В крохотном окошке мутного зрения вдруг появился пистолет.
– На, держи. Я буду колоть, а ты меня на мушке держи, договорились? Если что сделаю не так – сразу выстрелишь. Ну? Пойдёт?
Дрожащими пальцами я схватилась за рукоять.
– Так, а взамен? Дай мне руку, Леока.
Голос врага раздался совсем рядом, я направила трясущийся пистолет в ту сторону! Широкое лицо охотника проявилось на уровне с моим. Я сжала пистолет крепче.
– Правильно, я под прицелом, – улыбка нарисовалась на этом лице. – А теперь давай свою лапку.
Вторую мою руку согрело прикосновением. Её отцепили от одеяла, выпрямили, обработали холодным антисептиком.
Из жуткой дали сознания проступила картинка происходящего – Мичлав умело перетягивал мою конечность жгутом и почти нечувствительно вонзал в бледную вену тонкую иглу, а я держала пушку едва ли не у самого его лба.
Господи, что?..
В ужасе от самой себя я осторожно опустила пистолет на колени и зажмурилась.
Всего минут через пять вспышка потухла окончательно – так же неожиданно, как и началась. И успокоительное тоже делало своё дело, хотя, к своей чести, я протрезвела самостоятельно, даже без «получения по щеке».
На месте Мичлава, я бы себе врезала – когда дошло до такой степени!
– Мой Бог, когда это кончится?.. – прошептала, без сил глядя в тёмный потолок.
– Скоро, малышка, уже восьмой день идёт, – донеслось с соседнего койко-места.
Охотник, скинув ботинки, лежал параллельно моему вытянутому положению и лениво листал что-то в устройстве.
– Ради чего я всё это терплю?.. В больнице три дня в анабиозе – и готово – а я…
– Уймись, всё под контролем.
– Господин Мичлав, отпустите меня, прошу вас… Я нездоров, я больше не могу…
– Ну, во-первых, нездоровА. А во-вторых, скоро ты войдёшь в норму и вернёшься в строй.
– Ч-что?.. – я не поверила ушам своим.
– Не вижу никаких препятствий, чтобы нельзя было окончить работу в прежнем составе. Твоя голова, твои физические параметры остались при тебе. Вряд ли что-то в корень поменялось, если у тебя в штанах не совсем то, чего мы ожидали. По крайней мере, для этого рейда ты меня вполне устраиваешь.
Я не нашлась с ответом. Только качала головой на подушке, не веря ни себе, ни ему. Мне-то казалось, что мучения мои вот-вот закончатся, что обретение женского пола меня спасло!
– За несколько дней ты вполне восстановишься. И сможешь довести свою часть работы до конца.
– Но…
– Девочка, – бросив своё виртуальное чтиво, начальник сел в более официальную позу и заговорил почти доверительно: – описываю тебе ситуацию. Сегодня двадцать шестые сутки рейда. До назначенных сроков остаётся тридцать четыре дня. Мы очистили только половину Первой Полосы, а ко Второй даже не притрагивались. Потеряно уже восемь дней работы, а не покрыто даже сорока процентов территории, подлежащей зачистке. Мне некогда валандаться с твоим возвращением на родину. К тому же, необходимо довести эксперимент с командной охотой до логического завершения, даже если ты потом из него выбываешь.
– Я имею право выйти из него прямо сейчас, – слабое, прозрачное пламя гнева попыталось выползти из-под гнёта транквилизатора.
– Имеешь, – согласно кивнул мужчина. – Но я, твой наставник, не вижу объективных причин порывать раньше срока. Меня твоё предложение пока что вполне устраивает.
– А если ваше предложение не устраивает меня?
– Малыш, мы не в игрушки тут играем, между нами заключён договор.
– А в нём было прописано, что вы бросаете меня бесконтрольно детерминироваться в джунглях?!
– Тихо, не расходись опять. Да, я принял решение не выезжать в циклон из леса и оказывал помощь тебе сам. Если тебе так захочется, я отвечу за свои действия перед тем, кем нужно. Предваряя дальнейшие замечания, скажу ещё кое-что, хоть меня и воротит от такого довода – при досрочном разрыве договора с твоей стороны твой отец должен будет выплатить приличную неустойку Ассоциации. Не будем усложнять ему жизнь.
