Незримая связь. Исцеление для дракона

Глава 5

Ронан Эшфорд коротко щёлкнул пальцами, и пантера послушно улеглась у камина, опустив тяжёлую голову на лапы. Только хвост продолжал мерно подрагивать – зверь следил за мной.

— Ну и неловкая же ситуация, — рискнула заметить я, когда тишина после грохота канделябра, наконец, воцарилась.

Я всё ещё инстинктивно держалась за его плечи. Он отстранился первым – снял мои руки с себя, как снимают чужое, и опустил ладони с моей талии.

— Неловкая? — спросил он.

Слово прокатилось эхом под каменными сводами. Он прошёлся по плитам – тяжело, уверенно, как человек, привыкший к темноте.

— Неловко – это когда магия выходит из-под контроля в неподходящий момент. Неловко – столкнуться с кредитором на благотворительном балу. Неловко – забыть имя человека, который помнит твоё. — Он остановился. — А это не неловкость. Это заговор.

— Заговор? — я сжала руки в замок, чтобы они не дрожали. — Уверяю вас, я не причастна ни к каким заговорам. Я вообще не собиралась сюда приезжать, пока не получила письмо.

— Письмо, — повторил он.

— Я же говорила. Письмо от…

— Я помню.

Пантера у камина коротко зарычала.

— Никак не возьму в толк, зачем вас позвали в мой дом, — сказал он, и голос его стал тише, точно он говорил уже не со мной, а с самим собой. — Это не соответствует никакой логике.

Пожалуй, я была с ним согласна. Но это ничего не меняло.

Ронан замолчал. Я воспользовалась его задумчивостью, чтобы рассмотреть лицо.

Глубокий застарелый шрам пересекал его наискось – от виска к скуле, жестко стягивая кожу. Упрямый подбородок, тяжёлая челюсть, резкая линия рта. Глаза скрывала плотная повязка. И если бы не инцидент со свечой – его рука, шарившая в пустоте, прежде чем я перехватила канделябр, – я бы, возможно, не сразу поняла, насколько он уязвим в своей слепоте.

Внезапно он направился в другой конец зала – ориентируясь в пространстве с грацией, которой я могла лишь позавидовать. Подошёл к моему потрёпанному саквояжу с облезлой ручкой, оставшемуся у камина, и поднял его одной рукой.

— Сейчас я покажу вам комнату, где вы переночуете, — резко сказал Ронан. — Но завтра вы уходите.

Если бы он только знал, что мне совершенно некуда идти. Ни средств, ни экипажа.

— Но куда? — вырвалось у меня, прежде чем я успела прикусить язык.

— Уверен, для вас это не проблема.

Он произнёс это с такой будничной уверенностью, что я едва не рассмеялась. Тоже мне. Нашёлся знаток чужих проблем.

Ронан развернулся к двери и двинулся вперёд. Привычный маршрут, заученный телом. Но мой саквояж оказался шире, чем он рассчитывал, – Ронан не вписался в проём между стеной и колонной, рванул руку на себя, и ржавый настенный крюк, на котором когда-то висел факел, глубоко распорол ему тыльную сторону ладони.

Он глухо выругался, но не остановился – сделал ещё два шага, прежде чем саквояж выскользнул из мокрых от крови пальцев и ударился о каменный пол.

Пантера, мерившая шагами пространство у камина, утробно зарычала.

— Вы поранились! — Я бросилась к нему.

— Неважно, — отрезал он.

Но я уже перехватила его запястье. Тёплая кровь сочилась из пореза, капая на каменный пол. Порез был глубоким, и края разошлись.

— Позвольте мне. Я умею обращаться с ранами.

— Не нуждаюсь.

— А я не спрашиваю.

Я достала из кармана чистый платок, обмотала его ладонь и крепко сжала. Потом, не давая себе думать, накрыла ткань пальцами и отпустила простейшее заживляющее заклинание – тёплое, бытовое, каким деревенские знахарки лечат ожоги и ссадины. Ничего особенного. Ничего опасного.

Сняла ткань. Края раны начали стягиваться.

