Кто-то постучал и тихо проскользнул в нашу ложу. Незнакомый мне человек подошел к Дарио и прошептал ему что-то на ухо, советник с серьезным видом кивнул и нагнулся ко мне:
– Боюсь, мне все-таки придется уйти. Наслаждайтесь представлением. Ворон о вас позаботится. Рад, что вы приняли мое сегодняшнее приглашение.
Он ушел, но я почему-то не ощутила облегчения. Удивительно, но мне стало одиноко, я быстро начала тонуть в своих мыслях и переживаниях. Хохот зала, блики света нервировали меня, звуки музыки словно становились глуше. Мне стало мерещиться, что в зале потемнело, мрак наползал на нижние ряды, но люди не замечали его. Мое тело приковало к креслу, по спине потекли холодные капли пота, а сцепленные вместе пальцы заледенели. Смех катился по театру, и от него сотрясались стены. Мне стало тяжело дышать, сцена расплывалась цветными пятнами. Я не понимала: то ли это рисует мой мозг, то ли Тьма и правда вернулась в Город. Я не чувствовала присутствия Князя и того ужаса, что возникал перед ним, но что-то все равно сковывало мои внутренности.
– Ворон, – прохрипела я. – Ворон!
Он быстро оказался рядом и схватил меня за плечо:
– Тебе плохо?
– Уведи меня отсюда.
– Но советник…
– Пожалуйста! Меня сейчас стошнит.
Страж помог мне подняться, я с трудом шевелила ногами и опиралась на стража, чтобы идти. Теперь мне стало страшно из-за своего состояния. Это ненормально, такого не должно происходить со здоровым человеком.
Мы почти достигли двери, как нас оглушил грохот. Я не успела ни о чем подумать, как в спину ударило горячей волной, и мы отлетели в стену.
Дрожь сотрясла здание, в лицо дыхнуло жаром, но от боли я не смогла открыть глаза. Уши заложило давящей тишиной, а потом она стала быстро сменяться болезненным звоном. Я схватилась за голову и перевернулась на бок. Что-то острое кольнуло ногу, и, с трудом приоткрыв глаза, я откинула в сторону торчащую обломанную деревяшку. Звон не прекращался, в горло забивалась какая-то гарь, так что с трудом удавалось сделать вдох. Я приподнялась на коленях, моргая от серой пыли и пытаясь сосредоточить взгляд. А сквозь звон вдруг прорвались чьи-то вопли. Снова загрохотало, и я почувствовала, что горизонт уплывает в сторону, а я скатываюсь куда-то вниз. Мои руки судорожно заскользили по гладкому полу, пытаясь хоть за что-то уцепиться.
– Держись!
Рука Ворона схватила меня за запястье в последний момент, а мое тело повисло в воздухе. Я испуганно дернулась, и страж затянул меня обратно на твердую поверхность. Звон в моей голове утихает, крики, плач и непонятный гул будто заполняют теперь все пространство, и я оборачиваюсь.
Половина театра исчезла, на месте сцены зияла пламенеющая огнем дыра, а стены и балки продолжали рушиться. Несколько балконов искореженной грудой валялись на первом этаже, где охваченная паникой толпа сминала друг друга. Огонь не давал им пройти сквозь дыру в стене, и все они рвались к единственному выходу. Я заметила что-то красное и страшное среди руин, но не успела разглядеть это.
– Не смотри! – Рука Ворона закрыла мне глаза, и страж оттащил меня подальше от края разрушенного ложа.
– Духи! – вырвалось у меня, но Ворон не дал мне задуматься и дернул за руку.
– За мной, Алиса, здесь сейчас все развалится!
Он потянул меня через дыры в стене, и я увидела, как по его виску растекается кровь. Мы бросились к пустующей лестнице – у советников свой отдельный вход в театр. Потом вниз, и к выходу.
Меня как будто огрели по голове, я не могла осознать случившееся и не могла выбросить картинку сминающих друг друга людей. Крики слышались повсюду, и когда мы выбрались на улицу, они раздавались и здесь. Вокруг театра суетились стражи, над зданием поднимался столб дыма, огневиков еще не было видно, а из дверей выбегали окровавленные люди. С обезумевшими взглядами они падали на землю или же убегали куда-то в ночь, даже не оборачиваясь. Некоторые буквально выползали из-под ног других людей, кого-то выносили на руках бездыханными. В проеме образовывалась давка. Люди так плотно стискивали друг друга, но ни один из них не мог вылезти наружу. Вопли и ругань летели во все стороны, лица людей были красными, ошалелыми и злобными.
