– Там следователь хочет с тобой поговорить. Я ему рассказал, что мы с тобой вдвоем тело нашли, –сказал Коля.
– Не говори про Галину – тело. Ладно. Сейчас выйду, – согласилась она.
– Не выходи, он уже у нас на кухне тебя ждёт, – пояснил внук.
– Ладно. Ты можешь позвонить в сервис? Скажи им, что мне стало плохо. И пусть Володя перенесёт этого клиента нового на другой день, – сказала она.
Нина Петровна посмотрела на себя в зеркале и увидела взлохмаченную старую женщину. От шикарной бизнес-леди не осталось и следа. Она взяла расчёску и аккуратно пригладила свои светлые волосы, так чтобы выглядеть элегантно.
– Как же плохо я стала выглядеть! Да, стресс, конечно, сильный. Да и возраст, что уж там, –думала она.
В прихожей она сняла с плечиков шерстяной кардиган и укуталась в него – ей показалось, что в квартире стало холодно. Пройдя на кухню, она увидела уже давно знакомого ей следователя.
– Здравствуйте, Нина Петровна! – поздоровался с ней следователь.
Мужчина сидел за обеденным столом, и смахнув на пол хлебные крошки от батона, записал что-то на бумаге. С их последней встречи он явно похорошел, а может, просто побрился и надел чистую рубашку. Иван Малюткин был симпатичным мужчиной, среднего роста, коротко стриженным шатеном, часто с холодным и отстранённым взглядом. Но вот одевался раньше как попало, а сейчас выглядел, как с картинки. Словно в его жизни наконец-то появилась достойная его женщина.
– Здравствуйте, Иван Алексеевич, – поздоровалась она.
– Вам не хорошо? Присядьте, – предложил Иван.
Она села и вспомнила о том, что ещё полтора часа назад её главным огорчением был остывший суп.
– Как ваш бизнес? Как здоровье? –спросил спокойно Малюткин.
Нина Петровна посмотрела ему в глаза. Сейчас умерла её соседка, а он будто издевается – сидит как ни в чем не бывало, спрашивает о жизни. Потом она вспомнила, сколько всего ужасного наговорила ему при их последней встрече, и ей стало стыдно.
– Вы извините меня, Иван Алексеевич. Я вам тогда много чего плохого сказала. Всё это было на эмоциях. Извините, – тихо пробормотала Нина Петровна.
– Ничего, я понимаю. Но всё же обидно. Столько лет с вами знакомы. Сколько я вам помогал. А вы так обо мне… – разгорячившись, ответил Иван.
– Я знаю, что была не справедлива. Я ценю всё, что вы делали для меня и моей семьи, –через силу выговорила она.
– Ладно вам. Я делал это всё из уважения к вашему мужу. Он был для меня замечательным наставником. Царствие ему Небесное, – пояснил следователь.
– Вообще-то я тут по делу. Значит, вы вместе с внуком нашли тело вашей соседки? – спросил Иван, вдруг став более серьезным.
Нина Петровна подробно описала всё, что увидела в квартире, в том числе и музыку по радио.
– Вы закрываете дверь на ключ, между лифтом и квартирами? – уточнил Малюткин.
– Да, конечно. – ответила Нина Петровна, но вот закрыла ли она дверь за собой сегодня, вспомнить она не смогла. Скорее всего, сделала она это машинально.
Следователь Малюткин всё за ней записал и, холодно попрощавшись, ушёл. Нина Петровна весь вечер пролежала в кровати, но в один момент подскочила так, что Коля испугался.
Она спросила внука:
– Как же там Ника?
Коля её сразу успокоил и уложил обратно в кровать.
– Всё нормально. С ней сейчас её молодой человек. Он к ней приехал сразу. Я с ним в коридоре столкнулся. Интеллигентный. И на спортсмена совсем не похож, на вид хилый, – стал рассказывать Коля.
– С чего ты вообще решил, что он должен быть спортсменом? –спросила удивленно Нина Петровна.
