– Как я останусь здесь одна ночью? Это ужасно, – заключила Ника.
– Я что-нибудь придумаю. Но мне правда нужно уехать, – произнёс серьезно Аркадий.
Вечером Ника провожала своё возлюбленного с тяжёлым сердцем. Ещё и этот запах крови всё никак не выветривался. Она помылась и легла спать. Заснула она практически сразу, но сон её нарушил какой-то шум. Посмотрев на часы, она увидела, что время половина второго ночи. Странные звуки Ника поначалу даже не смогла разобрать, потом она прислушалась и поняла, что это шаги. Кто-то ходил по квартире. Шаги были такие тяжёлые, что аж скрипел паркет. Нике стало так страшно, что она не могла пошевелиться – только лежала и смотрела на дверь. Ей сразу пришли в голову две мысли, и обе её ужасали. Первая – это призрак бабушки, которая, возможно, в любую секунду, без стука, как она любила при жизни, ворвётся в её комнату. Второй на ум пришёл убийца: он вернулся, чтобы теперь избавится и от неё и забрать деньги. Ника сначала попробовала пошевелить ногой, но не получилось, потом рукой – то же самое. По всему телу у неё выступил холодный пот. Прошло несколько минут, и шаги стихли, наступила тишина, только тикали стрелки на часах. Ника боялась закрыть глаза и так и пролежала до рассвета, не спуская взгляда с двери. Когда стало совсем светло, она смогла встать и потихоньку приоткрыла дверь. Заглянув за неё, она никого не увидела, только пустую комнату и первые лучи солнца. Стало на мгновение легче. Но тут же появился другой страх. Ей невыносимо захотелось в туалет, мочевой пузырь уже был переполнен. Но чтобы попасть в туалет, нужно пройти через прихожую – через то место, где лежал труп бабушки. Она поняла, что физически сейчас на это место наступить не сможет. Ника вернулась в постель и пролежала ещё час, низ живота заболел уже так сильно, что пришлось придумать план. Он был довольно простой: пробежать в туалет так быстро, как только это возможно, ни о чём не думая и практически не касаясь пола. Ей всё удалось. Измученная отсутствием сна и пробежкой, она легла в постель и тут же уснула. Разбудил её телефонный звонок. Низкий женский голос сказал, что тело родственницы из морга можно забирать. Спросонья Ника мало что поняла и, положив трубку, вернулась обратно под одеяло, но через пять минут снова звонок, это уже был Аркадий. Он спрашивал, как у неё дела и как прошла ночь. Ника сказала ему, что всё в порядке, она вдруг стала сомневаться, что слышала шаги, ведь это могло ей просто показаться, но всё же попросила Аркадия за любые деньги найти сиделку и пожить пока с ней.
Следующие несколько дней Ника делала только то, что принимала решения и платила очень много денег. Всё, о чём она думала, что это можно сделать дёшево, оказывалось весьма дорого. Сначала её это злило, казалось, все хотят на ней нажиться, но потом ей удалось смириться, всё же она брала деньги из бабушкино тайника, и было правильно потратить их на то, чтобы проводить её с миром. Нина Петровна делала практически всё и помогала ей во всех моментах, всё разъясняла и так ласково называла её «Никуся». Во время того как они выбирали наряд, Ника всё же проговорилась про украшения и сразу же стала себя за это корить. К тому же, ей стало жалко новые итальянские туфли.
«Такие красивые зарывать в землю – это же неправильно», – подумала она.
Ника сразу вспомнила слова бабушки, когда она себе купила сапоги на первые заработанные деньги. Бабушка высказала ей тогда: «Ты меня позоришь, ходишь, как бомжиха, в этих дешманских сапожищах».
Нике показалось, что она даже услышала её голос.
«Куплю ей на рынке самые дешёвые китайские туфли, которые жутко воняют клеем, и пусть в них лежит. Пусть опозорится», – думала Ника. В ней закипела такая обида, что она заорала на бедную соседку, и та поспешила уйти.
Аркадий затягивал с поиском сиделки, и ночью Ника снова осталась одна. Сначала она хотела пойти к соседке, но вспомнила, что наорала на неё, и ей стало тошно от самой себя.
«Нина Петровна так старается, всё делает, купила даже скатерти красивые белоснежные за свои деньги, а я взяла и накричала на неё», – думала Ника.
Ей стало ужасно стыдно, и на следующий день она решила сходить и извиниться перед соседкой. Перед сном она открыла дверь у себя в спальне, на случай если снова послышатся шаги. Ей казалось, что важно просто увидеть, удостовериться, что там никого нет, и тогда всё пройдёт. Свет она оставила включенным и стала читать французский роман «Красное и Черное», чтобы отвлечься. Ровно в пол второго ночи тяжёлые шаги снова появились. Ника слышала каждый шаг – сначала по линолеуму на кухне, а потом и по паркету в гостиной. Она смотрела в настежь открытую дверь, и там никого не было. Нике стало намного страшнее, чем в первую ночь, она подбежала и закрыла дверь. Забравшись обратно в кровать, Ника обхватила свои колени руками и стала громко говорить вслух:
– Ладно, ладно! Похороню я тебя в этих итальянских туфлях. Только пусть они замолкнут. Ладно. Заберешь ты в могилу свои туфли. Только уходи! Уходи.
После её слов все звуки стихли.
На следующий день следователь вызвал её на допрос, задавал всё те же вопросы, и новые, конечно, тоже у него появились. Кабинет Ивана Алексеевича был абсолютно обычным, больше походил на небольшой офис какой-нибудь конторы. На столе лежало много папок и разных документов, на подоконнике стоял одинокий фикус, а на стене висел портрет президента.
