— Разве главным критерием отбора не является высокий магический дар у невесты? — всхлипнув, прошептала женщина.
— Я об этом уже подумал и позаботился, – горячо заверил ее мужчина.… Но его слова растворились в звуках странной музыки словно из исторического фильма про королей.
Внезапная смена сцены напугала. Я что, снова сплю?.. Но задуматься об этом я не успела.
— Леди Альтеа! Позвольте украсть ваш первый танец! — предо мной стоял широкоплечий мужчина, лицо которого я никак не могла рассмотреть.
Соглашаться мне не хотелось, но тело двигалось само. А ракурс внезапно изменился, теперь я могла наблюдать со стороны, как пара кружится в изящном танце.
— Вы так прекрасны! — восторженно говорил мужчина. — Я решил сделать вашему отцу выгодное предложение.
Девушка вздрогнула.
— Вы одарены так же, как и я. Мы идеально подходим друг другу.
Это была откровенная ложь, девушка это знала. Но опровергнуть слова мужчины не решилась. Ведь это полностью ломало планы ее отца. А для нее это было опасней, чем рискнуть и обмануть этого мужчину…
На этот раз я проснулась сама. Еще до того, как меня разбудила служанка, чтобы споить мне очередную порцию лекарства. Сердце в груди тяжело бухало от пережитого во сне испуга. Словно это не сон был, а я на самом деле танцевала с этим самодовольным и надменным красавцем, глядящем на партнершу, как на дорогой приз.
Память на удивление была ясной. Я без труда вспомнила, лежа на спине и глядя в фиолетовый потолок балдахина, как не знала, куда деваться от излишне внимательных глаз присоединившегося ко мне за столом герцога. Как сказала, что устала и хочу отдохнуть. Как по дороге в комнату остановилась у зеркала и поняла, что в нем отражаюсь не я…
На этот раз шока от этой мысли уже не было. То ли я уже успела частично сжиться с этим открытием. То ли, что более вероятно, кровь была еще слишком сильно разбавлена успокоительным, которое и притупляло реакцию. Так или иначе, но я думала о случившемся с удивлявшим меня саму равнодушием. Я знала, что некоторые мои однокурсницы, вместо того, чтобы планировать и строить собственную жизнь, зачитывались фэнтези про попаданок и грезили наяву принцами и королями. Наивные дурочки. Или не такие уж и наивные?..
Тяжко вздохнув, я повернулась на правый бок и сложила ладошки под щеку. Кровать подо мной была непривычно мягкой. Не чета привычному ортопедическому матрасу. Словно меня уложили на несколько перин сразу. Из-за этого я никак не могла найти подходящее для себя положение.
Неужели я на самом деле стала попаданкой?.. Но как?.. Я напряглась, вспоминая скудные, обрывочные сведения, почерпнутые из случайно подслушанных разговоров. Вроде бы для того, чтобы попасть в другой мир, нужно умереть в своем… Неужели я… Как так могло статься?.. Да еще и во время медового месяца…
Вот про собственную свадьбу я помнила хорошо. И про подарок отца. И про…
Я совершенно точно должна была помнить о чем-то еще. О каким-то очень важном событии. Но оно ускользало, мелькая на краю сознания призрачной тенью. А когда я напряглась, пытаясь это нечто вспомнить, душу неожиданно словно кто-то сжал ледяной когтистой лапой – мне стало до одури, до панического приступа страшно. Так, что мне показалось, воздух вокруг куда-то словно бы испарился. А я начала ловить его ртом в попытке восполнить нехватку.
Именно в этот момент, когда я задыхалась, как выброшенная на берег рыба, бессильно скребя ногтями постельное белье, полотнища балдахина раздвинулись и появилась знакомая горничная:
– Пора пить лекарство… Ой, леди!.. Что ж вы меня не позвали, – моментально засуетилась она при виде сотрясающего меня приступа. – Сейчас. Сейчас… Вам станет легче!..
Затуманившимся зрением я наблюдала, как женщина торопливо отмерила необходимое количество лекарства и разбавила его водой. Потом помогла мне приподняться и поднесла чашку к моим губам. Я ненавижу быть беспомощной. Но в этот миг была безумно благодарна безымянной служанке за то, что она сама держала чашку в руках и поила меня как маленькую. Меня трясло. Скорее всего, сама я бы просто все разлила.
