– Вредитель! – буркнула я, отправляясь умываться.
– Это чье? – поманила из кухни Майя и указала на блюдо с пирогами.
– Общее! Велели позавтракать!
Готовка в этот раз отменилась, гостинца хватило всем: и с луком, и с рисом, и с ливером. И со сладкой начинкой!
Завтракали все вместе, для чего притащили стулья из комнат – на кухне не было ни одного. Даже Кирилл присоединился, хотя до этого держался особняком.
– О чем вы с ней разговаривали?
Имен Майя не называла, и так было понятно, о ком речь.
– Да так. Обо всем и ни о чем, – я прожевала и решилась задать мучащий с ночи вопрос: – А у вас всех есть какой-то дар?
– Конечно! – Артем кусал пирог аккуратно, не уронив ни крошки. – Майя, например, хорошо в растениях разбирается. А на Кромке так прямо чувствует, что к чему; одним корешки посоветует, другим – вершки.
– А ты?
– А я диагност.
– Ага, УЗИ, МРТ и рентген в одном флаконе! Руками поводит и видит, у кого что болит, – хихикнула Майя.
– А Даша?
Та не ответила, сидела на уголке и больше чай пила, чем ела.
– Она будущий хирург. Знаешь, если она зашивает рану, никогда осложнений не бывает! Её наузы…
– Что?
– Наузы. Узлы такие специальные. Даша может «пришить» или «привязать» к человеку здоровье. Думаешь, почему Кирилл требует, чтобы ему только она ассистировала?
– А… – я повернулась к Кириллу.
– Я хирург. Лучший на Кромке!
– Потому что из остальных там только Даша, и она на втором курсе, ей пока самостоятельно оперировать не разрешают! – не удержалась Майя.
Кажется, не все так просто в местных отношениях. Но Майя могла бы быть повежливее! Ни с того ни с сего налетела, обидела.
Кирилл молча пожал плечами и посмотрел на часы:
– Мне пора.
За ним потянулись остальные.
Оказалось, сменилось расписание! Кроме обычных предметов и анатомии, «на закуску» мне придется изучать «спецпредмет». Какой, доска с объявлениями не уточнила.
Майя, с которой мы вместе пришли в училище, тут же пояснила, что занятия индивидуальные, каждый занимается тем, что важнее в данный момент.
– Кирилл из анатомички не вылезает, Дашка тоже. Ну а я… – она загадочно улыбнулась. – Знаешь, какие красивые там леса!
«Там» – это, видимо, на Кромке.
Вот только возвращаться туда мне совсем не хотелось. Перед глазами стояла та черная пустота и странные, невесомые щупальца, от которых чернильной кляксой растекался ужас.
Сдвоенные уроки пролетели быстро. В нас действительно пытались впихнуть двухлетний курс за ограниченное количество времени, отчего к концу третьей пары голова гудела, как пустой котел. А ведь в расписании еще анатомия стояла!
Толстый учебник весил больше, чем остальные, вместе взятые. На уроки было велено принести не только толстую тетрадь, но и альбом, фломастеры и цветные карандаши. Однокурсники посмеивались: наверное, перепутали с уроком рисования.
Все оказалось сложнее.
Учитель сразу заявила, что не педагог – те остались в школе. Она – преподаватель, от слова «преподавать». И если мы не желаем учиться сами, то бегать она ни за кем не собирается. А вот спрашивать наличие домашнего задания – будет. У всех. И очень строго. Ибо анатомия и физиология – суть основа медицины.
Дав несколько минут на осмысление, учитель начала урок. Слушать об истории предметов было скучно, а уж когда начались имена! Ну, ладно Пирогов, Авиценна или Гиппократ! Об этих-то каждый слышал. А вот Гарвей, Андрас Везалий или Шванн сводили с ума.
Ну кому это надо?
Через десять минут стало ясно, что моя ненависть к медицине взаимна. И что я или нахожу способ свалить, или… не доживаю до выпуска.
А еще вездесущая Майя! Вечером, когда я выползла наполнить чайник, она сочувственно покачала головой и прошептала в ухо, словно секретом делилась:
– Анатомичка у вас – зверь. Но предмет знать будешь. И мой тебе совет: учи все, что задает, иначе… – движение ладони возле горла было понятно даже идиоту. – И поешь перед спец, он может затянуться.
– Я не пойду! – желания возвращаться на Кромку не было ни капли.
– Да ладно! – Майя опешила. Не картинно, а на самом деле. – Тебе что, параллельные миры неинтересны? Ученые и фантасты жизнь готовы отдать за возможность хоть одним глазком…
– Я не ученый и, тем более, не фантаст. Я человек, которого насильно отправили в этот дурдом. Поверь, все, о чем мечтаю – свалить как можно быстрее и как можно дальше.
И ушла к себе. Только услышала изумленное:
– Дела-а-а!
Вот наивная! Не видела я этой «сказки» шестнадцать лет, и еще бы три раза по столько не видела! Вместе с долбанным училищем. Пардон – академией. И Макошью заодно.
Но прогулять просто так занятия… Мне уже рассказали, чем такое чревато: замучаешься допуск добывать. И это в училище! В академии, наверное, еще строже. Пришла пора включать фантазию! А она у меня безграничная!
Ну и хронический тонзиллит помог. В детстве я много и часто простужалась, горло болело почти всегда, результат – увеличенные миндалины. Они особо не беспокоили, поэтому удалять их не стали. А классе в пятом я сообразила, что простуда – прекрасная отмазка для школы.
Может, и здесь прокатит?
Заглянув в горло, фельдшер ахнула:
– Сильно болит?
Я покивала, привычно делая вид, что не могу говорить. Результатом была справка-освобождение от сегодняшних занятий и приказ немедленно обратиться в поликлинику.