– Где мусорка?
Ошарашенный парень молча показал за поворот, Камилла побежала туда. Голос в голове постепенно стал таким тихим, что уже было не разобрать, о чем он говорит. Добежав до поворота, Камилла увидела мусоровоз и двоих рабочих, цепляющих контейнеры за тросы.
– Стойте! – прокричала она им. – Стойте! – голос сорвался, по спине побежали капли пота, височные ямки пульсировали. Вся раскрасневшаяся, она подбежала к машине, но ее остановил резкий запах мусора.
– Ты чего, мадам? – спросил один.
– Вы сейчас из моей мусорки вывезли мои вещи!
– Хех, не только твои и не только вещи, – громким басом засмеялся второй мусорщик. – Ну забирай, что нужно, – опустил он рычаг, и мусоровоз открыл свою зловонную клоаку.
Камилла, закрыв рот и нос шарфом, поднялась к кузову, глаза заслезились.
– Боже, ваша служба вывозит твердые бытовые отходы, что тут делает столько испорченной еды?
Камилла вспомнила, как в прошлом году к ней прибился бездомный пес и она все остатки пищи скармливала ему. Почему люди так много выкидывают? Зачем покупать так много продуктов питания и допускать их гниение. Ведь еще до того, как они испортятся, их можно отдать нуждающимся, что-то птицам и животным.
Особенно ей было жаль видеть на свалке мучные продукты. Она прекрасно знала, сколько сил и времени нужно колоску для его созревания.
Камилла собралась с духом и начала разбирать мусор. Аккуратно переставляя пакеты, она продвигалась вглубь кузова.
– Нет, это просто невозможно. Если бы тут и были мои коробки, они бы уже пропитались мусорным соком, – Камилла сокрушенно села на перевернутое ведро, в котором когда-то хранилась белая акриловая краска. О черт! Она увидела свои безнадежно испорченные сапожки, да и рукава нового пальто были в мусорной жиже. Ей стало противно от самой себя. Противно и смешно. И вдруг из кузова раздался ее громкий хохот.
– Сумасшедшая, что ли? – сказал один мусорщик другому. – А ну выходи! Нам работать надо! Камилла встала, чтобы продолжить поиски, как вдруг наступила на какую-то веревку, которая на доли секунды исчезла за стеклянной трехлитровой банкой с остатками маринада. Это оказался крысиный хвост. Крыса пронзительно и противно запищала, вылезла из-за банки и кинулась на Камиллу прокусывать ее сапог. Камилла завизжала от ужаса и бросилась выбираться из кузова. В поту, грязи, истерически хихикая и содрогаясь всем телом от увиденного, она опустила плечи и пошла прочь от мусорки. Мусорщики лишь молча переглянулись и продолжили свою работу.
Камилла вышла за поворот, уставшая и грязная, и начала вести внутренний диалог: «Это разве была я? Залезла в мусорку, вся испачкалась, обидела крысу. Что искала? Непонятно. Придумала себе существо из снов, шла за его голосом. Сейчас ни голоса, ни существа, ни стыда… Ой! – спохватилась она. – Я же машину бросила! Закрыла ли я ее?» – Камилла прощупала карманы и не обнаружила ключей. Видимо, они остались в замке зажигания.
Она перешла на бег, сердце билось так сильно и громко, что она слышала его удары в своей голове. Обогнула здание, столкнулась со школьниками с огромными портфелями на плечах. Пробравшись через них, побежала так быстро, насколько могла. Достигнув пригорка, на который тогда не смогла заехать, она не увидела своей машины.
– О нет!!! – кинулась за угол – и там пусто. Ни машины, ни телефона, ни камер видеонаблюдения на улице. Камилла села на корточки, уткнулась головой в коленки, обхватила их руками и горько заплакала.
Глава 11
Скрежет тормозов и яркий свет привели Камиллу в чувство. Перед ней остановилась шикарная машина представительского класса благородного черного цвета. Из машины вывалилось грузное тело Бахытжан и, ковыляя, направилось к Камилле. Приблизившись и взглянув куда-то вверх, ясновидящая с тяжелой одышкой спросила:
– Это она? Другая девочка была. Хорошо, как скажешь.
Затем она посмотрела сверху вниз на Камиллу:
– Девочка, ты что тут сидишь, жить надоело?
– У меня только что угнали машину!
– О! Так, садись в мою, с твоей потом разберемся. Мне твой дух работать мешает. Хорошо, хорошо, не дух, – сказала она в пустоту. – Хорошо, я помню, ты девушка. Договорились. Алик, поехали. Сейчас попробуем найти то место, откуда вещает мятежный дух-девушка.
Машина поехала в сторону дома Камиллы. Проехав по двору, они остановились у заброшенного многоквартирного дома, который расселили несколько лет назад в связи с аварийным состоянием. Но его так никто и не снес. Дом облюбовали наркоманы, пьяницы и лица без определенного места жительства.
– Сынок, иди с девочкой. Не нравится мне здесь, – сказала хриплым голосом Бахытжан. – Камилла, знай, он у меня глухонемой, но хорошо читает по губам. Если что-то нужно сказать, встань прямо перед ним и медленно говори.