Холодная вода, которую я проглотила, частично сняла приступ. Я прилегла щекой на подушку, ожидая, когда лекарство подействует и меня перестанет трясти. Итак, судя по всему, я попаданка. И если верить всему, что я слышала в институте, в своем мире я умерла…
В этом месте моих рассуждений в сердце словно острая иголочка кольнула. От жалости к самой себе. Я столько сил вложила в обустройство собственного будущего: образование, карьера, муж! Вложения вот-вот должны были начать приносить дивиденды… А я взяла и умерла! Почему? Что могло пойти не так? Узнаю ли я когда-нибудь?..
Горничная в этот раз не ушла. Боялась, что мне станет хуже и ее накажут? Так или иначе, но женщина присела на край кровати, жалостливо поглаживала меня по спине и плечу поверх одеяла и тихонько бормотала:
– Ничего!.. Ничего, леди, самое главное – вы живы! А остальное потихоньку наладится!.. Их светлость только кажутся грозными… На самом деле хозяин никого не оставит без помощи… Главное, что вы живы!.. Остальное утрясется… Как-нибудь…
Лекарство постепенно начинало действовать. Тело согревалось, меня уже почти не трясло. Веки словно наливались свинцом, глаза было все труднее держать открытыми. А мысли становились все более и более неповоротливыми. Но уже засыпая, я успела подумать: «А ведь она права! Главное, что я жива! Остальное второстепенно. Подумаешь, тело не такое ухоженное и привлекательное, как было. Но ведь оно тоже молодое! Значит, приведу в порядок и это! Я же уже знаю как. И жизнь сумею обустроить заново. Нужно лишь разобраться, чем здесь можно зарабатывать и что произошло с прежней владелицей этого тела. Нет ли у него врагов, которых следует опасаться.»
– Отлично, великолепно! – уже знакомая женщина с каштановыми блестящими волосами, на этот раз уложенными в настоящую башню из локонов, поддерживаемую зловеще вспыхивавшими при каждом движении бриллиантовыми шпильками, нервно прошлась передо мной туда и сюда. Дерганым движением поправила и без того идеальную прическу. И приказала: – Всем вон!.. Оставьте меня с дочерью наедине!
Три горничных торопливо опустились перед госпожой в книксенах и, подталкивая друг друга, покинули мою спальню, плотно закрыв за собой дверь. Я стояла, ни жива – ни мертва. Боялась даже вздохнуть лишний раз. Белоснежное, затканное серебром и жемчугом платье, дорогущие ильнейские кружева, прическа и драгоценности – все это было так непривычно, что я боялась даже моргать, чтобы не испортить нечаянно роскошный наряд. У меня за всю мою жизнь ни разу не было такой роскоши. И сейчас в душе плавилась горечь оттого, что платье мне досталось лишь для того, чтобы обманом выйти замуж за сильного мага…
– А теперь – последний штрих! – объявила… моя мать? Покопалась в складках богатой юбки из темно-зеленого бархата, очень красиво оттенявшего ее рыжеватые волосы и утонченный цвет лица. И выудила на свет склянку со зловеще мерцавшей в ней жидкостью…
Я сглотнула сухим горлом, уже понимая, что это такое. Страшно стало до одури. Потому что, если раскроется обман…
– Что это? – выдохнула тихо, глядя на склянку в женской руке, как на ядовитую змею. Понимала, что без этого не обойтись. И заранее ужасалась последствиям.
– То, что позволит тебе с честью пройти через брачный обряд, – неприязнено скривив губы, прошипела в ответ та, что меня когда-то родила. Но не испытывала ко мне даже крошку материнской любви. – Твоему отцу стоило немало усилий и золота добыть это. Так что цени… И пей! Скоро отправляемся в храм!
Меня пугало то, что задумали родители. Я понимала, что без этого зелья у меня нет шансов пройти брачный обряд, достойный нашего рода. Я была пустышкой, никчемной, как говорила мать. Но ведь действие зелья не вечно… Что я потом буду говорить супругу? Как смогу обманывать его и дальше?
