидел, как один из вражеских бойцов попытался подхватить под мышки упавшего рядом товарища. Он потянул его на себя, но в этот момент пулеметная очередь Седого с яростным треском вспахала землю буквально в полуметре от них.Нервы у бойца не выдержали. Инстинкт самосохранения оказался сильнее уставов. Он бросил раненого, пригнулся и зигзагами рванул вслед за откатывающейся группой, которая быстро растворялась в спасительном сером тумане.Огонь постепенно стих. Наступила та самая звенящая, давящая тишина после боя, в которой было слышно только хриплое, надрывное дыхание наших парней и звон остывающих гильз под ногами.А потом эту тишину разорвал стон.Метрах в ста от нашего бруствера, в пожухлой траве, остался лежать тот самый брошенный раненый. Он не кричал, а надрывно выл, понимая, что за ним уже никто не вернется. Этот звук пробирал до костей хуже любого мороза.Михалыч медленно опустил свой автомат, грузно привалился спиной к стенке траншеи и достал из кармана мятую сигарету.— Всё. Отбились, — мрачно констатировал он. — Глазастый ты, Стажёр. Вовремя их срисовал.

Глава 6. Начало СВО

Прошел ровно месяц. Тридцать бесконечных, слившихся в один сплошной серый день суток. Весь февраль мы провели в лесополках, вгрызаясь лопатами в мерзлую землю. Мы штурмовали опорники, отходили под плотным огнем артиллерии, теряли позиции и снова шли их возвращать. Мы научились спать сидя, отличать калибр снаряда по звуку подлета и не привязываться к людям, потому что завтра их могло не стать.Новость о том, что Россия официально признала ДНР и ЛНР, дошла до нас через хрипящую, перемотанную скотчем рацию. А 26 февраля 2022 года наш потрепанный взвод сняли с передовой и вывели в тыл. Нас передали в состав регулярных сил российской армии.Мы стояли на обочине разбитой асфальтовой дороги и ждали. Грязные, обросшие, пропахшие костром и порохом, в разномастных трофейных плитниках поверх старых бушлатов. Мой спаренный изолентой магазин давно обтерся, а на линзе массивного оптического прицела появилась пара мелких царапин.Первое, что мы почувствовали — это вибрация.Она началась где-то глубоко внизу, отдаваясь в подошвах берцев. Спустя минуту вибрация переросла в настоящую дрожь, словно началось локальное землетрясение. Воздух наполнился низким, давящим на уши гулом сотен дизельных двигателей.Из-за поворота показалась колонна.Я, как и многие наши мужики, видел такое только на парадах по телевизору. Впереди, лязгая траками и кроша остатки асфальта, шли бронированные танки Т-90. Их низкие, хищные башни, плотно обвешанные блоками динамической защиты, казались воплощением первобытной физической силы. За ними, обдавая нас сизым выхлопом, катились ребристые БМП-3 с длинными стволами пушек, а дальше — бесконечная вереница тентованных «Уралов» и КамАЗов с пехотой.Техника шла и шла, застилая горизонт соляровым дымом. Масштаб происходящего просто не укладывался в голове. После наших окопных стычек с автоматами это выглядело так, словно в дело вступили античные боги.Один из «Уралов» затормозил неподалеку от нас, с шипением стравливая воздух из пневматики. Из кузова на обочину посыпались солдаты регулярной армии.Мы смотрели на них, а они — на нас. Контраст был колоссальным. Кадровые бойцы были экипированы в чистый, единообразный «Ратник», в удобных шлемах с активными наушниками и с новенькими АК-12 в руках. А мы на их фоне выглядели как банда анархистов из постапокалипсиса.К нам подошел российский командир роты — рослый, статный капитан с новенькой рацией на разгрузке. На его лице не было ни въевшейся окопной копоти, ни усталости. Он придирчиво окинул взглядом наш строй, задержав глаза на пулемете Седого и на моей восьмикратной оптике, коротко кивнул и скомандовал грузиться на броню.Наша колонна пересекла старую линию разграничения и втянулась в один из первых крупных поселков. Типичный пейзаж: одноэтажные кирпичные дома, заборы из профнастила, брошенные дворы и звенящая, неестественная тишина, от которой у нас, уже обстрелянных, моментально скрутило животы.