И тогда что-то пошло не так.

Кровь Ронана под моими пальцами стала горячей.

Потом – ещё горячее.

Жар шёл не от заклинания. От него самого. Из глубины, куда обычная магия не добирается.

Под кожей будто тлело собственное пламя.

Я замерла.

Кровь не бывает такой горячей. Даже у сильных магов.

Я знала только одно существо, чья кровь могла обжечь.

Дракон.

Мысль мелькнула – и я тут же попыталась её прогнать.

Нет.

Совпадение.

Мало ли странностей бывает у раненых магов.

Я просто устала. Голодная. Магия сорвалась с цепи – вот и чудятся глупости.

И всё же…

Слишком горячая кровь.

Слишком живой огонь под кожей.

И моя собственная магия откликнулась так, будто узнала его.

Я медленно отдёрнула руку.

Нет.

Этого не может быть.

Потому что если это правда – значит, я только что добровольно вошла в дом дракона.

— Что, — сказал он тихо, — вы только что сделали?

Пантера вскочила на лапы. Шерсть на загривке поднялась дыбом.

— Заживляющее заклинание. Обычное заживляющее…

— Не лгите мне.

Его голос упал до шёпота, и от этого по моему позвоночнику прошёл холод.

— Кто вы? — произнёс Ронан Эшфорд.

Глава 6

Сглотнула. Тайна требовала защиты – раскрытие моей природы означало верную смерть. Люди охотятся на таких существ. Оставалось одно: солгать убедительно. Взгляд скользнул по перевязанному лицу Ронана.

— Я бытовая ведьма, — вырвалось первое, что пришло в голову. — Лекарь-недоучка.

Ронан нахмурился. Пальцы на моём запястье дрогнули, но хватка не ослабла.

— Так ведьма или лекарь?

— И то, и… то… — голос предательски дрогнул. — Дар нестабилен. Магия выходит из-под контроля. Хотела залечить порез, а из-за голода она сработала как кипятильник. При истощении мои силы всегда барахлят.

Молчание. Сомнение проступило в изгибе его губ – и я торопливо добавила:

— В моей семье женщины так чинили кастрюли. Иногда ставили заплатки на одежду. На людях магия искрит. Получается тепловой выброс, ничего опасного.

Ронан разжал пальцы. Отступил на шаг. Слова мои прозвучали жалко, нелепо – но, кажется, именно эта неуклюжесть его и убедила. Ходячая катастрофа, не угроза. Вот кто я в его глазах. Бестолковая девица с искрящими руками.

— Идёмте, — бросил он.

Ронан подхватил мой саквояж и двинулся по коридору. Я засеменила следом. Винтовая лестница увела нас вверх – ступени крошились под ногами, роняя каменную крошку в темноту. Хозяин толкнул дверь плечом. Петли взвизгнули так, будто их не трогали годами.

— Ваша спальня на сегодня.

Запах… Тяжёлый, кисловатый дух запустения, от которого защипало в носу.

Я заглянула внутрь и на мгновение застыла.

Паутина свисала с потолка серыми полотнами, густая и плотная, точно занавес заброшенного театра. Пол тонул под слоем пыли – такой толстой, что на ней остался бы отпечаток ладони. Штукатурка лоскутами отходила от стен, обнажая сырой камень в пятнах чёрной плесени. В углу догнивал остов шкафа – дверцы провисли на одной петле, внутри темнела труха. Кровать ещё стояла, но балдахин над ней превратился в рваные лохмотья, а матрас просел и бугрился, будто под... Ух, даже думать не хотелось. Единственное окно, мутное от грязи, едва пропускало лунный свет.

Ронан ждал. Я чувствовала это затылком – ждал реакции. А может, надеялся, что убегу.

Но я не убежала.

Шагнула через порог. Подошва хрустнула по каменной крошке. Я окинула комнату взглядом.

— Здесь понадобится ведро щёлока, — произнесла я. — Жёсткая щётка. Заклинание анти-плесени для стен. Шторы можно перешить – ткань плотная. После стирки этот бархат станет сносным пологом.