– С тобой отправится горничная, которую я всему обучила, – словно подслушав мои мысли, нервно заговорила леди-мать. – Запас зелья будет храниться у нее, она же будет следить за тем, чтобы ты вовремя его принимала…
От предусмотрительности родителей стало еще страшнее. Вместо того чтобы позаботиться обо мне, они готовы на все, чтобы избавиться от ненавистного и бездарного ребенка, использовав этот ужасный метод. Я знала про это зелье. Знала, что даже после однократного применения бывают последствия. А если выпить много этого зелья, оно может меня даже убить. Потому оно и запрещено. Но… Моих родителей это не волновало.
Собрав всю решительность, которой у меня было не так и много, я опасливо взяла склянку и под пристальным взглядом женщины, что для всех была моей любящей матерью, но не являлась таковой на самом деле, опрокинула ее в рот. В горло потекла горькая, вяжущая гадость. И почти сразу я ощутила то, чего была лишена от рождения – текущую по жилам магию
3
Пока шло восстановление, и горничная вливала в меня диковинные микстуры, мне приснилось много странных снов. Большая часть из них имела подозрительную схожесть с воспоминаниями. Вот только они были не только мои, но и хозяйки тела! В голове от этого была невообразимая каша. Если так продолжится и дальше, то есть шанс разобраться, что же произошло со мной и Альтеей.
То, что она – не я, я была уверена на все сто процентов. Я бы такого отношения к себе никогда бы не допустила. Да меня просто корежило от того, как к ней относились! Мои родители тоже ждали от меня больших достижений, но при этом поддерживали и позволяли развиваться. Лучший вуз, в который я поступила благодаря частным занятиям с лучшими репетиторами. Стоило заболеть, как мне сразу вызывали семейного доктора! И даже за Илью замуж позволили выйти, хоть первоначально и были против. От воспоминаний о муже сердце кольнуло.
Грустно, тоскливо, одиноко… И больно…
Почему? Чьи это чувства?
На глаза сами собой навернулись слезы. Но я решительно смахнула их ладонью, не стоит показывать свою слабость! Нужно обживаться на новом месте!
Вспоминая, что говорили слуги, когда везли меня куда-то в карете, и сны о хозяйке тела, сделала немного странный и не очень логичный на первый взгляд вывод, что главной задачей дочерей в этом мире было родиться с высоким магическим даром и выгодно выйти замуж. Против последнего я против не была, сама искала себе наиболее перспективный вариант, а вот первое… Дар – это врожденное, и развить его практически невозможно. Эта информация сама собой всплыла в голове и отозвалась головной болью.
Из каши плавающих в голове обрывков знаний порой сложно было вычленить зерно истины. Я даже не могла понять, кому какие воспоминания принадлежат. Вывод напрашивался сам собой: нужно как-то структурировать свои сны.
В спальню, как нельзя кстати, вошла горничная, и я подала руку, чтобы она помогла мне подняться, у самой сил было еще мало.
— Леди, вам еще нельзя вставать! – переполошилась служанка. – Лорд Петрониус велел вам отдыхать, набираться сил… — женщина стремительно приблизилась и уложила меня обратно на подушки, поправив одеяло.
Я надулась. Да, слабость у меня была ощутимая. Сама вон даже встать не смогла. Но и лежать дальше уже наскучило. Да и…
— Мне нужно в туалет! – против воли в голосе проскользнули капризные нотки. – Про горшок можете даже не заикаться!
Договориться с горничной не составило особого труда, хотя я и видела ее сомнения, но делать свои делишки в переносную посудину была категорически против! С передвижением она мне помогла в обе стороны. А вот поесть в гостиной женщина мне не позволила.
— Только после осмотра лордом Петрониусом, леди! — она ловко помогла мне устроиться на кровати полусидя и принесла чашку бульона и какой-то необычно пахнущий напиток. Поймав мой взгляд, пояснила: — Это тонизирующий чай. Желаете чего-нибудь еще?
Я отрицательно покачала головой. Аппетита не было, но я понимала, что для восстановления организма это необходимо. Немного подрагивающей рукой взяла ложку и аккуратно зачерпнула бульон. Уже поднеся ее к губам, почувствовала вкуснейший запах, от которого в животе все взбунтовалось. Проснулся просто зверский аппетит! Потребовалась вся моя сила воли, чтобы не наброситься на этот бульон, наплевав на все нормы приличия. Хотя я и так наплевала! Есть с такой скоростью было не принято. Бульонница стремительно опустела, как и чашка, в которой оказался ароматный чай, с немного лимонным привкусом.