Колонна встала у широкого перекрестка. Моторы утробно урчали. Кадровые бойцы спрыгивали с машин, действуя четко, как на учениях, но слишком кучно. Они чувствовали себя неуязвимыми под защитой танков.Капитан, стоя в полный рост посреди дороги, раздавал приказы:— Вторая коробочка! Выкатывайся на центр перекрестка, перекрывай направление! Пехота, спешиться, занять позиции вокруг брони!Михалыч, который в это время сидел на корточках у кирпичного забора, резко побледнел. Его наметанный глаз моментально прочитал рельеф. Он поднялся и в два шага оказался рядом с командиром.— Капитан, тормозни, — голос старого шахтера был тихим, но напряженным. — Не ставь «коробочку» на перекрестке. Это идеальная пристрелянная точка. У них здесь каждый метр посчитан. Пехоту от брони надо гнать по дворам, рассыпать, чтобы кучей не стояли. Прямо сейчас с тех посадок, — он мотнул головой в сторону густой зеленки за домами, — прилетит ПТУР. Нас зажмут с флангов.Командир смерил небритого Михалыча ледяным взглядом сверху вниз. В его глазах читалось откровенное раздражение.— Слушай меня, ополчение, — чеканя слова, произнес капитан. — У меня за плечами высшее военное училище и академия. Я тактику марша и развертывания сдавал на отлично, когда ты еще в своей шахте уголь рубил. Я лучше вас знаю, как управлять ротой. Займите свой сектор у обочины и не лезьте в управление боем. Выполнять.Спорить с приказом было бесполезно. Михалыч только скрипнул зубами, резко развернулся и бросился к нам.— В укрытие! Под забор, живо! В землю вжаться! — зашипел он, падая за бетонное основание чьей-то ограды. Мы с Седым рухнули следом, инстинктивно вжимаясь в грязь.Молодые кадровые ребята всё еще топтались вокруг выдвинувшейся на перекресток БМП, проверяя снаряжение.Всё случилось ровно через полторы минуты.Сначала раздался резкий, сухой хлопок со стороны посадки, о которой говорил Михалыч. А затем — шипение, похожее на звук рвущегося брезента. Я даже не успел поднять автомат, как ослепительная вспышка резанула по глазам.Мощный противотанковый комплекс ударил точно в борт БМП-3. Многотонную машину подбросило с оглушительным металлическим лязгом. Динамическая защита сработала, но кумулятивная струя прожгла броню, вызвав детонацию боекомплекта внутри. Башню сорвало с погона и отбросило в сторону.А затем с трех сторон одновременно застрочили пулеметы.Перекресток превратился в мясорубку. Те самые красивые, экипированные по последнему слову техники бойцы падали, срезанные перекрестным огнем. Грохот взрывов смешался с криками и воем рикошетов от асфальта. Высшее военное образование капитана разбилось о суровую окопную правду. Он пытался что-то кричать в рацию, но связь тонула в хаосе.Мы не паниковали. Месяц в грязи под обстрелами отучил нас от этого.Я вскинул свой трофейный автомат, прижавшись щекой к прикладу. Восьмикратник выхватил вспышки вражеского пулемета в окне второго этажа углового дома.— Вижу пулемет! Второй этаж, белый дом с зеленой крышей! — крикнул я сквозь грохот.— Седой, дави туда из ПКМ! Стажёр, снимай их! — гаркнул Михалыч, короткими очередями отстреливаясь по кустам.Пока кадровые пытались прийти в себя и вытащить раненых с простреливаемого асфальта, наш потрепанный взвод хладнокровно, как на работе, начал подавлять огневые точки противника. Мы делали то, чему научились ценой собственных жизней.Бой длился минут двадцать, пока подошедшие сзади танки не разнесли прямым попаданием дома, откуда велся огонь.Когда дым рассеялся, на перекрестке догорала искореженная БМП. Рядом на асфальте лежало около двадцати ребят в новеньком, пропитанном кровью «Ратнике». Двадцать жизней, которые оборвались просто потому, что кто-то посчитал устав важнее опыта.Капитан сидел у обочины, сняв шлем. Он был цел, но его лицо почернело, а взгляд стал пустым и стеклянным. Он не моргая смотрел на погибших солдат.Михалыч прошел мимо него, ступая берцами по усеянной гильзами земле. Никаких упреков. Никакого «я же говорил». На войне это не имеет смысла. Старый шахтер просто остановился рядом, поправил на плече автомат и сипло произнес:— Собирай своих, командир. Идем дальше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.