– Руби дверь! – различила я среди потока голосов, а потом послышались треск, новый грохот и крики.
– Я должен увезти тебя, – Ворон потряс меня за плечо, – слышишь? Ты ранена, у тебя лоб рассечен и странно вывернута рука.
В этот момент я поняла, что он прав, и вся моя правая сторона ноет от боли.
– Я вправлю, – бросил страж, не дожидаясь ответа.
Я не успела возразить и вскрикнула от еще большей боли. Перед глазами запрыгали черные точки, я пошатнулась, и Ворон опустил меня на землю.
– Мы должны уходить, – я не понимала, зачем страж продолжает это повторять и стоит на месте. – Я… обязан увести тебя, – он посмотрел в сторону прохода. Там все выло и трещало. – Ладно, сиди здесь, – вдруг произнес он, – нельзя же их просто бросить! – Страж сорвался с места и побежал куда-то в сторону.
В тот же миг до меня неожиданно дошло – он хочет помочь людям выбраться через дыру с обратной стороны здания. Но там же огонь! Я встала, но снова опустилась на землю. Что я собираюсь делать? Вокруг все больше людей, но их слишком мало по сравнению с теми, что остались внутри. Я увидела подъезжающие машины лекарей и огневиков и снова поднялась. В воздухе пахло дымом и кровью. Я подошла к какой-то женщине с глубокой раной на боку, из которой торчал обломок. Она часто дышала, и слезы текли по ее грязному лицу.
– Там… там остался мой друг, – она всхлипнула и указала в сторону выхода. – Я… я хотела уйти пораньше…
Я опустилась на колени и осматрела ее рану:
– Вам нужно это вытащить, – пробормотала я, словно она сама об этом не догадалась.
В голове вспыхнул образ Вэнди, и я быстро добавила:
– Я помогу вам подняться, и мы дойдем до лекарей.
– Не смогу… встать.
– Тогда я потащу вас.
Я словно не могла проснуться ото сна, но мои руки делали все сами. Я подхватила женщину под мышки и потащила до ближайшей машины лекарей. Ее тело было тяжелым, она стонала и плакала от каждого рывка, по земле за нами тянулась кровавая дорожка. Моя вывихнутая рука противно вибрировала от боли, но я сжимала зубы и продолжала тащить раненую вперед. Когда я передала ее лекарям, то сразу же выпросила у них несколько повязок и обеззараживающие средства. Они отдали их, почти не раздумывая. На лицах у лекарей застыл немой шок, так что они действовали почти машинально. Сомневаюсь, что в Городе хоть раз сталкивались с таким количеством пострадавших.
Вспоминая советы Вэнди, я переходила от одного раненого к другому. Кому-то я перевязывала и обрабатывала раны, а кому-то помогала добраться до спасательных машин.
Из опустевшего проема в здании с диким воплем выжал полыхающий человек. Его тут же опылили белым порошком, и пламя погасло. В воздух поднялся мерзкий запах сгоревшей плоти, и человек уже не пришел в себя. Я отвернулась.
Меня тошнило, я хотела где-нибудь спрятаться, но почему-то продолжала помогать. Так поступили бы в рейтах. Крики и грохот не прекращались, их невозможно было игнорировать. Но я переходила от одного к другому. От одного к другому. Пока вокруг не стало тихо.
Глава 6
– Двэйн, у меня есть вопрос к тебе, – я смотрела вдаль на заходящее в море солнце.
– Конечно, спрашивай, – его голос прозвучал тихо, словно бы даже отдаленно, как будто лишь эхо донесло до меня его ответ. Я вздрогнула, но продолжила:
– Как ты думаешь, Двэйн, я на самом деле была в Пустоши? Я на самом деле стала изгнанником?
– Почему ты сомневаешься?
– Не знаю. Иногда у меня появляется странное чувство, будто мне все это привиделось, будто я просто сошла с ума, и мое сознание выдумало все эти события. Я боюсь, что однажды запутаюсь, где сон, а где реальность.
– Что ж, давай это проверим. Как ты думаешь, я реален?
– Сейчас? Не знаю. Ты начал с самого сложного вопроса.
Он усмехнулся, чуть заметно пожал плечами и с улыбкой произнес:
– Тогда вот тебе другой. Объединения реальны?
– Конечно. Где бы мы тогда жили? Они и есть мир.
– А как же Пустошь, она реальна? Она не мир?