Стоило мне покончить с завтраком, как горничная все убрала и помогла мне лечь. После еды по телу растекалось тепло. Стало хорошо и спокойно.
— Разве чай был не тонизирующим? — меня внезапно осенило, что после чая энергии должно было стать больше, но вместо этого она словно утекала.
— Все верно, леди! Что-то не так? — взволнованно всматриваясь в мое лицо, горничная подошла ближе.
— Ощущение, как при расслабляющем… — язык шевелиться не хотел, да и говорила я как в замедленной съемке.
Мое состояние стало странным не только для меня, но и для горничной. Она вновь засуетилась, что-то говорила, но разобрать смысл слов у меня не получалось. Когда появился доктор, я уже практически не понимала, что происходит, и проваливалась в липкий сон.
— Что произошло? — слышала отдаленный голос целителя.
Сумбурные объяснения горничной, что она позволила мне сходить в уборную, вызвали внутреннее недовольство. Вот что ей стоило промолчать?
— Так… так… Да, теперь понятно…
Собрав все свои силы, смогла немного открыть глаза и вновь увидела, что мужчина стоял и водил надо мной руками. Я словно со стороны наблюдала за происходящим. Вот меж густых бровей доктора образовалась глубокая морщинка, что придавала его лицу суровость. А из-за его плеча выглядывала горничная, на ее лице читалось беспокойство. Рукой она теребила край передника, заметно его помяв.
— Все в порядке! У леди Стефании было сильное истощение. Силы тратятся быстро, а восстанавливаются медленно, но, если соблюдать все мои рекомендации, к концу недели леди поправится… — разрушил напряженную тишину мужчина.
Облегченный вздох горничной раздался на всю спальню.
В какой-то момент лекарь приложил к моей голове руку и слабость немного отступила. Ощущение расстройства и неразберихи пропало, я снова могла открыть глаза и смотреть на лекаря собственными глазами. Это так обрадовало, что захотелось поблагодарить лекаря, однако получила в ответ:
— Вставать без моего разрешения было глупо, но меня радует, что вы сразу вернулись в кровать. Такие небольшие прогулки я разрешаю, но лучше вам не вести себя как неразумное дитя и соблюдать мои рекомендации в точности. Конечно, если вы хотите поскорее выздороветь!
Голова снова разболелась. Во мне словно две разных девушки сейчас находилось. Первая желала возмутиться и поставить зазнавшегося докторишку на место, раз не знает, как со мной разговаривать! Другая же желала покорно соглашаться с каждым его словом…
Мысленно я начинала путаться, и стало сложно определить, какие чувства я испытываю на самом деле.
После ухода лекаря я задремала… А когда проснулась, в голове было готовое решение, как разобраться с царящим в голове бардаком! Просто взять и все записать! Вроде дневника. Тогда проще будет структурировать весь этот винегрет и понять, что и кому принадлежит!
Я решила не терять времени даром и попросила горничную принести принадлежности для письма. Женщина неуверенно на меня посмотрела, но все же выполнила просьбу.
Передо мной поставили кроватный столик, на него положили несколько листов бумаги и… Рядышком с ними встала чернильница с торчащим из нее пером!
Я ошалело захлопала ресницами…
К такому подвигу я оказалась не готова. Смотрела на перо и не представляла, как правильно взять его в руки. Горничная вышла. И через некоторое время я все же решилась и взяла перо в руку, тут же оставив жирную кляксу на первом листе. Еще через некоторое время кляксы были уже везде. В том числе и на моих пальцах. Писать аккуратно никак не получалось, перо цеплялось, и неаккуратных пятен с каждым штрихом становилось все больше.
— Леди, ваши руки все еще слабы. Может, стоит записать позже? — вернувшаяся горничнаяа сразу заметила забрызганные листы.
Признаваться, что я просто не умею писать перьями, не собиралась, пусть думает, что ее предположение верно. Неровные, пляшущие буквы раздражали меня, я всегда щепетильно относилась к тому, чтобы все было идеально! Но исправить сейчас эту досадную неприятность я не могла.