Повязка на его лице чуть сдвинулась – кажется, он приподнял бровь.

— Не стоит утруждаться, — голос прозвучал ровно. — Завтра вы уйдёте, и комната снова опустеет. Спокойной ночи. После визита Гудвэя – не забудьте.

Развернулся и шагнул во тьму коридора. Звук шагов растворился в тишине.

Я осталась одна.

Постелила плед на кушетку – кровать выглядела слишком грязной даже на вид. Легла поверх колючей шерсти, подтянув колени к груди. Сквозняк гулял по комнате, задувая в щели окон. В углах шуршали мыши.

Усталость валила с ног, но сон не шёл – мысли кружили вокруг наследства, не давая провалиться в забытьё.

А потом я уловила запах.

Тонкий сладковатый аромат благовоний просочился сквозь щели двери. Кажется, это то, что принесла Элинор.

Кровь отозвалась мгновенно – жар опалил вены, боль резанула виски, магия запульсировала под кожей, рвалась наружу.

Я села рывком. Сердце колотилось. Этот запах – не просто благовония. Что-то в нём отдавало горечью, чем-то неправильным, ядовитым.

Ронана травят? Вредят? Собственная сестра?

Выдохнула с шумом. Пальцы впились в шерсть пледа.

Я могла бы уйти. Утром собрать саквояж – и прочь из этого замка. Но моя природа не позволяла бросить его в беде. Оставить умирать – от одной мысли боль сдавила затылок. Целый год потом голова не отпустит. Так уж я устроена.

Только вот почему моя кровь так остро отзывается именно на него? Откликается, тянется – будто узнаёт...

Только не это. Только не драконья кровь.

Я откинулась на кушетку и уставилась в потолок. Бросить его я не могла в силу своей природы. Это я уже знала наверняка. Да и идти мне некуда.

Утро наступило быстро.

Солнечный свет пробился сквозь грязные окна. Я спустилась во двор. Ронан стоял у входа в замок, а рядом переминался на брусчатке мальчишка – раскрасневшийся, тяжело дышащий после бега.

— Лорд Гудвэй отбыл в столицу, — выпалил паренёк. — Вернётся через месяц.

Закусила губу. Месяц. Так долго! А я до сих пор не знала, что с моим наследством.

Ронан повернул ко мне голову.

— Какая жалость, — произнёс он без тени сочувствия. — Ваш дилижанс ждёт. Прощайте, леди Блэквуд.

Рука указала в сторону арки. За воротами и правда виднелся экипаж, лошадь нетерпеливо переступала копытами.

Я подошла к саквояжу. Подняла. Дотащила до порога. Поставила на каменный пол. И села сверху.

— Мой капитал составляет тридцать монет, — сказала я. — Список связей пуст. Путь окончен здесь.

Ронан скрестил руки на груди. Ткань рубашки натянулась.

— Буду сидеть до возвращения Гудвэя, — продолжила я. — Разрешаю скормить меня пантере. За ворота отказываюсь выходить. Под крышей я хотя бы останусь сухой.

Тишина. А потом из тени – бесшумно, текуче – выступила сама пантера.

Я съёжилась.

Она приблизилась, обнюхала мои колени. Влажный нос ткнулся в юбку – и зверь улёгся рядом на холодные плиты. Хвост обвил мои лодыжки, точно привязь. Я выдохнула. Улыбка тронула губы сама собой.

Ронан выдохнул тоже. Тяжелее. Челюсть сжалась так, что проступили желваки.

Он потёр лоб. Долго молчал. Я видела, как он взвешивает что-то в голове.

— Хорошо, — выдохнул он наконец. — Раз вы так настаиваете – оставайтесь. Но будете отрабатывать хлеб.

Я подняла голову.

— Что вы хотите сказать?

— Станете моей временной помощницей. До возвращения лорда Гудвэя. Будете читать бумаги. Заодно приведёте в порядок пару комнат – вы сами напросились. Взамен получите еду, защиту и даже жалование. — Он шагнул ближе. Наклонился – так близко, что я почувствовала тепло его дыхания. — Так что? Вы согласны?