Кулаки непроизвольно сжали простыню под ними…
– К тому же, малышка, не забывай и о себе самой, – изучающе меня разглядывая, он постучал зубами, прежде чем продолжить. – Не нужно терять понапрасну уже прошедшие два месяца своей жизни. Ты доводишь работу – получаешь навыки и положительную историю. Иначе псу под хвост всё, что делалось до сегодняшнего дня, верно? Ну?
– М-да… – только и могла прошептать я. – А если меня не пугает ни потеря двух месяцев, ни выплата неустойки?
– Тогда я сам тебя от этой дури и спасу, – охотник добродушно посмеялся. – Решение уже принято. Ты остаёшься.
– Да вы только своё газетное имя спасаете! – в возрождающейся злости крикнула я.
– Голос – на тон ниже, – он вмиг похолодел. – И не забывай, что я твой наставник, а ты по-прежнему у меня в учениках, ясно? Это касается всех твоих недавних проявлений. В твоё шаткое положение я войти готов, но только по физиологическим вопросам. Психику свою придётся учиться контролировать. Ручонок не распускать, рот лишний раз не открывать, следовать приказам. А обвинений этих чтобы я вообще больше от тебя не слышал. Тебе всё ясно? Ну?
– Мне всё ясно, наставник… – едва сумела выговорить я. – Но… позвольте последний вопрос…
– Позволяю.
– Вы когда мне говорили, что всё знали про топливо и детерминацию… вы как думали, я отреагирую? От счастья прыгать буду?
– А что, было б лучше, если б не сказал? – охотник как-то странно хмыкнул.
Вопрос почти философский! Я даже немного растерялась.
– Нет. Не лучше. Я теперь знаю, кто вы есть, и не буду жалеть о том, что охотником не стану.
– У, девочка, ты вообще потом мне за всё скажешь спасибо! – смеясь, Мичлав поднялся и с хрустом потянулся. – Когда именно – пока не знаю, конечно. Мнится мне, когда поумнеешь. А в том, что в будущем ты поумнеешь, я не сомневаюсь.
Апогеем беседы стало изъятие у меня часов. Он знал, что они лежат под подушкой, поэтому просто, без церемоний, их оттуда достал. На моих изумлённых глазах извлёк из них жетон связи и вернул устройство пустым, сказав, что жетон я получу обратно, когда «башка наконец протрезвеет». Без жетона я не могла подсоединяться к сети, то есть была лишена связи с внешним миром. Слабая надежда на звонок родителям пропала.
Можно легко представить себе, какое впечатление произвело на меня то утро. Особенно после ударившего сперва помутнения рассудка. Мне казалось, что мир сошёл с ума, всё встало на дыбы! Мало детерминации, прошедшей в лесу по совершенно тупой причине, ещё и не оправдавшейся, так теперь меня, по сути, лишают свободы! В висках пульсировала злоба и обида! Наставник, недавно казавшийся таким прекрасным и понимающим, в одночасье превратился в монстра! Надо было всё-таки выстрелить ему в башку!
Но при воспоминании о моменте с инъекцией и пистолетом у его виска, злость утихала, и подкрадывался страх…
Весь день прошёл так или иначе под его присмотром. Ждал, случится ли со мной новая истерика. Мне бы хотелось, чтобы она случилась! Зачем-то… Но нет. Всё, чёрт возьми, было тихо и спокойно.
Я лежала на постели, зарывшись в тонкое одеяло, либо с тоской смотрела на колышущиеся пятна солнечного света на помутневшем оконце. Хотелось выйти наружу. Но ненавистный начальник моей тюрьмы буквально поселился на ступеньках жилого модуля! В какой-то момент я услышала, что он бросает свои непонятные занятия и удаляется в навигационную. Тогда осторожно сползла на пол и выглянула с порога. У ступеней на земле лежал раскромсанный беспилотник и инструменты. А над кромкой джунглей в вышине светило тёплое солнце, и пели птицы…
В душе поднялась волна тоски. Стало невероятно жалко той безмятежной жизни, полной надежд на светлое будущее, оставленной в прошлом несколько дней назад. Чёрт с ним, с Мичлавом. Как теперь другим людям доверять, когда даже он…