Не дождавшись ответа, женщина тихонько ушла выполнять свою работу... И мне стало немного легче. Погрузившись в воссоздания сцен собственных снов-воспоминаний, я пыталась как можно подробнее записать все. Каждый фрагмент, каждая деталь в дальнейшем могла стать очень важной. Я записывала один, потом другой. А в памяти всплывали все новые и новые подробности, и я возвращалась к предыдущему, дополняя историю…
Голос горничной в какой-то момент застал меня врасплох, я так увлеклась, что не заметила, как она ко мне приблизилась:
— Леди, время обеда! Как вы себя чувствуете?
Служанка напугала меня, я вздрогнула, оставив еще одну большую кляксу. Незаметно для меня прошло полдня. А будь здесь привычная мне ручка, и все сны, все обрывки воспоминаний я записала бы за два часа.
Отвлеклась, прислушиваясь к собственным ощущениям, слабость отчетливо ощущалась, но все же была не критичной. И скорее это была усталость. Однако обедать в кровати я отказалась наотрез. Горничной мое решение не понравилось. Однако спорить со мной она не стала. Помогла одеть халат и добраться до гостиной, где для меня быстро накрыли стол.
С обедом я не затягивала. Аппетит, наконец, проснулся. Но и возвращаться снова в кровать ужасно не хотелось. И я потребовала:
— Принести письменные принадлежности сюда! Я посижу еще немного!
Горничная повиновалась, принесла бумагу и перо, хоть ей это и не нравилось. И я продолжила выполнение своей главной на данный момент задачи.
— Вы создаете истории? — от внезапно раздавшегося над головой заинтересованного мужского голоса я вздрогнула.
У стола стоял герцог. В руке у него был лист с моими записями…
В голосе мужчины не было ни единой агрессивной или недружелюбной нотки. А глаза смотрели с искренним участием и любопытством. Но мне все равно почему-то сделалось страшно. Снова откуда-то возник нелепый позыв вскочить и поклониться. И подавила я его не без труда. Но теперь я хотя бы догадывалась, что это не мои желания и я не схожу с ума. Это, скорее всего, просто память тела. Вроде бы так это называется.
Герцог терпеливо ждал моего ответа.
Наверное, я должна была предложить ему присесть. Но мне очень не хотелось, чтобы меня кто-то отрывал от работы. Я как раз более или менее приноровилась писать пером, и дело пошло на лад. А здесь герцог…
— Это не то, о чем вы подумали… — промямлила жалко, мечтая надавать себе оплеух и просто физически ощущая, насколько нелепо и двусмысленно это звучит. Стефания, соберись уже!.. — Я просто… Понимаете, я ничего толком вспомнить не могу, в голове какая-то каша из обрывков воспоминаний. Вот и решила попробовать их записать, чтобы потом попытаться структурировать хотя бы так…
Красивой формы брови герцога поползли куда-то на лоб. Не спрашивая разрешения, он рассеянно отодвинул для себя стул, найдя его спинку на ощупь, и почти упал на него:
— Очень интересно… — промямлил задумчиво, будто про себя, не отрывая взгляда от листа бумаги. Но потом поднял на меня острый, пронзительный взгляд: — А это тоже воспоминания? — И он зачитал с листа: — « Илье было все интересно. Он хотел обследовать каждый уголок острова. Что, в общем-то, не шло вразрез с моими планами. Пусть развлекается. Но больше всего его манило то, что меня пугало: вершина в глубине острова. Илья попытался затащить меня на гору в самый первый день, мотивируя тем, что сверху открывается шикарный вид. Однако я сдалась, пройдя только половину пути. Кроссовки заскользили по узкой тропинке, с одной стороны которой зиял провал, и я с трудом удержала равновесие. А испугалась так, что сердце колотилось как сумасшедшее еще, наверное, полчаса. Пока я не вернулась обратно. После этого я твердо заявила супругу, что наверх больше не пойду…»
— Да, это тоже мне снилось, — призналась неохотно. — Мне кажется, что все, что я вижу сейчас во снах, когда-то пережила в реальности…
— Любопытно и интригующе!.. — уже с энтузиазмом прокомментировал мои слова мужчина и без спросу, наугад схватил второй лист, зачитав вслух: — «Родители долгое время противились моему желанию выйти замуж за Илью. Он казался им не самым лучшим кандидатом в мужья. Но я была уверена, что, слив наши предприятия после свадьбы, мы получим концерн, который оставит далеко позади всех конкурентов. И существующих, и потенциальных…» — Герцог поднял взгляд от листа на мое лицо и неожиданно веско заявил: — Зачем вы мне лжете? Это не может быть вашими воспоминаниями. Девицы не могут сами выбирать себе супругов. Да еще и наперекор воле родителей. А эти термины: слияние предприятий, концерн. Не знаю, что это значит, но это точно не может относиться к женским интересам.
