И вот, когда знания о буддизме и его основных аспектах уже переполняли курсантов. Когда эти знания уже даже выливались через край и просто просили найти область для их применения – именно тогда лекции людей в красных и жёлтых одеждах закончились, и один из кураторов объявил цель всего обучения.
С помощью освоенных медитационных техник группе Колесовича следовало проникнуть в шестой, высший в иерархии буддизма мир – мир богов. Который в буддизме носит название мира Дэвов.
Цели, с которыми туда следовало попасть, пока были очерчены мутно и неясно. Куратор в своём выступлении сказал о том, что остальные направляющие косинусы будут заданы позже – после того, как проникновение в мир Дэвов будет осуществлено.
Новообращённые же буддисты после сообщения куратора должны были сосредоточиться сейчас только на одном.
На том, чтобы преодолеть расстояние в миллионы километров.
24
Дома почти каждое утро самым первым делом я проверял телефон на наличие сообщений.
Оттуда я узнавал, что там написали мои френды под своими и моими постами, нет ли вестей от Юли, ну и остальное, по мелочи – мессенджеры и почта.
Когда я вставал с постели, я садился за свой ноутбук.
Все мои игры (включая шахматы) были в нём. Там же я время от времени читал новости, развлекался в комментах лент соцсетей, которых у меня было аж три: две в Живом Журнале и одна в Фейсбуке, слушал музыку, которую хотел, качал на вечер фильмы.
Если разобраться, вставал я со своего удобного компьютерного кресла в течение дня только для того, чтобы поесть или сходить в туалет. Конечно, были три раза в неделю мои уроки в «Шахматном доме», на которые с кресла мне также приходилось вставать. Но большая часть моей жизни всё же проходила там, в ноуте, а точнее в сети интернет.
Когда вчера Щербаков уведомил меня о том, что интернетом пользоваться будет нельзя, я был обескуражен, но не сильно. Видимо, я просто до конца ещё не понимал роль интернета в своей жизни.
– А компьютера здесь нет? – я надеялся хотя бы на какие – то игры. Понятно было, что игры там будут совершенно дурацкие – но это было бы хоть каким-то времяпрепровождением. Я и впрямь был игроманом – тесты, что делали мне в «Каскаде», не обманывали.
– Нет, компьютера нет, – сказал Андрей, – извините. Завтра я привезу вам телефон, но это пока только для связи со мной.
– Нокия 3310? – спросил я.
– Нет, – Щербаков улыбнулся.
Только этим утром я ясно представил себе свой жизненный распорядок и понял, что большая часть моей жизни была там, в www.
Я послонялся по квартире, включил электрочайник, нашёл себе чай и, пока ждал, когда он заварится, стал вспоминать, как так получилось, что я вчера сообщил Щербакову то, чего сообщать вовсе и не собирался.
Разговаривали мы с ним по приезду в служебную квартиру что-то около часа.
Мой крытый грузовик ехал по Москве как-то чересчур долго. Скорее всего – крюками к тому адресу, который указал Щербаков. Когда прибыли, меня высадили у подъезда ничем не примечательного дома. Номер квартиры, куда идти, я знал. Позвонил в дверь, Щербаков мне открыл.
Поговорили мы с Андреем за вечерним чаем не то чтобы душевно.
Но поговорили как-то очень ненапряжно, я бы сказал так.
Он не наседал с расспросами, хоть и не был я щедр на информацию о том, чем занимался в ООО «Каскад» на протяжении предыдущих шести месяцев. Да, он спрашивал что-то во время моего рассказа. Но мне казалось, все эти вопросы были о чём-то несущественном. Отвечать на эти его вопросы было легко и просто.
И знаете… В какой-то момент нашего разговора мне самому захотелось рассказать АЩу о том, что у меня получилось попасть в инопланетный мир.
И я рассказал.