Глава 7

Согласна ли я?

Ветер ворвался во двор, закрутил подол юбки. Ронан Эшфорд стоял надо мной – близко, слишком близко, – и ждал ответа.

Я смотрела на него снизу вверх. Повязка на лице казалась частью его самого. Шрам белел на скуле, и утренний свет не делал его мягче.

Временная помощница. Читать бумаги. Привести в порядок комнаты. Еда, кров и жалование.

Разумно, конечно. Почти по-человечески.

Но я знала: разум здесь ни при чём. Кровь бурлила с того мгновения, как я переступила порог замка. Золотое пламя, притихшее после ночи, снова поднялось – стоило хозяину склониться ко мне. И боль пульсировала в висках, та самая, от которой не спасают ни травы, ни заговоры.

Я знала, что это значит.

Моя природа уже привязала меня к нему. Незримая нить – от моей крови к его ранам. Уйти сейчас, оставить его – и боль превратится в месяцы непрекращающейся мигрени. Так устроены такие, как я: не способны бросить существо, чью боль однажды почувствовали.

И всё во мне указывало на одно – то, что я не решалась сформулировать даже мысленно.

Но мысль возвращалась.

А если он и правда дракон?

Горячая кровь. Живой огонь. Отклик моей магии.

Но дело было не только в этом.

Гудвэй. Лорд Гудвэй, написавший мне золотыми чернилами на белой бумаге, позвавший в замок слепого дракона – и так кстати исчезнувший накануне моего приезда. Месяц в столице. Как удобно. Словно кто-то заранее просчитал, что я окажусь здесь одна: без защиты, без средств, без выбора. Словно кто-то точно знал, что уйти я не смогу.

Случайность? Я давно перестала верить в случайности. Слишком много совпадений: письмо, наследство, замок, в котором живёт существо с драконьей кровью. А я… Мог ли кто-то знать, что я такое, и намеренно нас свести? Вопрос только – кто. И не окажется ли ответ ещё неприятнее вопроса?

Ронан чуть отклонился назад. Повернул голову – не ко мне, а к чему-то, что слышал только он. Может, к ветру в галерее. Может, к стуку моего сердца.

— Ваше решение, леди Блэквуд? У меня нет привычки ждать, — голос стал ниже. — Но запомните одно. В этом замке есть двери, которые не открываются. Комнаты, в которые не входят. И вопросы, которые здесь не задают.

Пантера у моих ног подняла голову. Жёлтые глаза мигнули – медленно, сонно, будто ей наскучило ждать, пока люди договорятся.

— Я согласна, — выдохнула я.

Поднялась с саквояжа, отряхнула юбку. Пантера издала низкий вибрирующий звук.

— Сиарра, — негромко позвал Ронан. — Иди ко мне.

Сиарра. Что-то в этом имени было от ночного ветра – свистящее, опасное и красивое. Имя шло ей так же, как мрачность – её хозяину.

Пантера поднялась и подошла к мужчине, ткнувшись лбом ему в бедро. Сильные пальцы зарылись в густую чёрную шерсть.

— Верните вещи леди Блэквуд в спальню, — бросил Ронан куда-то в пустоту.

Из тени тут же отделилась фигура – старик-слуга, которого я прежде не замечала. Невысокий, сухой, с лицом, похожим на печёное яблоко.

Он остановился в шаге от меня.

На миг показалось, что старик принюхивается.

Мутные глаза скользнули по моему лицу. Потом он молча подхватил саквояж и исчез за поворотом, как привидение.

Интересно, сколько ещё пар глаз наблюдают за мной из темноты?

Ронан двинулся к лестнице. Сиарра скользнула следом. Я – за ними.

Лестница уводила вглубь замка. Стены сужались, потолок угрожающе нависал, и свет из двора добирался сюда всё слабее, пока не иссяк совсем. Темнота пахла сыростью, старым камнем и благовониями. Благовония Элинор.

Я невольно задержала дыхание.