Камилла вышла и приблизилась к строению. Вдоль его стен на растрескавшемся бетоне валялись шприцы, бутылочки из-под медицинского спирта и множество стеклянных осколков. Хмурое небо и каркающие вороны добавляли этому месту зловещий серый оттенок. Глубокие трещины на фасаде пятиэтажного дома и обвалившаяся облицовка под ногами говорили о том, что лучше отойти, не оглядываясь, на сто метров, а то и дальше.
– Стой, стекло! – перед глазами Камиллы вдруг появился пушистый зеленый шарик. – Фу, от тебя пахнет ужаснее, чем в этом месте.
– Ты сказала, что находишься на мусорке, и я помчалась за мусоровозом!
– Да там какие-то люди вытащили твои коробки и принесли сюда. И меня за ними притянуло. Вон там они, за третьим окном, какую-то дрянь курить собираются.
Камилла озвучила слова духа Алику и указала на третье окно. Он прошел первым к оконному проему и заглянул внутрь. За ним поспешила Камилла. Тихонько поднялась на цыпочки, чтобы увидеть, что происходит в помещении. Серые бетонные стены, сохранившие часть ободранных обоев, под которыми виднелись газетные развороты с новостями советских лет. Две панцирные кровати, на которых валялись прогнившие полосатые матрасы. Три деревянных табурета с треснутыми сидушками. Скрипучий паркетный пол с поредевшими досками. В самом углу, на кирпичной кладке, тлели угли. Два худощавых подростка лет семнадцати рылись в коробках в другом углу комнаты.
– Смотри, Костян, тут, по ходу, какая-то девица свои записи выкинула, – сказал один протяжным гнусавым голосом. – Зацени, какой ванильный блокнот, – он пролистал школьный блокнот Камиллы и остановился на одной странице, прочитав запись с наигранным выражением: «Если тебе не нравится то, что ты получаешь, измени то, что ты даешь». Какая-то Кастанеда. Ну и фамилия у девицы. Не наша, точно.
– Опа! – произнес Костян – высокий парень с осанкой шахматного коня, покачивающийся на ногах. – Да она философ! Смотри, Серега, целая тетрадь мудрых мыслей. – Он театрально пролистал несколько страниц, остановившись на одной: «Как можно познать себя? Только путем действия, но никогда – путем созерцания». Иоганн Вольфганг фон Гете.
– Вот это было в точку. Хватит созерцать эти тетрадки. Давай сюда одну, будем действовать. Мудрые мысли я еще не курил, может, умнее стану, – молодой человек оторвал страничку из дневника Камиллы, начал ее скручивать и набивать табаком.
Парни противно засмеялись. Камилла сморщила нос и отвернулась.
– И что нам теперь делать? – рассеяно произнесла она. – Распотрошили все мои коробки.
– Сейчас они накурятся и станут беспомощны, как котята. Тогда соберем все обратно и вынесем, – ответило ей существо, летающее рядом.
– О, смотри, тут раритетный камень какой-то, – снова послышался разговор подростков. – Какая-то ерунда приклеена к блокноту. Зачем?
– Дай посмотрю! – Серега пролистал блокнот. – Фу, он конченный какой-то. Записи потекли. А это не камень, а пригоревший пластик. Давай в костер кинем, посмотрим, как он плавится. – Он подошел к тлеющим углям и бросил блокнот.
– ААААА! Камилла, сделай что-нибудь, мне больно! – дух закричал, и крик его был полон боли и ужаса.
– Это камень! – крикнула Камилла Алику. – Надо скорее достать тот блокнот из углей!
Алик рывком перепрыгнул через оконное основание и встал тяжелыми ногами на бетонный пол. Под молчаливое изумление наркоманов он быстрыми шагами дошел до углей с блокнотом, резким движением извлек его и кинул на пол. Несколько раз топнул по нему ногой, чтобы убедиться, что он не воспламенился. Между страницами блокнота, нагретыми на углях, едва заметно проступал белый дым. Алик взял блокнот в руки, быстро оглядел его и так же быстро выпрыгнул из окна.
Приблизившись к обгоревшему блокноту, дух засиял ярко-зеленым светом:
– Я помню этот камень. Не знаю, откуда, но я его знаю.
Камилла открыла первую страницу, и они увидели запись: «Этот дневник принадлежит Мире…» Дальше запись была сильно повреждена раскаленными углями, и сами чернила стали почти прозрачными.
– Тебя зовут Мира!
– Всегда любила это имя, – задумчиво произнесло существо. – Спасибо, что спасла меня.
Камилла услышала за спиной тяжелую одышку Бахытжан.
– Девочка, голос в моей голове наконец пропал, твой дух нашел покой?
– Думаю, да, благодарю.
– Алик, поехали обедать, у меня сахар в крови понизился. Все равно все клиенты разбежались. Сегодня некуда спешить. Возьми оберег, он спасет тебя от беды в ближайшем будущем, – Бахытжан протянула Камилле комок слипшейся черной шерсти, завернутый в пищевую пленку. – Держи всегда при себе, но не разворачивай, пусть остается в этой пленке. Ты сама поймешь, когда придет его время.