Не знаю, может быть, чекисты умеют всё это подстраивать, но я почему-то думаю, что начал всё рассказывать совершенно добровольно. Ну и, кажется, двигало мной ещё то, что ФСБ для меня оказались вроде как «наши», а ГРУ – вроде как «фашисты». Как всё так расставилось в моей голове, я понимал очень смутно. Эти две службы я почти не различал ещё две недели назад – были они мне в одинаковой степени отвратительны. Но, видимо, человек не зря самое приспособляющееся существо на планете – я просто стал подстраиваться под ситуацию. Когда речь зашла о моей шкуре, эти либеральные идеалы, которых я вроде бы придерживался всю жизнь – они сильно побледнели. И потому мне стал мил ФСБ. Хоть ничего он для меня ещё не сделал и совсем не было понятно, собирается ли сделать. В самом конце нашего диалога Щербаков спросил:
– А вам не нужно было стать буддистом, чтобы делать попытки проникновения в мир Дэвов? Принимать Прибежище, уверовать в учение Будды, в сангху вступить?
– Будете смеяться, но я даже не знаю, что такое сангха, – ответил я.
– Сангха – это община буддистов, – пояснил Андрей.
– Да нет, – ответил я. – Ничего такого от нас не требовалось.
– Интересно, почему? – сказал Щербаков.
– Я думаю, что дело тут сразу в нескольких вещах. Во-первых, настоящих игроманов не так-то много, чтобы ещё пытаться найти среди них тех, кто согласился бы принять Прибежище или вступить в эту самую… Эээ…
– Сангху.
– Да. Ну а во-вторых, за это же, определённо, пришлось бы доплачивать. И доплачивать немало.
– А вы? – спросил Андрей Юрьевич. – Вы бы могли стать буддистом?
– Я думаю, нет, Андрей, – ответил я.
– Отчего же?
– Понимаете, однажды я понял, что буддисты рассматривают всё человечество как наркоманов, у которых есть одна зависимость – сама жизнь. Ну, как бы прёт людей от этого наркотика. От жизни.
– В какой-то мере они правы, – сказал АЩ. – Редко кого от этого наркотика не прёт.
– Верно. Но точно так же, как вы не считаете нормальным любого наркомана, буддисты считают всё человечество – нездоровым. И призывают от этой зависимости избавиться. При этом, сколько я не пытался найти ответ на вопрос – а что же вы предлагаете вместо? Ну то есть как всё должно выглядеть с точки зрения здорового человека? Ничего у меня не получалось. Может быть, конечно, мне и сообщали ответ, но тогда, видимо, уровень моего сознания не позволил мне этот ответ понять. Или ещё там что. Но мне нравится этот наркотик – жизнь. И я не услышал убедительных доводов для того, чтобы от него отказываться.
– Но от вас хотя бы требовалось верить в существование шести миров?
– Вы знаете, в это я как раз верю охотно. Модель шести миров мне подходит больше, чем, скажем, Православие с его адом и раем.
– Наверное о Православии вы знаете совсем немного, – улыбнулся Линкси.
– Совсем, – согласился я.
На этом наш разговор вчера закончился.
Сегодняшним же утром у меня выдалась прекрасная возможность записать всё то, что со мной происходило. Потому что в отсутствие интернета делать было ну совершенно нечего.
Я посмотрел на часы – на Самбхале я спал уже какое-то огромное количество времени. Потом я вспомнил, что юнитов в игре никто развлекать не собирается, так что проспать я мог сейчас сколько угодно. К примеру, пока не нужно будет меня снова покормить.
Я открыл тетрадь и подумал о том, что получается какой-то «стрим» – выходит так, будто я записываю свой текущий репортаж. Только вот выложить мне все свои записи пока некуда))). И носитель у моих записей не цифровой, а аналоговый – я пишу всё это в тетрадку от руки.
25
Андрей Юрьевич Щербаков положил перед собой на стол толстую папку, на заглавной странице которой значилось слово «Самбхала». Далее шла строка, на которой было написано «Архивные документы», а что было написано ещё ниже, я уже разобрать не мог – там был совсем мелкий шрифт.