Золотое пламя внутри рвалось наружу, тянулось к нему – к его ранам, к крови, к тому, что медленно убивало его изнутри. Моё тело знало то, что разум ещё только складывал в слова: Ронан Эшфорд угасал. Слепота была лишь верхушкой. Но что пожирало корни?

Элинор не шла из головы. Благовония. Южное вино.

Неужели он не чувствует?

Или чувствует, но не понимает откуда?

— Не отставайте, — раздался его голос впереди. Ровный, спокойный. И всё же мне показалось, что он прислушивается к моим шагам.

— Я иду, — отозвалась я.

Мы поднялись наверх. Ронан остановился у знакомой двери – той самой комнаты с паутиной и прогнившим балдахином – и отступил в сторону, пропуская меня. Жест был точным, выверенным. Слепой, который никогда не промахивается мимо дверного проёма, – это впечатляло. И немного пугало.

— Располагайтесь. Начнёте с библиотеки – там скопились неразобранные бумаги за полгода. Элинор присылала счета, я их не вскрывал.

— За полгода? — переспросила я.

— У меня были дела поважнее.

— Например?

Я тут же выругала себя за излишнее любопытство.

— Помните правило? Не задавать вопросов.

Я прикусила язык.

Сиарра улеглась у порога, вытянув лапы. Хвост мерно постукивал по камню.

— И ещё, леди Блэквуд.

— Да?

— Не лезьте в подвалы.

— А что в подвалах?

— То, ради чего я сказал «не лезьте».

Я выдержала паузу. Потом самым сладким голосом, который только у меня имелся в запасе, сказала:

— Благодарю за гостеприимство, лорд Эшфорд. Паутина на балдахине – чудесный штрих.

Уголок его рта дрогнул. Несостоявшаяся улыбка мелькнула и пропала.

— Паутину можете убрать. Пауков не трогайте. Они здесь дольше, чем я себя помню.

Он развернулся и ушёл. Темнота поглотила его за три шага – быстро, жадно, словно он был частью этого мрака и лишь ненадолго вышел из него на свет. Сиарра поднялась и скользнула следом, напоследок мазнув хвостом по моей юбке.

Я закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. Выдохнула.

На какое-то время это мой дом. А дальше посмотрим.

Села на кушетку – пружины скрипнули, будто и они давно отвыкли от живых. Золотое пламя под кожей, наконец, угомонилось. Свернулось, как зверь в норе, ожидая своего часа.

Я не должна выдать себя.

Но внутри уже шевельнулось нехорошее предчувствие, холодком пробежало по позвоночнику: в этом замке ничего не пойдёт по плану. Включая хозяина.

Глава 8

Остаток дня ушёл на физическую работу.

Деревянное ведро я обнаружила в конце пустого коридора. Ручка отломилась, стоило потянуть. Я подвязала обломок обрывком тесьмы от балдахина – получилось криво, но держалось – и спустилась во внутренний двор.

Колодец встретил заржавевшим воротом. Цепь визжала при каждом обороте – звук, от которого сводило зубы, – а ведро дважды срывалось обратно, окатывая лицо ледяными брызгами. Четыре ходки. Мышцы спины гудели. На третьем подъёме ступень просела под ногой, выплюнув облачко каменной крошки. Я вжалась в стену. Переждала. Пошла дальше. Замок явно проверял, надолго ли меня хватит.

Сначала я содрала прогнивший балдахин. Ткань расползалась в руках серой трухой, оседала на волосах, забивалась в горло. Я закашлялась, отодрала последний клок и минуту стояла, отплёвываясь, – картина, достойная гобелена.

Оконная рама поддаться отказалась: разбухшее дерево вросло в каменный проём. Я упёрлась обеими руками. Навалилась плечом. Рама дрогнула и уступила с протяжным скрипом. Мутное стекло я оттёрла мокрой тряпкой, и уличный свет хлынул в спальню – пылинки закружились в столбе лучей, а комната приобрела почти жилой вид.

Затем я отправилась в библиотеку.