– Ника говорила, что её парень профессиональный спортсмен, что он высокий и накаченный. Странно это, – ответил, недоумевая, Коля.
Нина Петровна сразу вспомнила как пыталась примирить Нику с её бабушкой – соседка не разрешала внучке заводить отношения с парнями. Она была очень категорична, и Нике даже пришлось пожить недолго у них с Колей дома. Задумавшись о судьбе юной девушки, она уснула. А Коля пошёл к себе в комнату слушать радиоспектакль.
Глава 2
Ника вернулась с лекций намного раньше, чем предполагала, потому что все её одногруппники разбежались, и поболтать ни с кем не удалось. В итоге она уже через час пути на метро, с пересадкой на трамвай, была недалеко от своего дома. Сегодня Ника надела в институт синие джинсы с заниженной талией, куртку в цвет джинсам, простые черные кеды и футболку с постером из фильма «Титаник». Настроения идти домой не было, но сильно хотелось поесть. Еще ей нужно сделать несколько докладов на этой неделе. На улице было так хорошо и солнечно, что она расстегнула куртку, распустила свои русые волосы и спустила рюкзак на одно плечо, чтобы почувствовать себя хоть немного свободной. Когда она подошла к своей панельной двенадцатиэтажке, то заметила милицейские машины и скорую, и её это почему-то неприятно удивило. В подъезде оказалось очень шумно, но, откуда шёл гул голосов, было неясно. Поднявшись на лифте на свой этаж, Ника еле-еле смогла выйти из-за скопившихся на лестничной клетке соседей. Увидев её, все вдруг затихли. Она прошла дальше по коридору, где её встретил милиционер.
– Дальше пока нельзя. Отойдите, – сказал он спокойно.
– Но я здесь живу, – запротестовала Ника.
Заметив открытую дверь, она громко спросила: «Что с моей бабушкой? Что случилось? Почему дверь открыта?»
Вышел смазливый невысокий мужчина и обратился к ней:
– Вы Вероника?
– Да, это я, – ответила она взволнованно.
– Пропустите её, – приказал мужчина.
– Вероника, примите мои соболезнования. Ваша бабушка умерла. Её убили, – сказал он.
Ника изменилась в лице и на некоторое время словно застыла и перестала дышать.
– Я следователь. Меня зовут Малюткин Иван Алексеевич. Вы сможете пройти в квартиру? Мне нужно будет с вами поговорить, – произнёс он формально.
Ника слегка кивнула. Увидев труп бабушки с ножом в груди, она поняла, что ноги перестали её слушаться. Следователь это заметил и тронул её за плечо.
– Накройте, – сказал он милиционеру.
Тело тут же накрыли синим брезентом, и Ника, совершая невероятные усилия, переступила порог и прошла на кухню, где ещё недавно её бабушка мирно пила кофе.
– Выпейте воды и посидите здесь пока. Потом мне нужно будет задать вам несколько вопросов, – сказал Малюткин.
Ника села на холодный деревянный стул и оглянулась. Вся обстановка показалась ей совершенно чужой, будто она впервые зашла в эту комнату. Серые пластиковые дверцы кухонных шкафов, белый глянцевый стол, выкрашенные светло-голубые стены и большой круглый плафон вдруг стали похожи на операционную в больнице или, если точнее, на морг. Постоянно заходили и выходили люди в форме, они всё осматривали, каждый уголок, но Нику словно не замечали вовсе. Зашел следователь и сел за стол напротив неё.
– Вы были близки с вашей бабушкой? – спросил Малюткин.
– Не совсем. Мы не понимали друг друга, но ругались редко. Бабушка приняла меня, когда я приехала в Москву, до этого я жила в деревне с отцом. Она оплачивала моё обучение. Бабушка всегда хотела для меня только самого лучшего, – стала рассказывать Ника.
– Где вы были сегодня с двенадцати до двух дня? – продолжил спрашивать следователь.