– Как вашей бабушке удалось скопить такую большую сумму денег? Она ведь работала только медсестрой в больнице, – спросил следователь.
– Я думаю, она хорошо умела распоряжаться деньгами и копить. Ещё она ставила уколы больным старушкам и старикам, – ответила ему Ника.
– А кому именно? В вашем доме? – продолжал допрашивать Малюткин.
– Нет. Я не знаю. Вроде не в нашем. Она иногда говорила мне об этом. Правда редко, – стала юлить она.
– То есть она так подрабатывала? – уточнил следователь.
Ника кивнула и сказала:
– Да. Может, её кто-то из знакомых просил. Она практически ничего мне не рассказывала об этом.
– Она открыла дверь убийце – значит, знала этого человека, – задумчиво произнес Иван Алексеевич.
– Может и нет, она недавно стала старшей по дому. Поэтому открывала всем подряд. Даже тем, кто ходил по подъездам и торговал картошкой, – сказала Ника, и её взгляд упал на необычные, практически черные жалюзи на окнах. Ей стало немного не по себе, и в мысли сразу стали приходить образы совершенно другого дознания правды. Малюткин это заметил и слегка улыбнулся.
– Не люблю яркое солнце в помещении, – пояснил он.
Ника сделала вид, что ей совершенно не страшно сидеть на допросе и слегка провела рукой по волосам.
– У неё были враги? Может, кто-то желал ей смерти? – спросил прямо Малюткин.
– Я не знаю. Мы не были с ней душевно близки. Она хотела, чтобы я кем-то стала, чтобы вышла в люди. Поэтому всё время воспитывала и диктовала то, что нужно делать. Никогда не спрашивала даже, как у меня дела. Да и я стеснялась спросить лишнего, – рассказала Ника.
– Понятно. Но, может, у тебя есть свои предположения?
– Нет. Всё это слишком ужасно. Я понятия не имею, кому это могло прийти в голову, – ответила Ника. Сейчас ей больше всего не хотелось думать об убийце, для неё это не имело большого значения, самое важное было оформить на себя квартиру.
Глава 5
Настоящее завещание до похорон так и не нашлось. Поэтому Ника с Аркадием приняли решение, что на поминках появится подставной нотариус с их поддельным завещанием. Ника договаривалась с ним обо всём через Аркадия. В последней момент нотариус стал сомневаться и попросил удвоить гонорар, Ника сразу на всё согласилась. Ей уже стало все равно, сколько денег она тратит из бабушкиного тайника. У неё была бессонница из-за ночных шагов, которые она так и продолжала слышать каждую ночь. В день похорон Ника встала в шесть утра. Аркадий проснулся на полчаса позже и застал свою девушку сидящей за столом в гостиной: она уже была одета, накрашена и с аккуратной прической. Ника смотрела на стрелки часов и ждала, когда придёт время выезжать на похороны бабушки. Аркадий сварил ей кофе. Было видно, что он сильно нервничал. Ника не стала ничего пить, и они заговорили о том, что ему не следует появляться ни на поминках, ни на похоронах. Он только поможет ей расставить столы и сделать сервировку.
– Ты такая бледная! – сочувственно произнёс Аркадий.
– Ты уже звонил ему? – спросила Ника.
– Нет, ещё слишком рано, – ответил он.
– Нужно будет позвонить. Я надеюсь, что всё получиться, – сказала она.
– Да, я тоже на это надеюсь, – сказал Аркадий тяжело вздохнув.
Он выпил кофе и сразу ушёл на улицу, чтобы из городского таксофона позвонить нотариусу. Нике стало вдруг так страшно за свою жизнь. Она ведь может сесть в тюрьму за подделку документа, а ещё на неё, конечно, сразу повесят убийство бабушки. Срок будет очень долгий, и на тюремное заключение может уйти вся её молодость.
«А что будет с мамой Кеши, если его тоже посадят? Сдадут в какой-нибудь интернат или психлечебницу. Боже мой! Что же я делаю!?» – думала Ника.
В восемь часов пришла Нина Петровна, как всегда элегантно одетая. Приталенное черное платье ей очень шло, на голове она повязала косынку из невесомой черной ткани, которая была настолько прозрачная, что сквозь неё были видны её золотые волосы.
– Хорошо, что ты уже готова. Сейчас первым делом поедем за цветами. А потом уже в морг, – сказала Нина Петровна.
Увидев такое спокойствие соседки и её деловой подход, Ника успокоилась и окончательно отдала всё управление процессией в её руки.
– Сколько точно будет человек? – спросила Ника, когда они уже ехали в машине Нины Петровны.
– Двадцать пять, если считать нас с тобой и моего Колю, – ответила соседка, не отрывая взгляда от дороги.
– Это много. И мы всех их разместим в квартире? – нервничая, переспросила она.
– Конечно. Твой молодой человек придумал, как надо поставить столы, чтобы все поместились. Я, кажется, забыла его посчитать. А, впрочем, один гость, может, и не придёт, – успокоила её Нина Петровна.
– Аркадия не нужно считать – мы решили, что ему не нужно будет там появляться, – сказала Ника.
– Почему? Я думала, что он помогает тебе со всем? – спросила удивлённо соседка.
– Да, но я не думаю, что сегодня это правильно. Ведь бабушка поставила мне условие, чтобы я разорвала с ним отношения и тогда смогу жить с ней дальше. А я так и не сдержала обещания и втайне встречалась с ним, – неожиданно разоткровенничалась Ника.
– Что поделать? Любовь. У меня тоже была любовь – мой муж. И я бы ни за что на свете с ним не рассталась, – произнесла твердо Нина Петровна.
– А где он сейчас?