Взгляд мужских глаз не давил. Но мне под ним было до крайности неуютно. Словно герцог застал меня за каким-то неприличным занятием. А теперь требовал объяснить, что я делала и зачем. Вот только объяснений у меня не было. Что я могла ему объяснить, если сама ни в чем не была уверена?
Не дождавшись от меня хотя бы какой-то осмысленной реакции, мужчина отложил в сторону исчерканные мной листы и вздохнул:
— Не нужно даже пытаться меня обманывать, Стефания. Я же не требую от вас отчета. Хотя вполне мог бы. В моем доме вы в абсолютной безопасности. Отчего бы вы ни бежали, я вас не гоню прочь. И даже если вас кто-то станет разыскивать, отпущу только в том случае, если вы сами того захотите. Но вот врать и юлить не нужно. Это неуважительно по отношению ко мне.
Выговор был очень мягким. Но от этого приятнее мне не становилось. Давно я не получала выволочек от кого-либо! Пожалуй, последний раз был на первом курсе, когда я соблазнилась вылазкой в лес с однокурсниками вместо пар. И огребла сначала в деканате за прогулы, потом от родителей. А потом долго и мучительно все это отрабатывала, так как отец отказался платить. Сказал, что моя глупость не стоит его денег. И что это научит меня на всю оставшуюся жизнь думать не только об удовольствиях, но и про последствия. Да если бы я знала, чем обернется желание поработать за столом, лучше бы отправилась в постель!
— Ну, не стоит расстраиваться из-за такой ерунды, — мягко укорил меня герцог, снова по-своему расценив мое затянувшееся молчание. — Я даю вам слово: в моем доме вам бояться нечего. А хотите, я вам покажу оранжерею? Там как раз распустились миолисы, это достойное зрелище. Обещаю, вам понравится!
Что мне не нравилось точно, так это то, что герцог нахально принимал все решения за меня. Словно я была недееспособной. Захотелось просто из вредности, наперекор ему отказаться. Просто потому, что он уже встал и протягивал мне руку, предлагая на нее опереться, все уже решив за меня. Словно приглашал на парный танец. Но я не смогла. Мне действительно до смерти надоело валяться в кровати.
— Ваш лекарь запретил мне долгие прогулки, — тоном обиженной девочки пожаловалась я. И сама поморщилась от прозвучавших капризных ноток. Но герцог даже глазом на них не моргнул. Будто и не ожидал от меня другого.
— С лекарем я сам разберусь. Вас он ругать не станет. Ну что, идем?..
На этот раз я согласилась. Правда, перед тем, как принять руку герцога, оглянулась по сторонам в поисках горничной. Та немедленно, будто только этого и ждала, появилась на пороге комнаты. И я с облегчением попросила:
— Отнесите все, перья, чернило и бумагу, чистую и исписанную, в отведенную мне комнату! Пожалуйста! — с некоторым опозданием добавила я.
Горничная присела в книксене и принялась все аккуратно сгребать со стола. Я же с чистой совестью встала и положила пальцы на мужскую руку.
Дом герцога, как я поняла, был очень большим. Немного поплутав по коридорам, он вывел меня на длинную, застекленную, с одной стороны, галерею с мозаичным полом и каменными стенами. По другую сторону располагались двери… Мне было интересно, что за ними. Но не настолько, чтобы задавать вопросы. Не хотелось снова получить щелчок по носу. Да и дом-то чужой все равно! Чтобы герцог ни говорил, рано или поздно мне придется отсюда съехать…
Внезапно мне пришло в голову то, о чем я до этого даже не задумывалась: а именно, что я оказалась в чужом мире, судя по всему, патриархальном. Без семьи, связей и денег! У меня нет ничего! Ни жилья, ни одежды! Ни работы, чтобы все это заработать!..