Помещение оказалось пугающе просторным – книжные полки уходили под потолок, а корешки вросли друг в друга от сырости, словно замок давно решил, что чтение здесь ни к чему. На длинном столе высились горы писем.

Я подошла к столу и взяла верхний конверт. Плотная бумага сохранила запах сургуча и чернил. Печать была сломана. Внутри – счёт за поставку благовоний. Дата стояла свежая. Следующее послание содержало накладную на вино: столичный торговец просил оплатить пять бочонков. Далее – ещё один счёт. И ещё. Специи, ткани, аптекарские масла, ладан. За полгода накопились десятки бумаг, и все – один почерк, одна подпись заказчика.

Элинор.

Сестра полностью контролировала поставки в замок. Каждый мешок муки, каждую свечу, каждый флакон. Ронан Эшфорд жил внутри мира, который она выстроила для него, – слепой хозяин, зависящий от неё целиком.

Я сложила бумаги в ровные стопки по месяцам. Работа помогала не думать о собственном положении – а о нём стоило не думать как можно дольше. Позже придётся разобрать счета детальнее. Возможно, в них обнаружится что-нибудь полезное.

Сумерки наступили быстро. Углы библиотеки утонули во мраке.

За несколько часов я так и не увидела хозяина замка – только чувствовала. Шорох за спиной, движение воздуха, тень на краю зрения. Казалось, обернусь – и он там. Я оборачивалась. Никого. Либо Ронан Эшфорд умел двигаться бесшумно, либо сам замок обзавёлся скверным чувством юмора.

Я поспешила в свою комнату.

Не успела переодеться – скрип дверных петель вырвал меня из оцепенения.

На пороге стоял давешний слуга. Старик держал деревянный поднос, и запах мяса достиг меня раньше, чем я успела подняться. Желудок сжался.

— Благодарю, — сказала я.

Слуга поставил поднос на табурет. Развернулся к выходу. Движения плавные, бесшумные – слишком плавные для его возраста.

— Постойте.

Он замер и обернулся.

— Как ваше имя?

Молчание. Глаза смотрели сквозь меня. Руки висели вдоль тела.

— Мне нужно знать расположение кухни. Где хранятся припасы? Я вызвалась помогать лорду Эшфорду, и завтра мне понадобятся чистые тряпки и горячая вода.

Слуга склонил голову набок.

— Внизу, — каркнул он.

— Завтра я сама спущусь за завтраком. Покажете дорогу?

Качнул головой.

— Запрещено.

Развернулся, шагнул за порог. Дверь закрылась. Что ж – запрещено так запрещено. По крайней мере, ужин принесли.

Остывающее мясо оказалось жёстким, ржаной хлеб крошился в пальцах. Я проглотила всё до последнего кусочка и запила колодезной водой из кувшина.

Лучше бы сама приготовила.

Ночь накрыла замок целиком.

Стылый воздух просочился сквозь щели. Я легла на кушетку – пружины заскрипели, колючий плед едва доставал до щиколоток. Сон не шёл. Мозг перебирал события дня: счета, молчаливого слугу, слепого хозяина.

Воздух в комнате изменился.

Сначала я не поняла. Потом уловила – тонкая маслянистая нота. Под дверью потянуло знакомым ароматом. Те самые благовония. Сладковатый дым просачивался в каждую щель, заполняя коридор и спальню.

Кровь отозвалась раньше разума.

Жар вспыхнул в венах. Древняя магия заворочалась под кожей, поднялась от солнечного сплетения к горлу. Виски сдавило. Я зажмурилась.

Мои инстинкты – штука неудобная. И прямо сейчас каждый нерв говорил одно – Ронан Эшфорд в опасности.

Благовония, яд, проклятие – я не знала, что именно. Может, ничего из перечисленного. Но что-то в этом замке медленно убивало его, и сейчас я чувствовала очень подозрительный запах.

Аромат усилился. Мигрень навалилась всерьёз, а магия внутри рвалась наружу – исцелить, очистить, выжечь. Ждать утра стало невозможно. Если я останусь лежать, собственная кровь утопит меня раньше, чем я успею кому-нибудь помочь.